Интервью М.М. Лебедевой проекту «Лица МГИМО»

17 июня 2007

Интервью М.М. Лебедевой проекту «Лица МГИМО»

Интервью проекту «Лица МГИМО»: Лебедева Марина Михайловна, доктор политических наук, кандидат психологических наук, профессор, зав. кафедрой мировых политических процессов (в июне 2007).

В чем уникальность кафедры мировых политических процессов МГИМО (У)?

Наверное, любая кафедра уникальна именно в силу своей неповторимости. Но неповторимость может быть и слабых сторон, и каких-то нейтральных. Поэтому я, отвечая на Ваш вопрос, скорее говорила бы не об уникальности, а о позициях, по которым кафедра является лидирующей.

Первое. Созданная в конце 1998 г. кафедра с самого начала стала выстраивать предметную область мировой политики, которая к тому моменту представлялась очень аморфной – чем-то из области «актуальных международных проблем современности». Внутрикафедральные обсуждения, межфакультетский семинар (я очень благодарна многим профессорам и преподавателям МГИМО), научные публикации членов кафедры, разработка абсолютно новых курсов, взаимодействие с российскими и зарубежными коллегами через совместные магистратуры, проекты, конференции и т.д. позволили сформулировать ряд положений, заложивших основу мировой политики как научной дисциплины. Это выделение системы мировой политики, которая не сводима к системе (или системам) международных отношений; изучение акторов мировой политики (кстати, в этом году в рамках ректорских грантов подготовлена кафедральная монография по этой проблематике); анализ мирополитических трендов, таких как глобализация, интеграция, демократизация, а также противоположных процессов – локализации, дезинтеграции, развитие авторитаризма, коррупции.

Второе. Научная деятельность кафедры легла в основу учебного процесса и формирования мировой политики как учебной дисциплины. За 8 лет на кафедре были написаны учебники и учебные пособия по основным курсам, таким как «Мировая политика», «Международная безопасность», «Методы политических исследований» (причем, очень небольшими силами – кафедра одна из маленьких). Эти учебники постоянно держат ведущие позиции в рейтингах популярности и продаж книг по международным отношениям, по ним учатся в большинстве российских вузов, где преподают международные отношения и регионоведение (а таких вузов на сегодняшний день насчитывается порядка 100). Эти же учебники используются и на постсоветском пространстве, включая страны Балтии.

Очень интересные учебные пособия подготовлены по ряду спецкурсов и курсов по выбору – это, прежде всего «Технологических прогресс и современные международные отношения», «История мировой политики». Надо сказать, что данные области, также как и образование в мировой политике, гендерный аспект мировой политики, международная политическая экономия и ряд других впервые в России стали развиваться на кафедре МПП МГИМО (У), или, по крайней мере, кафедра стала одной из первых, инициировавшей исследования по данным направлениям. Стоит, наверное, сказать, что первый отечественный словарь терминов и понятий по международным отношениям и мировой политике также был подготовлен кафедрой МПП совместно с Нижегородским государственным университетом.

Кроме учебной литературы кафедра МПП очень внимательно относится к методам преподавания. Все курсы предусматривают диалоги со студентами, их включенность в обсуждение через решение проблемных ситуаций, совместный анализ кейсов, деловые игры и тренинги (например, курс по переговорам фактически полностью построен на этом), совместную работу в небольших группах (2-3 человека) по проекту с представлением результатов в форме презентаций (на этом, в частности, построен научно-практический семинар по акторам мировой политики в магистратуре), обсуждение материалов курса на специально созданном в интернете форуме и т.п.

Третье. Кафедрой МПП была выстроена целостная система обучения: бакалавр – магистр в области мировой политики, так, что, с одной стороны, магистратура оказалось открытой для внешних студентов (более 50% приходят «со стороны»), с другой – нет повторений в курсах магистерского уровня того, что изучалось в бакалавриате, как это нередко бывает. За счет чего это сделано? Мы предложили магистерские курсы трёх блоков: обязательные курсы (их немного), курсы специализации (всего три вида специализации) и курсы по выбору. Это дало возможность выстраивать каждому студенту индивидуальный образовательный профиль, набирая его из курсов соответствующих блоков. Кроме того, такой подход позволил решить проблему совместимости программ с нашими партнерами, с которыми у нас соглашения о двойном дипломе (с парижским Sci Po и с тремя университетами Германии). У наших зарубежных партнеров свои требования к магистерской программе, например, для Sci Po важен принцип междисциплинарности, а для немецких университетов - курсы по теории и методам науки. Поэтому для студентов, обучающихся по той или иной программе двойного диплома определенные курсы из третьего блока – обязательны, а для остальных – по выбору. Думаю, что этот принцип может быть использован и во многих других программах.

