Вышел десятый выпуск Бюллетеня ЦАМ

14 сентября 2010

Вышел десятый выпуск Бюллетеня ЦАМ

Вышел десятый выпуск Бюллетеня ЦАМ

Центр аналитического мониторинга завершил работу над десятым выпуском Бюллетеня. В выпуске представлены событийные базы данных по основным направлениям работы Центра. Содержательные результаты анализа представлены в статье И.Н. Тимофеева, опубликованной на портале МГИМО. Итоги мониторинга рассматриваются сквозь призму выступления министра иностранных дел России С.В. Лаврова в МГИМО 1 сентября 2010 г.

__

1 сентября 2010 г. в МГИМО состоялось традиционное выступление министра иностранных дел России С.В. Лаврова. Одной из ключевых идей лекции стал тезис о неконфронтационной дипломатии и недопустимости использования военной силы в решении международных проблем. Если бы система современных международных отношений носила стабильный и равновесный характер, этот тезис, возможно, имел бы сугубо этическое измерение. Напротив, в сегодняшних условиях международного финансового кризиса, растущей неопределенности и неустойчивости международных процессов, идея неконфрантационной дипломатии приобретает мощный прагматический заряд. В контексте растущей неравновесности международной системы, любые силовые воздействия могут иметь непропорционально высокий резонанс. По аналогии с «эффектом бабочки», локальные силовые возмущения оборачиваются серьезными глобальными последствиями. На этом фоне – смена внешнеполитического курса США, направленная на снижение силовой компоненты во внешней политике страны, соответствует не только американским интересам, но и российскому внешнеполитическому курсу. Эффективное проведение российской модернизации будет крайне затруднительно в условиях нестабильной глобальной среды. То же можно сказать и о попытках США преодолеть последствия экономического кризиса.

В этой связи знаковым стало завершение военной фазы операции американских войск в Ираке, о котором президент США заявил днем ранее. Каковы последствия этого шага для ситуации в стране? Как повлияет вывод войск на стабильность внешнеполитического курса президента Обамы? Чем характеризуется динамика иранской ядерной проблемы в контексте решения американского президента по Ираку? Эти вопросы мы рассмотрим сквозь призму аналитических материалов Центра аналитического мониторинга ИМИ МГИМО по иракскому и иранскому направлению, который завершил формирование летних баз данных.[1]

31 августа 2010 г. СМИ распространили выступление Барака Обамы об окончании военного этапа иракской кампании. Незадолго до этого, Ирак покинула последняя боевая бригада ВС США. Всего из страны было выведено более 100 тыс. военнослужащих. В Ираке остается контингент, общей численностью порядка 50 тыс. человек, задачей которого является содействие местным силам безопасности. Однако и эти войска планируются вывести до конца 2011 г. Всего с начала войны армия США потеряла 4 416 тыс. солдат и офицеров; 31 926 тыс. получили ранения.

Сворачивание операции в Ираке в первом приближении следует рассматривать как внешнеполитическую победу президента США. Он смог выполнить одно из своих ключевых предвыборных обещаний, что дает ему существенный козырь во внутриполитической борьбе и повышает шансы выиграть следующие президентские выборы. Высвобождаются значительные материальные и людские ресурсы. Белый дом получает возможность оптимизировать военный бюджет, направить дополнительные средства на перевооружение и переоснащение вооруженных сил или же на решение других задач.

Следуя своему предвыборному курсу, Обама развязывает себе руки в решении афганского вопроса. И хотя на декларативном уровне планируется завершение и этой операции, появляется возможность концентрации на афганском направлении дополнительных сил и средств.  Расширяется поле для дипломатического маневра в отношениях с Ираном. Скованность американских сил в Ираке снижала возможности эффективной военной кампании против Ирана и выступала одной из причин достаточно жесткой риторики и действий Тегерана. Теперь иранское руководство будет вынуждено принимать во внимание изменившуюся обстановку. Тем более учитывая то, что Ирак остается в сфере американского влияния и вполне может выступать плацдармом для проецирования мощи в регионе.

