Лотар де Мезьер в гостях у МГИМО

1 ноября 2009

Лотар де Мезьер в гостях у МГИМО

Господин Лотар де Мезьер выступил в МГИМО по приглашению фонда Конрада Аденауэра. Вниманию преподавателей, сотрудников и студентов был предложен доклад на тему "20-летие падения Берлинской стены - новая эпоха для России и Германии" с последующей дискуссией по этой проблеме. Комментировал ситуацию с позиций России проф. кафедры дипломатии Владислав Петрович Терехов,  посол по особым поручениям, а с июня 1990 года по октябрь 1997 года - посол СССР, а затем России в ФРГ - автор многих книг, в том числе "Как "закрывался" германский вопрос".

Де Мезьер был избран в Народную палату ГДР в 1990 году и вошёл в историю как последний председатель Совета министров ГДР.

После объединения Германии главой правительства объединенной Германии стал Гельмут Коль. Л. де Мезьер занял пост заместителя председателя ХДС. 3 октября 1990 Лотар де Мезьер был назначен федеральным министром по специальным поручениям. Вскоре популярный журнал «Шпигель» опубликовал данные собственного расследования, в котором сообщалось, что Лотар де Мезьер был «неофициальным сотрудником» (агентом) министерства безопасности ГДР (Штази) под кодовой кличкой «Черни». Вследствие этого Лотар де Мезьер 17 декабря 1990 вынужден был уйти в отставку.

В своем докладе Лотар де Мезьер отметил, в частности, следующее: "Каждому новому началу предшествует прощание с прошлым. ГДР со всеми ее слабостями была нашей биографией. Если бы мы принялись это отрицать, пришлось бы подвергнуть сомнению существенную часть нашей личности. В результате перемен возникли две модели поведения восточных немцев. Одни сразу стремились во всем подражать западникам - в одежде, манере говорить. Другие выжидали и обдумывали, как найти свое место во всем происходящем. Нельзя делать вид, что у тебя нет прошлого. Эта страна, эти ландшафты, эти города - наша родина. Это, если хотите, старый культурный регион Европы. Я музыкант, и для меня это еще и Дрезденская государственная капелла, Гевандхаус в Лейпциге, Государственная опера в Берлине... Но вместе с тем существование двух немецких государств было исторической аномалией. Может ли бетонная стена и колючая проволока быть прочной политической основой государства? Разумеется, нет, и падение берлинской стены предрешило судьбу ГДР".

По мнению господина де Мезьера, ностальгия по ГДР - это следствие неправильной политики последних лет. Когда людям говорят, что все их жизненные решения были неправильными, а сама жизнь - сплошной ошибкой, неизбежно возникает ответная реакция, приукрашенные воспоминания о прошлом. В России ему часто приходится слышать, что при Брежневе были «золотые времена». На самом деле времена были серыми и скучными, но человек ощущал некий минимум гарантированной защищенности. Вопрос в том, как людям научиться обходиться со свободой, которую они завоевали. При социализме будущее человека было расписано сверху. Существовало нечто вроде неписаного общественного договора: партия гарантирует защищенность, народ ведет себя так, как угодно партии. В начале 80-х этот договор был расторгнут обеими сторонами. Государство все меньше и меньше могло гарантировать тот минимум, на который было прежде способно, а люди все больше стали требовать личной свободы.

Однако проблема не в том, сколько нужно человеку этой самой свободы, а в том, сколько свободы он может переварить - если у человека отсутствует жизненная привычка обхождения со свободой, если вдруг оказалось, что все теперь приходится решать самому. Жизнь стала ярче, интереснее, иногда смешнее или грустнее, но намного напряженнее. Иногда думаешь, что в этой новой жизни для тебя просто не хватает воздуха. В особенности это касается пожилых людей. Немцы говорят, что «старые деревья не пересаживают». На востоке Германии целому поколению до сих пор трудно или даже невыносимо переживать перемены. Это не старые еще люди. Старикам-пенсионерам бывшей ГДР после воссоединения повезло как раз больше других, у них приличные пенсии в твердых марках за годы, проработанные при социализме. Существенно хуже тем, кому во время начала перемен было около пятидесяти. Они были уже стары для нового старта, но и до пенсионного возраста не дотягивали десятка лет. И долго не могли избавиться от чувства, что именно они оказались не у дел.