Наконец, очень важным моментом является кадровое обеспечение учебного процесса. Кафедра исходит из необходимости одновременно дать хорошие теоретические знания и представления, которые формируют мышление, и научить решать практические задачи. Поэтому на кафедре преподают Е.М. Примаков, И.С. Иванов, ответственные работники МИД РФ, а также ученые, имеющие широкую известность у нас в стране и за рубежом, и молодые преподаватели, активно внедряющие новые методы, разрабатывающие новые курсы. И все мы учимся друг у друга, со студентами и у студентов.

Вы работаете над проектом по анализу практических проблем, связанных с реализацией Болонской модели в российских вузах. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом проекте. Какова практическая польза от этого проекта?

Два года назад я подала заявку в Фонд МакАртуров и получила грант на реализацию такого проекта на базе кафедры мировых политических процессов. Идея была очень простой. О Болонском процессе говориться очень много, а как конкретно выстраивать обучение в соответствии с его принципами? Мы решили попробовать сделать это на примере международных отношений и регионоведения. Сужение области обусловлено понятными причинами: это то, что мы хорошо знаем, поэтому не возникнут проблемы, связанные с тем, что мы не будем понимать логику учебного плана, в МГИМО большой опыт работы по Болонскому процессу. Прикладные результаты тоже понятны: мы даем российским вузам, в которых преподаются международные отношения и регионоведение (а их, как я говорила, около 100), некую модель перехода на Болонский процесс, которую легко можно адаптировать к своим конкретным реалиям. Кроме того, по аналогии можно создавать модели и для других направлений подготовки – истории, филологии и т.п. В принципе с задачей разработки модели мы быстро справились. Но столкнулись с двумя другими проблемами. Одна была ожидаемая. К сожалению, многие вузы не торопятся, что-то менять и исходят из того, что если будет указание сверху – будем перестраиваться. Отчасти, такая позиция обусловлена рядом объективных факторов. Например, университеты, расположенные в азиатской части России, во многом ориентированы на сотрудничество с университетами стран своего региона (США, Китая, Японии и т.д.), а там иные образовательные модели. До Европы далеко и дорого. Некоторые университеты, в том числе и в европейской части России, вообще изначально ориентированы на подготовку кадров для региона. Но во многом нежелание перестраивать учебный процесс вызвано и обычной инерцией, нежеланием чего-то менять.

А вот на другую проблему мы вышли, надо признаться, в какой-то степени случайно. Дело в том, что Болонский процесс задумывался как гармонизация «технологической» стороны обучения: сроки обучения, двухступенчатость, мобильность, ECTS и т.д. Содержание обучения не затрагивалось. Это имело положительные стороны: во-первых, университеты сохраняли свои индивидуальные и национальные особенности, во-вторых, развитие Болонского процесса пошло очень быстро и менее чем за 10 лет практически все европейские страны оказались участницами Болонского процесса. Однако теперь мы столкнулись с содержательной проблемой. Хорошо. Допустим, мы договорились, что три года учим бакалавров (я сейчас не касаюсь вопросов по всем ли направлениям подготовки можно это сделать, лучше три или четыре года готовить бакалавров и т.д.), но за это время по одному и тому же направлению подготовки в разных странах оказывается разный набор дисциплин, не говоря уже о различиях внутри каждой дисциплины. Наверное, нужен некий общеевропейский аналог наших стандартов, пусть очерчивающий самые общие контуры. В любом случае, без привлечения профессорско-преподавательского состава к решению этих проблем, мне кажется, не обойтись. Удивительно, но так вопрос почти никто не ставит.

На кафедре активно развиваются программы дистанционного обучения, с чем это связано? Насколько перспективно дистанционное обучение в МГИМО (У)?