Вместе с тем, президент США ведет достаточно рискованную игру. Если ситуация в Ираке существенно дестабилизируется и национальная армия не сможет удержать ее под контролем, позиции Обамы могут существенно ослабнуть. Сами иракские военные и правительственные круги встревожены сокращением американской группировки. Показательно заявление начальника генштаба Ирака генерал-лейтенанта Бабакира Зебари 13 августа с.г. о том, что вывод войск является преждевременным, а национальным вооруженным силам потребуется около 10 лет, прежде чем они смогут контролировать ситуацию в стране самостоятельно. Накануне заявления Обамы о завершении военной фазы операции, иракский премьер объявил в стране высший уровень боевой готовности.

Обеспокоенность иракских военных и политиков понятна. Лето 2010 г. было отмечено большим числом кровавых терактов. В июне общее число их жертв составило более 200 мирных граждан. В июле интенсивность терактов также оставалась на высоком уровне. 5 июля – самоподрыв в приемной губернатора в г. Рамади террористки-смертницы (4 убитых).8 июля смертник взорвал себя в толпе паломников в Багдаде (30 убитых). 19 июля – теракт в Мосуле (4 убитых). 20 июля – подрыв автомобиля в г. Баакуба (4 убитых). 21 июля – аналогичный взрыв в г. Абу-Сайда (18 убитых). 22 июля – обстреляна «зеленая зона» Багдада (3 убитых). 26 июля – теракт в г. Карбала (25 убитых), 28 июля – взрыв в Багдаде (как минимум 5 убитых).

В августе, на фоне информационной волны, связанной с выводом американских боевых частей, террористическая активность в стране заметно выросла. 4 августа масштабный теракт  совершен в г. Кут (33 убитых). 7 августа – взрыв в Басре (43 погибших). 8 августа – заминированный автомобиль взорвался в г. Эль-Рамади (7 убитых). 11 августа – вылазка боевиков против военных в провинции Дияла (8 убитых), 14 августа – вылазка в пригороде Багдада (5 убитых). 16 августа – подорван заминированный автобус вблизи Багдада (5 убитых, включая 4 паломников из Ирана). 17 августа – масштабный теракт на пункте набора новобранцев в Багдаде (убито 60 военных и новобранцев). 19 августа – самоподрыв смертника на блокпосту в г. Рамади (2 убитых). 25 августа – серия терактов в нескольких городах, включая Багдад (33 убитых). Ответственность за ряд взрывов взяла на себя Аль-Кайда.

В этом контексте, более чем годовой зазор между выводом последней боевой части и окончательным выводом войск вполне оправдан. В случае резкого обострения ситуации, оставшиеся силы смогут, по меньшей мере, смягчить удар. Кроме того, американские военные не исключают возвращения в Ирак в случае необходимости: в частности, такую возможность не исключил командующий силами США в Ираке генерал Одъерно. (Примечательно еще одно заявление генерала, в котором он увязал проблемы американских войск с шиитскими экстремистскими группировками. По его словам, эти группировки финансируются Ираном).

Вывод войск администрация США может отчасти компенсировать растущей ставкой на наемников. В частности, для охраны посольства и консульств США в стране планируется  использовать порядка 6-7 тыс. наемников, под управлением компании Blackwater. Беспрецедентным может стать обеспечение наемников военной техникой. Также планируются поставки вооружений собственно иракской армии, в частности, танков «Абрамс» в количестве 140 единиц.

Cохраняется неопределенность в иракской внутренней политике. До сих пор не сформировано коалиционное правительство. Расшатыванию ситуации, помимо терактов, может способствовать ситуация на севере страны в местах базирования боевиков сепаратистской Рабочей партии Курдистана. В июле по предполагаемым базам РПК нанесла удар турецкая авиация. При этом Анкара пытается убедить иракское правительство разгромить боевиков на своей территории, не исключая сходную операцию собственно турецких вооруженных сил. Сам по себе, этот фактор не является ключевой угрозой дестабилизации положения в стране. Иракское правительство выразило полную поддержку действиям Турции по борьбе с терроризмом. Но если уровень нестабильности будет расти, он вполне может спровоцировать ухудшение внутриполитической ситуации в стране.

Таким образом, вывод американских войск может иметь неоднозначные последствия. С одной стороны, это конструктивный сигнал об изменениях внешнеполитических приоритетов США, который может сообщить большую предсказуемость международным процессам в регионе. С другой, ситуация может выйти из под контроля и обернуться последствиями, которые негативно отразятся на региональной стабильности.

На фоне изменений в Ираке, интерес вызывает динамика ситуации вокруг ядерной программы Ирана. 