В понимании господина де Мезьера, новая духовная или культурная «стена» между немцами - это искусственно созданная проблема. Германская история всегда была историей регионов. В прошлом веке, когда возникло единое государство, труднее всего было избавиться от локального патриотизма. До сих пор между немцами сохраняется множество культурных, языковых и прочих различий - южанин-баварец и в «старой ФРГ» был совсем не похож, скажем, на северянина из Восточной Фризии, саксонец сильно отличается от пруссака и т.д. Нынешние различия между восточниками-осси и западниками-весси скорее являются выражением разных жизненных культур, которые сложились за 40 лет раскола. К тому же Эльба столетиями была культурной границей. Возраст многих городов западнее от Эльбы доходит до двух тысяч лет. Некоторые из них были основаны еще при Древнем Риме, в архитектуре преобладает эпоха Возрождения. К востоку от Эльбы городам в среднем по 750 лет, эти земли были значительно позже колонизированы и христианизированы. Даже архитектура церковных зданий различна: западнее Эльбы их строили из натурального камня, у нас преобладает готика из красного кирпича. Запад всегда был римско-католическим, восток - «спартанско-прусско-лютеранским». Все эти различия не имели никакого отношения к существованию ГДР. Тем, чем мы обладаем, мы гордимся, и было бы просто ужасным, если бы немцы были все одинаковыми. Всевышнему неугодно, чтобы все люди были одинаковыми.

В последующей дискуссии профессор кафедры дипломатии Владислав Петрович Терехов, в частности, напомнил присутствующим о позиции в германском вопросе М.С. Горбачева, который считал недопустимым с нравственной точки зрения бесконечно навязывать немцам раскол нации, взваливая на все новые поколения вину за прошлое. Помешать стремлению немцев к воссоединению можно, лишь приведя в действие размещенные в ГДР советские войска. Это означало бы полный крах всех усилий по прекращению холодной войны и гонки ядерных вооружений. Это был бы непоправимый удар и по всей политике перестройки в моей собственной стране, катастрофическая ее дискредитация в глазах всего мира". 

По мнению профессора Терехова процесс объединения Германии носил стихийный характер. Однако, спровоцированный Горбачевской перестройкой и непригодной для управления бюрократической системой соц. власти процесс был подхвачен Западной Германией. Идея объединения всегда присутствовала в обеих частях разделенной страны. Этого так же хотели и СССР, и США; естественно каждый – со своим исходом. Однако это не было выгодно ни Франции, ни Англии. Их вполне устраивала разделенная и слабая Германия.

Так что как Ф.Миттеран (президент Франции), так и М.Тэтчер очень холодно отнеслись к такому развитию событий. К тому же они опасались того, что Советский Союз не отступится от своего покровительства над ГДР.

Однако, опираясь на активную поддержку США, правительству ФРГ удалось постепенно нейтрализовать сомнения Франции и Великобритании. Сыграли свою роль настойчивые заверения руководителей ФРГ в том, что Германия будет тесно интегрирована в НАТО и Западноевропейском союзе, а так же не будет стремиться играть какую-то самостоятельную роль в Европе в ущерб своим союзникам. В Лондоне и Париже, кроме того, осознали, что со стороны СССР уже нельзя ожидать решительного противодействия объединению Германии. Он утрачивает контроль над ГДР, да и вообще в Восточной Европе. Поэтому им не удастся сдерживать Германию с помощью СССР, действуя как бы за его спиной и ссылаясь на неприятие идеи воссоединения главной силой, способной до последнего времени противостоять объединительной политике Бонна. 

Таким образом, для реализации планов правительства ФРГ складывались весьма благоприятные условия, и в Бонне поспешили воспользоваться зеленым коридором. Гельмут Коль позже напишет: "История сдала нам хорошие карты, и я хотел их умело разыграть". 

История послевоенного урегулирования в отношении Германии по-настоящему еще не исследована и не написана. Остаются закрытыми многие архивы, а воспоминания участников, как правило, высвечивают лишь некоторые выигрышные для них ситуации.

В заключении позвольте привести еще одну цитату из выступления последнего премьер-министра ГДР Лотара де Мезьера в МГИМО: "Я бы отметил мирность того, что было во время и после падения Берлинской стены. Государство тогда было готово к любому повороту событий, но только не к свечам и молитвам, с которыми вышел на улицу немецкий народ".

В студенческой аудитории не было ни одного свободного места. Будущие дипломаты родились, когда Берлинскую стену уже разбирали на сувениры. Но в мире еще остается множество других "стен" - идеологических, национальных, сословных. На самом деле стены - это попытка спрятаться от реальности. А это не удавалось еще никому.


Распечатать страницу