Интервью с Екатериной Копыловой

4 апреля 2014

Интервью с Екатериной Копыловой

Интервью с Екатериной Копыловой

Екатерина Копылова, выпускница МП МГИМО, соискатель кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики, стажер в Бюро Прокурора Международного уголовного суда, анализирует вопросы применения российского уголовного права в Крыму в течение переходного периода.

Источник: La Voix de la Russie
Перевод с французского Е.А.Копыловой

— Здравствуйте, Екатерина, расскажите в нескольких словах о себе нашим читателям.

— Добрый день. Я специализируюсь в сфере международного уголовного права и готовлю диссертацию на соискание степени кандидата юридических наук на базе МГИМО (У) МИД России. В силу профессиональных обстоятельств я сейчас живу в Нидерландах.

— 18 марта 2014 г. Крым был принят в состав России. Что бы Вы назвали самым главным вызовом правового характера, сопряженным с этим событием?

— В соответствии с Договором о принятии до 1 января 2015 г. действует переходный период, в течение которого будет происходить процесс интеграции новых субъектов в российскую правовую систему. В том же документе предусматривается, что законы и иные нормативные акты РФ вступают в силу в Крыму и Севастополе с момента его подписания. На практике это означает, что 18 марта силы российских специалистов в области права были брошены на создание более-менее адекватной схемы переходного периода.

— И Ваши силы тоже.

— Меня как пеналиста-международника прежде всего интересует вопрос введения в действие на территории Крыма Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов России. Отсутствие у уголовного закона обратной силы — это один из фундаментальных принципов уголовного права. Со временем этот принцип стал также одним из наиболее активно защищаемых прав человека. Отсутствие обратной силы означает, что лицо, совершившее преступление, подлежит уголовной ответственности в соответствии с законом, действовавшим на момент совершения преступления. Сюда относится не только нормы, определяющие преступность и наказуемость деяния, но также и, например, нормы, регулирующие вопрос давности привлечения к уголовной ответственности, обстоятельства, исключающие или смягчающие ответственность. Очевидно, что к преступлениям, совершённым после 18 марта, будет применяться российский Уголовный кодекс. Вопрос в том, какое право применять к преступлениям, которые были совершены, когда Крым находился еще под украинским суверенитетом.

— Будет ли проблемой применение к этим преступлениям украинского Уголовного кодекса?

— С правовой точки зрения, нет. Что может стать проблемой, так это позиция судейства, прокуратуры и следствия. Существует некая фантазия, что уголовное законодательство носит строго территориальный характер, а, значит, российский судья ни при каких обстоятельствах не может применять иностранный уголовный закон. Это, к сожалению, очень живучее заблуждение, которое крепко сидит в голове большинства наших юристов. В то же время наши судьи спокойно применяют законы Германии и Венесуэлы в гражданских делах. А принцип-то один и тот же.

— Существуют ли примеры, в России или за рубежом, применения национальным судами иностранного уголовного права в условиях, аналогичных тем, в которых находится сейчас российский законодатель?

— Перед правительством Франции встала точно такая же проблема, когда по итогам Первой мировой войны Эльзас и Лотарингия перешли под французский суверенитет. Даже нет, проблема была намного серьезнее, потому что в то время — и сейчас, наверное, — немецкие и французские законы отличались друг от друга гораздо сильнее, чем украинские от российских. Французы свою систему оформили в виде двух декретов 1919 г., на которую я бы посоветовала нашим законодателям обратить особое внимание. В соответствии с этой системой, к преступлениям, совершённым до введения в действие французских законов в Эльзасе, применялось немецкое право. В том, что касалось наказания, судьям предписывалось выбирать наиболее мягкое из тех, что предусматривались немецким и французским правом. Примечательно то, что отдельные положения немецкого уголовного права официально продолжали действовать уже после вступления в силу французских уголовных и уголовно-процессуальных законов! Очень показательная иллюстрация мирного сосуществования двух уголовно-правовых систем на территории одного государства.

— Чем же этот прецедент так примечателен, что Вы призываете российского законодателя опираться именно на него?