Введение санкций против ИРИ, одобренное СБ ООН, пока не принесло однозначных результатов. Иранская экономика, по всей видимости, несет ущерб от санкций, однако их экономический эффект неочевиден. Иран и США выступают здесь с противоречивыми заявлениями. Иранская сторона акцентирует внимание на экономических успехах, которые страна достигает вопреки санкциям. Тегеранские официальные лица заявляют о восьмипроцентном росте промышленного производства и перспективах утроения экспорта (в т.ч. за счет экспорта бензина, что звучит достаточно странно, учитывая то, что зависимость Ирана от поставок топлива считается его слабой стороной).  Делается акцент на ущербе, который санкции нанесут транснациональному бизнесу. Заявляется о намерении отказаться от расчетов в долларах и евро с покупателями иранской нефти. Закрыть рынок тем странам, которые ввели санкции и развивать отношения с «дружественными» государствами. Американские официальные лица, с другой стороны, заявляет о колоссальных потерях, которые несет Иран в результате санкций и давления США. Так, советник госсекретаря Р. Айнхорн оценил экономические потери Ирана за последние годы в 50-60 млрд. долларов.  В остальном, американские чиновники дают сдержанные комментарии.

На этом фоне санкции против Ирана поддержали страны ЕС, Швейцария, Канада, Япония. Австралия запретила инвестиции в нефтегазовую отрасль Ирана. Решение СБ ООН было поддержано Бразилией, хотя лидер страны оговорился, что считает их неэффективными. Китай в свою очередь, сделал акцент на необходимости соблюдения принятого пакета санкций и высказался против введения дополнительных мер: в рамках существующих возможностей, страна намерена продолжать сотрудничество с Ираном. Российские официальные лица также не раз выступали с заявлениями о неприемлемости односторонних санкций. Опасения Китая и России небеспочвенны: 16 августа появилось сообщение о введении США односторонних санкций против судоходных компаний Ирана. Ранее заявлялось о санкциях против иранских компаний, действия которых позволяют обходить санкции ООН.

Что касается ядерной программы как таковой, то санкции, по мнению иранской стороны, могут затормозить, но не остановить ее реализацию. Большим продвижением вперед в отношении программы мирного атома стало завершение испытаний Бушерской АЭС строительство которой не подпадает под санкции ООН. Ряд государств (Россия, Франция) приветствовали завершение строительства как шаг на пути мирного использования атомной энергии. Соединенным Штатами это было воспринято как сигнал к тому, что Иран не нуждается в собственном производстве ядерного топлива и технологий, учитывая помощь России: подобный компромисс мог бы существенно разрядить обстановку. Однако иранские официальные лица (в частности, председатель комитета по национальной безопасности и внешней политики парламента ИРИ А. Боруджерди) выступили с противоположной точкой зрения, заявив, что деятельность по обогащению урана продолжится при любых обстоятельствах. Чуть позже появляется сообщение о подписании М. Ахмадинежадом закона об ограничении сотрудничества Тегерана с МАГАТЭ и намерении продолжить работу по обогащению урана. Были озвучены намерения возвести новый ядерный объект. Эти заявления и действия соответствовали сообщению Али Акбара – руководителя иранского атомного ведомства – о том, что стране уже удалось произвести 20 кг. высокообогащенного урана, а к будущему году топлива будет достаточно для обслуживания исследовательского реактора в Тегеране. Али Акбар также упомянул о планах выработки большого объема обогащенного урана и изыскания урановых пород на территории страны. К 2020 г. планируется создание экспериментального термоядерного реактора. Отмеченный информационный ряд был дополнен заявлением одного из бывших чиновников МАГАТЭ, по оценке которого Иран уже может создать две атомные бомбы. 17 августа пресс-секретарь МАГАТЭ Г. Тудор заявил о запуске Ираном новой центрифуги, для более высокого обогащения урана, что противоречит решениям СБ ООН. Заявления Ирана о прогрессе и намерениях в ядерной сфере вызывают достаточно серьезный резонанс в международной прессе.