В МГИМО, думаю, очень перспективно. МГИМО – действительно ведущий вуз в области международных отношений (я сейчас имею в виду в широком смысле международные отношения, куда включены политические, экономические, правовые и др. отношения). Получить знания из первых рук очень важно, особенно тем, кто находится далеко от Москвы, не может приезжать в МГИМО на семинары, конференции. Но и для МГИМО важна эта деятельность, поскольку имеет не только образовательную функцию, но и просветительскую, а также функцию PR и целый ряд других. Кроме того, это диалог, а значит взаимное обогащение. Я очень рада, что члены кафедры МПП активно работают в этом направлении.

Какие изменения произойдут на кафедре в связи с внедрением ИОП? Расскажите, пожалуйста, об УМК, которые разрабатывают сотрудники Вашей кафедры?

Что касается изменений то, я думаю, что они на кафедре МПП будут такими же, как и на других кафедрах. Мы будем переходить на иные принципы преподавания, когда студент активно будет включен не только в процесс овладения знаниями (знания не будут впихивать как манную кашу в рот ребенка), но и в «выстраивание» своего учебного процесса.

На кафедре сейчас разрабатывается семь УМК, каждый из которых в дальнейшем может быть, как я вижу, развернут в бакалаврскую и/или магистерскую программу. Есть целый ряд и потенциальных УМК, которые по различным причинам не заявлялись на конкурс.

Недавно Вы вернулись из рабочей поездки в Китай. Перспективно ли для МГИМО (У) сотрудничество с китайскими вузами?

На меня большое впечатление произвели китайские университеты и научные центры. Во-первых, я бы отметила большой интерес к теоретическим вопросам. Многие научные журналы по международным отношениям печатают работы по различным теоретическим направлениям в каждом номере. Думаю, что это не случайно. В свое время немецкий психолог Курт Левин заметил, что нет ничего практичнее хорошей теории. Похоже, что наши китайские коллеги это очень хорошо понимают. Во-вторых, ряд вопросов, о которых мы продолжаем спорить, в Китае решен, причем, решен с учетом современных реалий. Например, осуществлен переход на двухступенчатую систему образования: бакалавр – магистр. В-третьих, нет нужды говорить о темпах экономического роста Китая, его нацеленности на проведение реформ и т.д. В этих условиях важно ли понимать, как Китай видит политическое устройство мира и свое место в нем?; какие проблемы мирового политического развития его волнуют? как он предлагает решать международные проблемы? Список вопросов, вне всякого сомнения, может быть продолжен, а общий ответ на них – очевиден, конечно, важно, как очевиден и вывод о перспективности сотрудничества МГИМО с китайскими университетами.

Сегодня многие вузы столкнулись с проблемой плагиата. Можно ли помешать студентам списывать научные работы, и если да, то как?

Можно и нужно. Способ один – жестко наказывать вплоть до исключения из Института, как это происходит в аналогичных ситуациях во многих зарубежных университетах. Исчезнет ли в этом случае плагиат? Конечно, нет. Существуют же в мире воровство и другие преступления, несмотря на соответствующие статьи в законодательстве различных стран. Однако риск наказания и осуждения профессиональным сообществом заставит тысячу раз подумать, прежде чем приступить к списыванию. Сейчас же я столкнулась с тем, что преподаватель, уличивший студента в плагиате, оказывается сам и виноват. Логика в таких случаях следующая: «все списывают, ну, чего придираться». Можно «не придираться», но тогда не надо сетовать на то, что у нас плохо лечат, плохо учат, делают некачественные товары, воруют, берут взятки… - все это звенья одной цепи.

Как изменится МГИМО (У) в связи с внедрением ИОП? Каким будет вуз, например, к 2015 году?

Я люблю прогнозы в отношении 2015 г., а еще больше люблю прогнозы в отношении 2050 г. Вряд ли кто вспомнит про них, поэтому можно строить самые смелые гипотезы и следовать примеру Хаджи Насреддина, обещавшего падишаху на спор выучить осла говорить через 25 лет. Он исходил из того, что через 25 не будет либо осла, либо падишаха, а может быть обоих.

Если же говорить серьезно, то я думаю, что прежде всего изменится система управления образованием. Кстати, на сайте инновационной программы МГИМО предложен опрос относительно того, что является главным для МГИМО в ИОП. Откровенно говоря, я сама проголосовала, отметив в качестве наиболее важного «внедрение в МГИМО новых технологий управлений». Большинство участников опроса думает также.

Информация предоставлена Дирекцией Инновационной образовательной программы
июнь 2007


Распечатать страницу