— Одна из причин — эльзасский прецедент был разработан с учетом предыдущего опыта. Во всяком случае, так написано в сопроводительном докладе к одному из декретов за подписью генерального комиссара Республики.

— Это единственный случай?

— Примеров много, слава Богу, случаев смены суверенитета над территорией в истории человечества хватает. Скажем, объединение Германии. Что такое объединение Германии с юридической точки зрения? ГДР прекратила свое существование как государство и одновременно территория бывшего ГДР была присоединена к ФРГ. С учетом провозглашения Крымом независимости от Украины, которое предшествовало его принятию в состав России, ситуация схожая. Так вот немцы также решили применять уголовное законодательство ГДР к преступлениям, совершённым на территории ГДР до объединения. Уголовное законодательство ГДР, то есть государства, которого уже не существовало в природе!

— Предположим, Уголовный кодекс Украины будет применяться к преступлениям, совершённым в Крыму до 18 марта 2014 г. Наверняка сейчас в производстве крымских правоохранительных органов находятся дела о преступлениях против государственного бюджета — бюджета Украины — или о получении взяток чиновниками — украинскими чиновниками. Что делать с этими производствами?

— Это, на мой взгляд, самое сложное. При обычных обстоятельствах мы не преследуем лиц за преступления против интересов иностранного государства. Скажем, если сотрудник французского консульства за деньги штамповал бы визы в паспорта граждан в своем консульстве в Москве, то до 2011 г. в России он мог бы быть спокоен, так как он бы совершал преступление против интересов Франции (в 2011 получение взятки и дача взятки иностранному должностному лицу были специально криминализованы в УК РФ). Аналогичной логике подчиняются и преступления против государственной безопасности, бюджета и тому подобные. Мне кажется, что в ситуации с Крымом необходимо провести различие между деяниями, которые настолько тесно связаны с украинским суверенитетом, что производство в их отношении необходимо просто прекратить за отсутствием события преступления, и всеми остальными деяниями. Например, производство по делам о взяточничестве или о налоговых преступлениях вполне может идти своим чередом. Я руководствуюсь, в первую очередь, интересами предупреждения совершения таких преступлений в будущем. Но, конечно, приятный пустячок здесь заключается в том, что за такие преступления обычно предусмотрен штраф, который пополнит российский бюджет.

— А как будут исполняться наказания, назначенные в соответствии с УК Украины?

— В этом вопросе я опять обратилась бы к эльзасскому прецеденту. Тогда французы составили таблицу соответствия наказаний, то есть, осужденному назначалось наказание, предусмотренное немецким правом, если, конечно, оно было более мягким, но в его французском эквиваленте. Скажем, 'haft' — единственное немецкое слово в таблице, которое я могу произнести, — равнялся полицейскому аресту на срок от одного дня до шести недель. Создать аналогичную таблицу с украинскими и российскими наказаниями не составит никакого труда, так как они полностью совпадают, за исключением конфискации, которая предусмотрена УК Украины, но у нас была отменена. Это дополнительное наказание и его, на мой взгляд, можно просто опустить.

— На какие еще моменты Вы бы предложили обратить внимание?

— Есть один момент, который мне представляется крайне важным. В соответствии с российской Конституцией российские граждане не подлежат выдаче иностранному государству. Однако не очень понятно, может ли наш гражданин, получивший гражданство вследствие натурализации, быть выдан иностранному государству за преступления, которые он совершил до того, как был натурализован. Мировая практика в этом плане варьируется в зависимости от государства. Польша, например, не выдает даже беженцев. Скандинавские страны распространяют оговорку о невыдаче на всех лиц, проживающих на их территории вне зависимости от их гражданства. А Люксембург, цитирую, не выдает лиц, «успешно интегрировавшихся в национальное общество». Чтобы защитить интересы жителей Крыма и Севастополя, которые стали российскими гражданами, и заодно подчеркнуть принцип единства российского гражданства, я бы посоветовала специально оговорить в федеральном законе, что они не будут подлежать выдаче иностранному государству за деяния, совершенные до их натурализации.


Распечатать страницу