Восприятие угрозы со стороны Ирана в зарубежных СМИ усугубляется очередной серией испытаний вооружений и военной техники, а также другими военными инициативами. В начале июля в израильской прессе появилось сообщение о создании в Сирии совместного с Ираном предприятия по производству ракет М-600, способных поражать любые цели на территории Израиля (Иран обозначался как поставщик технологий и финансовый спонсор предприятия). В конце июля командование ВВС Ирана сообщило о проведении масштабных учений. 8 августа на вооружение страны поступили 4 новые подводные лодки типа Ghadir, число которых в составе ВМФ Ирана выросло до 11. 22 августа был продемонстрирован новый беспилотный бомбардировщик. (Не исключено, что ряд технологий для своей беспилотной авиации Иран получил за рубежом. В Германии начато расследование против одного из предприятий, которое подозревают в продаже Ирану двигателей для БПЛА). 23 августа озвучено намерение о производстве двух типов штурмовых катеров. 25 августа проведено испытание ракет малой дальности «земля-земля» нового поколения Fateh-110. 

США и Израиль достаточно резко реагируют на эти новостные поводы. Глава ОКНШ США Майкл Маллен заявил о наличии возможного плана нападения на Иран; возможность удара по Ирану высказывали и израильские официальные лица (впрочем, такие заявления делались и раньше). Ответные жесткие заявления Ирана также можно рассматривать в русле тенденции, наметившейся, по крайней мере, с момента начала обсуждения новых санкций. Однако заявление посла ОАЭ в США Юсуфа аль –Утайба о целесообразности военной акции против Ирана стали неожиданностью. Они вызвали крайне негативную реакцию иранских властей.

В этих условиях, переговорная позиция Ирана остается двойственной. В июле Тегеран озвучивал возможность приостановить работы по обогащению урана в случае получения необходимого ядерного топлива. Однако западные страны должны сделать выбор между санкциями и продолжением переговоров (заявление А. Боруджерди). Очевидно, что такой выбор не устраивает ни США, ни государства, которые поддержали санкции. Позже Иран заявляет о готовности сотрудничать с МАГАТЭ и вернуться к переговорам с «шестеркой» без предварительных условий. Но не в ущерб своей ядерной программе, о чем свидетельствуют последующие заявления иранских официальных лиц о ее перспективах.

Перспективы переговоров с ЕС в Тегеране, судя по заявлениям, оценивают более позитивно, нежели переговоры с США (если ЕС не будет осуществлять давление на Иран). Взаимодействие с Америкой вообще рассматривается в крайне отрицательно ключе. В этой связи, интересна позиция председателя иранского парламента Али Ларинджани, обвинившего США и СБ ООН в предательстве конструктивных инициатив Бразилии и Турции по ядерному топливу.

Текущая переговорная позиция Ирана, в целом, соответствует стратегии, направленной на продвижение ядерной программы при сохранении возможности дипломатического торга с «шестеркой». Введение санкций и вывод американских войск из Ирака пока кардинально не повлияли на эту позицию. 

Отношения Ирана с Россией на настоящем этапе также складываются весьма непросто. С одной стороны, в условиях поддержки санкций, России удается сохранять партнерство с Ираном по ряду направлений. Среди них можно выделить, прежде всего, достройку и обслуживание атомной станции в Бушере: 21 августа был подписан протокол о создании совместного предприятия по управлению АЭС. Следует также отметить подписание соглашение в энергетике 14 июля с.г.: российские сырьевые компании могут расширить свое участие в иранских энергетических проектах. Пока не аннулирован контракт на поставку в Иран 5 дивизионов комплексов С-300 на общую сумму 800 млн. долларов. Вместе с тем, учитывая исполнение санкций СБ ООН, в двусторонних отношениях неизбежно возникают трения. Иран остро реагирует на озабоченность российских официальных лиц относительно возможности производства им ядерного оружия, в частности, на заявления российского президента Д.А. Медведева по этому вопросу, сделанные на совещании российских послов и постоянных представителей в Москве 12 июля, а также на совместной с канцлером ФРГ пресс-конференции в Екатеринбурге.

Вместе с тем, следует признать, что в условиях сохраняющейся неустойчивости ситуации вокруг иранской ядерной программы, которую российский постпред при ООН В. И. Чуркин точно обозначил «балансирующей», политические заявления ключевых участников решения проблемы неизбежно будут иметь существенный резонанс. В этих условиях, прагматизм приобретает критическое значение для перспектив решения проблемы в интересах всех ключевых участников.


[1] Наряду с иракским и иранским направлениями, обновлены базы данных по ситуации на Корейском полуострове, ситуации вокруг ближневосточного урегулирования, диалогу России и США по вопросам СНВ и ПРО, операции коалиционных сил в Афганистане, внутренней и внешней политики Украины


Распечатать страницу