А.В.Попов: «Знание вьетнамского языка повлияло на то, как сложилась моя жизнь»

07.06.17

А.В.Попов: «Знание вьетнамского языка повлияло на то, как сложилась моя жизнь»

А.В.Попов: «Знание вьетнамского языка повлияло на то, как сложилась моя жизнь»

В рамках рубрики «Говорят выпускники» на странице кафедры китайского, вьетнамского, лаосского и тайского языков известные дипломаты рассказывают о том, как они изучали вьетнамский язык в своей alma mater, и о том, какую роль язык сыграл в их жизни. Сегодня гость рубрики — генеральный консул Российской Федерации в Хошимине Алексей Владимирович Попов.

А.В.Попов в 1983 г. окончил МГИМО. На дипломатической службе с 1983 г. Работал на различных должностях в центральном аппарате МИД России и за рубежом:

2004–2006 гг. — начальник отдела в Генеральном секретариате (департаменте);
2006–2011 гг. — советник-посланник Посольства России в Сенегале;
2011–2012 гг. — начальник отдела в Генеральном секретариате (департаменте);
2012–2014 гг. — заместитель директора Третьего департамента Азии МИД России.

С января 2015 г. — генеральный консул Российской Федерации в Хошимине, Социалистическая Республика Вьетнам.

Имеет дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посланника 2 класса. 

Владеет вьетнамским, французским и английским языками.

— Сам выбор вьетнамского языка оказался во многом спонтанным. В связи с тем, что вступительные экзамены были сданы на отлично, у меня было право выбора языка. До поступления в институт думал, буду изучать хинди или арабский. Однако жизнь решает по-своему. Поскольку решил продолжать в вузе занятия французским языком — получил с ним в паре вьетнамский. Тогда еще была традиция, чтобы вьетнамисты владели французским.

Первые трудности, с которыми сталкивается любой начинающий учить этот язык — необходимость запоминания огромного количества слов, которые почти ни с чем не ассоциируются. Заимствований во вьетнамском из европейских языков очень мало, поэтому они как раз усваиваются сразу и навсегда, а вот все остальные слова поначалу никак не хотят отпечатываться в памяти.

Когда приступили к занятиям, оказалось, что во вьетнамском языке, благодаря французскому монаху-иезуиту Александру де Роду, письменность не иероглифическая, а хоть и модифицированная, но все-таки латиница. Все остальное — из разряда сюрреализма: шесть тонов, закрытые и открытые гласные, собственная логика построения фразы, огромное количество омонимов, синонимов и прочих «-онимов» и т.д., смысл которых зависит от произношения и места во фразе.

Помню неизгладимое впечатление, которое получил в первый же учебный день. По традиции в МГИМО по случаю Дня провозглашения независимости Вьетнама было организовано торжественное собрание. Выступали представители ректората, парткома, различных общественных организаций, вьетнамской общины. В конце на трибуну поднялся студент пятого курса Саша Павлов, который произнес достаточно длинную речь на вьетнамском языке. Это произвело на меня сильнейшее впечатление: я впервые услышал, что это такое! Ни одного знакомого словечка, ничегошеньки не понятно, но здорово! Оказывается, этим языком реально можно овладеть, можно понимать и говорить на нем!

Затем начались трудовые будни... После занятий в институте, до позднего вечера заставлял всех домашних по очереди диктовать мне словарные слова. Язык поначалу давался с большим трудом. Надо было понять, каким образом усвоить этот огромный массив информации. Для меня самым действенным стало запоминание не отдельных слов, а небольших словосочетаний и выражений. Писал их на больших листах, согнутых по центру. Справа — по-русски, слева — по-вьетнамски. Читаешь эту страницу раз десять, а потом складываешь и видишь только вьетнамские выражения. Вспоминаешь русские эквиваленты. Потом — наоборот. И так пока не зазубришь все заданное.

Занимался языком буквально везде: на лекциях, на переменах, в транспорте. Соседи по вагону метро или в троллейбусе с опаской поглядывали на что-то бормочущего под нос юнца, вертящего в руках листы с какими-то непонятными письменами. А что делать? Времени катастрофически не хватало, а надо было и другие дисциплины осваивать.
Пожалуй, самым трудным был первый курс, когда вокруг тебя все новое и необычное, все впервые. Потом пришел опыт, пришли знания, которые помогли быстрее и лучше справляться с поставленными задачами.

