На международном фронте: личное дело Карлова и долг дипломата

24.12.16

На международном фронте: личное дело Карлова и долг дипломата

Источник: Вести.Ru

Убийство чрезвычайного и полномочного посла России в Турции Андрея Геннадьевича Карлова. Выступая на ежегодном общем собрании Российского совета по международным делам, министр иностранных дел Сергей Лавров выразил надежду на то, что, может, трагическая гибель Карлова снимет в международных делах «наслоения».

Еще никогда в истории мидовского небоскреба на Смоленской-Сенной его центральное фойе не было местом проведения панихиды. Были все: президент, премьер, председатели обеих палат парламента. В многовековой истории отечественного внешнеполитического ведомства такие ЧП если и были, то очень-очень давно: в XIX веке — Грибоедов, в ХХ — в первые годы советской власти — Войков и Воровский. И все. И вот теперь Карлов.

Флаги были приспущены и перед мидовским университетом МГИМО. Чьим выпускником был Андрей Карлов, как и его отец, как и его сын. Целая династия дипломатов.

Когда в этот вуз поступал я, он еще назывался МГИМО МИД СССР. Я хочу рассказать одну историю из первых месяцев новой, пореформенной России. Тогда даже у нашего деканата на факультете международной журналистики было вывешено объявление, немыслимое до этого: «Желающие работать в МИД, пожалуйста, записывайтесь». До этого работа в МИД была для многих мгимошников пределом мечтаний. Были жесткий конкурс, конкуренция.

Но тогда произошло обрушение всего, в том числе, конечно и зарплат. К сожалению, это «вымыло» из МИД большое количество перспективных дипломатов среднего звена и лишило ведомство многих потенциальных сотрудников из числа молодых. И я снимаю шляпу перед теми, кто тогда остался или туда пошел.

Двойной подвиг совершали те, кто пытался сохранить на будущее отношения со странами, которые оказывались с новой Россией в идеологическом перпендикуляре, с той же Кубой или Северной Кореей. В конце концов не мы ли их во многом и сделали такими, какими они настырно остаются? Кореевед по образованию Карлов тогда взялся спасти отношения Москвы как раз с Пхеньяном.

Да, аббревиатура МГИМО всегда звучала и звучит модно, еще точнее — престижно. Взять один только местный магазин университетской атрибутики, больше напоминающей корпоративную. Но особенно для тех, кто идет отсюда в МИД, это и есть корпорация. Кузница дипломатических кадров — это и часто совершенно уникальные личные дела. Дело Андрея Карлова хранится здесь с конца 70-х.

Молодые ребята ловко расшифровывают диковинные звуки и бегло набрасывают тексты. Я присоединяюсь к ним, дивлюсь, но потом подхожу к их преподавателю узнать, что же они расшифровывают. «Общественные слушания по поводу политического скандала в Корее», — рассказывает педагог.

— Импичмент. То есть у вас сразу и политология?

— Безусловно, потому что МГИМО — это политический университет, а не лингвистический.

Но что это все-таки за язык? «Приходится перестраивать голову, потому что структура языка совершенно не похожа на русскую. Нужно научиться по-новому мыслить. Есть отрицания в конце предложения. Переводим с конца», — рассказывают студенты-корееведы.

Отрицание в конце с нашей стороны было, когда мы отпустили в самостоятельное плавание Северную Корею, где так многое было скопировано с наших прежних порядков. Но, как объясняют специалисты, именно Андрей Карлов был тем человеком, который даже после крушения СССР смог за счет личных отношений с Ким Чен Иром сохранить особые выходы Москвы на Пхеньян.

«Он — один из немногих послов вообще, который сумел, работая послом, установить товарищеские отношения с руководителем государства Ким Чен Иром», — отметил академик Анатолий Торкунов, ректор МГИМО МИД РФ.

Именно Карлов сохранил отношения родного МГИМО и с пхеньянским Университетом имени Ким Ир Сена, а значит, у будущих корееведов сохраняется понимание всей полноты процессов на Корейском полуострове.

— Как-то я оказался на полигоне морской пехоты Тихоокеанского флота под Владивостоком. Морским пехотинцам маленькую войну устроили, учения. В частности, отрабатывалась возможная эвакуация сотрудников российского посольства в Пхеньяне в случае обострения межкорейских отношений. Это было года три-четыре назад. Это не останавливает от работы в МИД, от работы в Корее?

— Для Кореи это — обычное дело, постоянно обострение. Дипломаты об этом мало думают. Главная задача дипломата — это реально защищать свою страну за рубежом вне зависимости от обстоятельств. Делать все, чтобы войны не было, — отмечают будущие дипломаты студенты.

