Лариса Зелькова об итогах трехлетней работы эндаументов в России

21.07.10

Лариса Зелькова об итогах трехлетней работы эндаументов в России

Лариса Зелькова об итогах трехлетней работы эндаументов в России

В последние месяцы тематика эндаумент-фондов начала выходить на страницы газет, активно обсуждаться в интернете. Но при этом мнения профессионалов в российских печатных и электронных изданиях публикуются не так часто. Предлагаем Вашему вниманию анализ российской сферы эндаументов и перспектив ее развития в интервью директора Благотворительного фонда В.Потанина, председателя Правления Фонда развития МГИМО Ларисы Зельковой.

Благотворительный фонд В.Потанина сотрудничает с огромным количеством российских вузов. Не создается ли у вас ощущения, что многие вузы не знают о таком механизме, как эндаумент-фонд?

Мне кажется, что каждый, кто был заинтересован в получении такой информации, к сегодняшнему дню имел возможность ее получить. Общественная палата, которая была одним из инициаторов создания закона, проводила большое количество различных информационных кампаний и создавала дискуссионные площадки — так, например, при поддержке БФ В.Потанина родился клуб «Целевой капитал». Но невозможно достучаться до человека, который не хочет слышать.

Другой частью этой же проблемы является то, что руководство отечественных университетов до конца не понимает смысл инструмента, который им предлагается. У многих возникает вопрос, что лучше для университетов: привлекать сегодня деньги на зарплаты, ремонт и другие проекты или развивать эндаумент-фонды, которые могут дать ощутимый финансовый эффект не сегодня, а когда в капитале будут аккумулированы существенные средства. Мне кажется, что в итоге, в стратегической перспективе, выиграют те университеты, которые планируют получать серьезные доходы через 10–15 лет и готовы все эти годы строить систему отношений со своими донорами, то есть выпускниками и другими жертвователями. Пока же эндаументы — скорее инструменты демонстрации доверия, нежели привлечения серьезных денег в бюджеты университетов.

Закон о фондах с целевым капиталом был принят чуть больше трех лет назад. Как вы считаете, насколько востребованной в России оказалась идея эндаумент-фондов?

Конечно, созданию эндаументов здорово помешал глобальный финансовый кризис, к сожалению, введение в действие закона практически пришлось на его начало. Но, если говорить о позитивных результатах, то абсолютно точно, что наиболее активными в создании фондов оказались высшие учебные заведения. В то же время у некоторых соавторов закона и энтузиастов создания фондов целевого капитала были иллюзии о том, что вскоре после вступления в силу закона в наши университеты потекут золотые реки. Но этого, что неудивительно, не произошло. Эндаументы должны, прежде всего, создать в глазах своих потенциальных доноров репутацию собственной надежности, которая является единственным ресурсом для занятия фандрейзингом. Работа эта долгая, а дорога, которую предстоит пройти — длинная, и одолеет ее, безусловно, идущий. Но я очень рада, что Фонд развития МГИМО — это как раз такой фонд, который способен и идти вперед, и думать о том, как продвигать свои идеи и планы и через год, и через пять лет…

В то же время, мне кажется, что Фонду предстоит научиться быть очень прозрачным не только для проверяющих органов, но и для наших жертвователей и для лиц, интересующихся нашей деятельностью. Чем более понятным будет любому студенту и выпускнику МГИМО, как и на какие цели тратятся деньги, которые получает эндаумент, тем больше доверия будет вызывать наш фонд, и тем больше шансов у нас с вами научиться привлекать деньги не только благодаря активной работе, энтузиазму и неутомимости ректора Анатолия Васильевича Торкунова, но и научиться делать это другими способами. Ведь таких «болеющих» идеей помощи университету людей как Владимир Потанин, Алишер Усманов и Фаттах Шодиев мало. Нужны люди, которые могли бы разделить с вами энтузиазм от планов развития МГИМО. Но для этого планы нужно уметь презентовать.

В сфере фандрейзинга американская модель привлечения финансовых ресурсов признана за эталон. Может ли она применяться в российских условиях?