Естественно, сейчас, по прошествии тридцати с лишним лет после окончания института, в памяти остались только самые яркие моменты, встречи и события. С особой теплотой вспоминаю своих друзей-вьетнамцев, которые очень много, очень по-доброму помогали нам делать первые шаги в изучении основ вьетнамского языка, вьетнамских традиций и, не побоюсь этого выражения, вьетнамской цивилизации. Конечно, то, что вместе с нами рядом были живые носители языка — огромное подспорье. Кстати, первый опыт общения с вьетнамскими коллегами по учебе, товарищеских отношений, понимания друг друга помогал мне не раз и в дальнейшей работе, и в жизни во Вьетнаме. Именно тогда пришло осознание глубины чувств и искренности отношений, которые многие десятилетия связывают наши народы.

Запомнился первый вьетнамский традиционный Новый год — праздник Тэт, который мы встречали вместе со всей вьетнамской общиной института в общежитии на Ново-Черемушкинской улице. На столах — скромные угощения, зал украшен где-то срубленными сухими ветками, на которые при помощи клея и студенческой смекалки приделаны цветы из розовой и желтой бумаги, олицетворявшие персиковые и абрикосовые деревья, а также висели наши стеклянные новогодние шары. Кто-то настроил принесенный по этому случаю радиоприемник на ханойскую волну, и под звуки вьетнамского гимна мы подняли бокалы с шампанским.

Много воспоминаний связано с выездом «на картошку». Этот месяц, проведенный в общем труде, по-настоящему сдружил нас. А как можно забыть военные лагеря после четвертого курса? Было тяжело? Конечно, да! Но и очень весело, очень душевно и оптимистично. Впереди была большая интересная работа, вся жизнь только начиналась.
С большой благодарностью вспоминаю всех преподавателей, которые занимались с нами самыми разными предметами. Многое из того, чему они научили, что удалось усвоить и запомнить многие годы помогает мне в повседневной работе. Не могу не сказать несколько слов о самых тогда близких для нас людях — наших преподавателях вьетнамского языка. Никогда не забуду своих первых учителей: Иветту Ивановну Глебову, Идалию Евсеевну Алешину, Елену Ивановну Тюменеву, Наталью Федоровну Соколову (Трухачеву). Каждый день они приходили к нам, чтобы поделиться своими знаниями, предупредить о возможных ошибках и научить решать сложные задачи. Бесконечно благодарен им за это.

Очень часто занятия у И.И.Глебовой превращались из простого изучения материала или повторения пройденного в настоящие уроки жизни. Много интересного и полезного узнали мы тогда о Вьетнаме, о традициях и многом-многом другом. Однажды, еще на первом курсе, она пригласила всю нашу языковую группу к себе домой на обед. Ее муж, Н.И.Никулин — известный ученый-востоковед — с большим энтузиазмом рассказывал о своей работе над переводом на русский стихотворной поэмы классика вьетнамской литературы Нгуен Зу «Повесть о Киеу или новые стенания истерзанной души». Потом мне не раз удалось убедиться в правоте его слов о том, что почти каждый вьетнамец может вспомнить хотя бы пару строк из этого произведения. А если же ты готов что-то процитировать в ответ из «Киеу», восторгу собеседника не будет конца. Кстати, именно об этой встрече с Николаем Ивановичем я рассказывал на прошедшей в прошлом году в Доме дружбы г. Хошимина презентации параллельного издания «Киеу» на вьетнамском и русском языках в переводе Ву Тхе Кхоя. Думаю, что, если бы Иветта Ивановна меня тогда услышала, а выступать пришлось на вьетнамском языке, то могла бы гордиться своим учеником, хотя, скорее всего, в свойственной ей критической манере обязательно исправила бы какие-то не очень удачные обороты речи и фонетические неточности.