— То есть если нас там не будет, то, возможно слишком гордо так говорить, но шанс на войну будет больше.

В зале редких книг библиотеки МГИМО попадаем на занятия уже турецкого — языка той страны, где посол Карлов работал в последнее время. Занятия идут по последовательному переводу. Кто они, будущие дипломаты?

— Я полистал личное дело Андрея Карлова. Стандартный для тех времен набор: рекомендации райкома комсомола, райкома партии для поступления. Но есть и необычные документы — письмо ректору МГИМО сразу от Историко-дипломатического управления, редакционного аппарата, Третьего африканского отдела и Валютно-финансового управления МИД СССР в отношении абитуриента Карлова с просьбой зачислить его в институт. Это почему?

— Дело в том, что приемная комиссия в те времена имела очень широкие полномочия, — пояснил Анатолий Торкунов.

За Карлова тогда хлопотали сослуживцы его отца, генконсула СССР на острове Занзибар. Тогда вчерашняя колония Занзибар и ныне очень небогатая часть света. И хотя, конечно, по советским меркам дипломаты обладали привилегиями, легким труд в таких частях света с их ужасным климатом, никак не назовешь. Отец Карлова Геннадий Карлов скончался на посту в 38 лет от инфаркта. Но сын пошел по стопам отца, хотя и ему направление выдалось очень непростое — Северная Корея.

«В те времена у студентов не было права выбора, какой язык изучать. Какой назначили, такой и учи. И Андрею назначили корейский язык, очень сложный и в те времена не очень популярный с точки зрения последующих возможностей — одна страна только была. Южной Кореи не существовало для нас», — отметил Анатолий Торкунов.

Те, кто изучают редкие языки, потом на всю жизнь объединены в тем более крепкие корпорации. Сколько, например, у нас специалистов по Корее?

«Человек, наверное, 200-250», — сказал Илья Дьячков, доцент кафедры японского, корейского, индонезийского и монгольского языков МГИМО МИД РФ.

— Очень узкая корпорация получается.

— Безусловно. И очень тесные связи. Если говорить об Андрее Геннадьевиче Карлове, то его сын учился на год младше меня тоже на корейском языке. Он у нас в качестве приглашенного профессора в рамках дипломатического модуля преподавал. И преподаватели более старшего поколения с ним лично хорошо знакомы. Так что это, безусловно, одна семья.

А вот что объясняет наставник тех, кто учит турецкий, профессор МГИМО МИД РФ Сергей Дружеловский: «Все они кроме турецкого учат еще узбекский, киргизский, туркменский. Это тоже очень непростые страны».

— Я — выпускник образца 90-х, когда, прежде всего, по экономическим соображениям, в МИД не очень хотели идти работать. Фантастическими зарплаты в МИД не назовешь и сегодня. Однако многие студенты ответили, что почти все они собираются идти работать в МИД. Но сейчас к этому добавилась и физическая опасность на фоне обострения международной обстановки, в частности, на Ближнем Востоке. И это все равно не останавливает вас? То есть мы ждем следующее поколение выпускников МГИМО МИД?

— А кто, кроме нас, двусторонние отношения с Турцией развивать будет? Эта опасность всегда была, всегда подразумевалась, но защищать интересы России, видимо, по-другому невозможно. Такие обстоятельства, они всегда будут сопутствовать дипломатам, — признаются будущие дипломаты.

«Мы часто критикуем наших молодых. И справедливо. Но очень много хороших и мотивированных ребят. И им не просто интересно — они считают своим долгом поработать на тех направлениях и в тех странах, где особенно трудно. Это не только Турции касается, но и Афганистана, Ирана и других стран, где совсем непросто. Радует, что они увлеченные. И такая увлеченность показывает, что у нас есть молодежь, которая хочет служить на дипломатической службе, заниматься той профессией, которую получает в университете.», — подчеркнул Анатолий Торкунов.

— То есть опять перещелкнуло? Ребята пошли работать в МИД на государство?

— Огромный интерес сегодня! И не только у выпускников МГИМО. Это и нижегородцы, и владивостокцы, петербуржцы, выпускники самых разных вузов. Это, я считаю, очень здорово.

Недавно в МГИМО состоялся Ученый совет. Он постановил: в МГИМО теперь будут стипендия и ежегодная премия имени Карлова, а его имя будет носить молодежный Дипломатический клуб.

Сергей БРИЛЕВ


Распечатать страницу