В целом российское образование может быть вполне конкурентоспособным. Его качество известно и признано на мировом уровне. Отставанию в сфере фандрейзинга есть объективные причины, поскольку в Советском Союзе вузы получали доходную часть бюджета от государства, и не только не было никакого смысла заниматься фандрейзингом, но это было и невозможно. Я думаю, что России предстоит воспользоваться опытом своих американских коллег, но все-таки создать свою собственную модель, поскольку не бывает универсальных конструкций, тем более в такой тонкой и щепетильной сфере, как привлечение средств от доноров.

Вот, например, уже сейчас Фонд развития МГИМО активно содействует созданию различных площадок, на которых выпускники Университета могли бы общаться друг с другом, на которых реализуются какие-то профессиональные и личные интересы, то есть создает клубную систему вокруг МГИМО. И в целом, как мне представляется, у МГИМО есть такой колоссальный ресурс как обсуждение со студентами и выпускниками планов развития Университета. Мы предполагаем, что люди, которые придут на эти площадки, заинтересованы во внесении какой-то лепты сначала в определение этих планов, а затем и в их реализацию. В этом случае наше приглашение поучаствовать в пополнении капитала эндаумента выглядит вполне логичным, закономерным и, главное, приятным для того человека, которого мы позвали. Но, если вы только делаете вид, что вам интересно, что ваши выпускники думают о вас, то и они будут только делать вид, что вас поддерживают.

За рубежом самым эффективным способом привлечения жертвователей является проведение крупных фандрейзинговых кампаний, в результате которых вузы собирают миллиарды долларов. В России такое возможно?

Мне кажется, что успех кампаний кроется в способности университетов сформулировать очень понятные и принимаемые широкими кругами программы своего развития. Нельзя привлечь миллиарды долларов под некую неясную деятельность.

Миллиарды долларов в эндаументе Гарварда появились не сиюминутно, это история длинною в десятилетия, которая обрастала новыми технологиями, новыми возможностями, ресурсами. Умение поступательно и упорно работать над реализацией глобальных, отдаленных от тебя целей — и есть то, чего нам всем не хватает. Это касается не только формирования фондов с целевым капиталом, но и решения других проблем, стоящих перед нашим обществом, но в нашем случае, при работе с эндаументом, это особенно важный момент. Я считаю, что Фонду развития МГИМО не скоро еще удастся провести масштабную кампанию подобно тем, которые проводят эндаументы в крупнейших мировых университетах. Но все впереди, у меня в этом нет никаких сомнений.

Какими вам видятся главные проблемы российского общества, и как могут бизнес и некоммерческие организации участвовать в их решении?

Главная проблема, которая актуальна для современного российского общества — это проблема непреодоленных иждивенческих настроений и пассивности наших граждан, отсутствие у них той самой гражданской активности, которая делает общественную жизнь других стран более яркой по сравнению с нашей. Сколько бы Администрация Президента ни стимулировала разных людей создавать специальные организации, если отсутствуют активность людей и людская потребность в их наличии, то сколь угодно большое количество подобных институтов, созданных административным способом, не окажутся жизнеспособными. Наша проблема состоит именно в том, что за последние двадцать лет, которые мы живем в новой системе отношений, гражданская активность так и не проснулась.

Кроме работы в Фонде В.Потанина занимаетесь ли вы благотворительностью сами, передаете ли свои личные средства на какие-то проекты?

Да, у меня есть частные проекты, и они для меня очень важны. По сравнению с теми проектами, которые я делаю как менеджер, они совершенно из других сфер.

По роду деятельности вам приходится постоянно общаться с самыми разными талантливыми людьми, которые часто довольно специфичны и самобытны. Не устаете от этого?

Простой ответ: устаю! А развернутый звучит так: в каждой работе кроме рутины есть многое, что делать приятно и интересно. К счастью, в моей работе очень много того, что меня воодушевляет. Я не вижу для себя большой проблемы в том, чтобы заниматься тем, чем я занимаюсь, и так много, как я занимаюсь. Надо сказать, что мне очень повезло в жизни — на моем пути встретилось очень много профессиональных и интересных людей. Собственно, работа с Владимиром Потаниным — тоже счастье и везение. Когда у вас очень много стимулов делать свое дело хорошо, силы появляются сами.

Фонд развития МГИМО


136
Распечатать страницу