Начинающим изучать этот язык я всегда повторяю советы, которые слышал от корифеев-вьетнамистов: Р.Л.Хамидулина, А.С.Воронина, И.Н.Новикова, И.А.Огнетова и др. Прежде всего, надо понимать, что изучаемый язык — это тот уникальный инструмент, который будет вашим козырем всю жизнь. Поэтому призываю отнестись к этому со всей серьезностью.

Вот лишь несколько пожеланий начинающим учить вьетнамский язык. Старайтесь максимально четко освоить произношение тех или иных звуков — это база, с которой все начинается. «Ломайте» свой язык, тренируйтесь, не стесняйтесь ошибок. Очень важно избавиться от комплекса, что ты говоришь неправильно — нельзя поддаваться этому чувству. Только набив шишек, но поверив в свои силы, сможете заговорить. Если у вас что-то начало получаться, то тоже не обольщайтесь — это должно стать не просто знанием, а «рефлексом».

Мы учим в институте северный диалект, который понимают во Вьетнаме везде. Поэтому не пытайтесь сразу овладеть нюансами южного или центрального произношения, освоить местные идиомы — это лишняя трата сил и времени. Если сочтете необходимым, то этим можно будет заняться позже, уже непосредственно в стране с носителями языка.
Знание вьетнамского языка повлияло не только на мою карьеру, но и на то, как сложилась вся жизнь. Нынешняя, четвертая по счету командировка во Вьетнам абсолютно не случайна. Предлагая мне поехать работать в качестве генерального консула в Хошимин, руководство хорошо знало мое отношение к Вьетнаму. Владение же языком этой страны, понимание ее открыло передо мной гораздо большие возможности, которыми могут воспользоваться далеко не все мои нынешние коллеги по консульскому корпусу.

Как это ни странно, знание вьетнамского языка несколько раз помогло мне во время работы в качестве советника-посланника в африканском Дакаре. В то время генеральным секретарем (единственным заместителем министра) МИД Сенегала работала г-жа А.К.Диалло. Поскольку сенегальский мининдел Ш.Т.Гадио практически постоянно был в разъездах по всему миру, она регулярно оставалась «на хозяйстве», и хороший рабочий контакт с ней был крайне важен. К России африканка относилась хорошо, прежде всего потому, что ранее работала послом в Москве. Поэтому нам было известно, что она по происхождению наполовину вьетнамка и, естественно, говорит по-вьетнамски. На приеме, который совпал с Новым годом по лунному календарю, я подошел к г-же Диалло и поздравил ее на вьетнамском языке. Завязался обычный в этих случаях разговор. Она рассказала, что в Дакаре даже существует небольшая неформальная группа, объединяющая детей от смешанных с вьетнамцами браков и служивших во Вьетнаме «сенегальских стрелков», а также пообещала познакомить с ними. Кстати, потом действительно такая встреча состоялась, и эти контакты были полезными. После разговора подчиненные А.К.Диалло спросили меня о том, на каком-таком непонятном наречии мы общались. Их удивлению не было предела, что начальница владеет вьетнамским языком — никто в министерстве об этом просто не подозревал. Но рассказ, собственно, не об этом. После той встречи, когда мне нужно было побеседовать на высоком уровне по различным заданиям из Москвы, г-жа А.К.Диалло незамедлительно принимала меня, хотя по сенегальскому «неписаному протоколу» встречи с руководителями дипмиссий назначались не раньше, чем через две-три недели после соответствующего запроса.

Владение вьетнамским языком также дало мне хорошую возможность наладить в Дакаре связи с рядом вьетнамских бизнесменов и рестораторов, которые потом много помогали посольству, в том числе в организации протокольных мероприятий.

Вьетнамский язык, естественно, довольно редкий, но вьетнамцы живут по всему миру. Поэтому вполне реально, что его знание может оказаться очень полезным далеко за пределами Индокитая.

Хотел бы пожелать всем начинающим вьетнамистам не сомневаться в своих силах, больше работать. Никогда не забывайте, что дорогу осилит только идущий.

Интервью подготовили преподаватели кафедры китайского, вьетнамского,
лаосского и тайского языков А.А.Войцехович и М.М.Самсонов


Распечатать страницу