Вкус Востока: история, культура и религия в гастрономических традициях стран Азии и Африки

22 апреля 2017

Вкус Востока: история, культура и религия в гастрономических традициях стран Азии и Африки

16–17 марта в МГИМО прошла межвузовская научная конференция «Вкус Востока: история, культура и религия в гастрономических традициях стран Азии и Африки», организованная кафедрой индоиранских и африканских языков при поддержке Фонда развития МГИМО. В работе конференции приняла участие доцент кафедры БСВЯ Н.М.Шуйская. Она выступила с докладом «Еда как „территория смыслов“ в произведениях художественной литературы о Востоке».

В своем докладе Н.М.Шуйская вкратце отметила следующее: «Произведения литературы, в которых имеются эпизоды с описанием еды, добавляют яркости и красочности картине изображаемых эпохи и места.

«Вкус» Востока едва ли не в первую очередь ассоциируется с восточным базаром, который опознаваем, при всей своеобычности его описания у разных авторов, по ряду «кодовых» наименований (бастурма, кебаб, плов, шурпа, шербет, лукум и т.п.).

Определенный вид пищи может, по замыслу писателя, служить показателем этнической и религиозной идентичности, критерием, по которому происходит деление на «своих» и «чужих».

Еда порой становится предметом философских рассуждений, которые либо приводятся для характеристики персонажа, либо транслируют позицию самого автора.

Упоминания о пище в художественной прозе могут как отражать положительную оценку еды, приносящей человеку ощутимую пользу, так и вскрывать пагубную роль некоторых «блюд», употребление которых неотвратимо ведет человека к гибели.

Отметим, что способ кулинарной обработки может являться индикатором социального статуса персонажа.

Голод — противоположность сытости. Разжигание чувства голода путем нарочитого выставления яств на недосягаемом для узника тюремного застенка расстоянии — пример использования еды в качестве «орудия» пытки.

Еда может оказаться одним из соблазнов, перед которым человек был не в силах устоять и в дальнейшем раскаивается. В этом же качестве ее могут использовать в идеологических целях (обещание «райских кущ» идущим в атаку мусульманским воинам).

Из эпизодов военной истории, встречающихся в художественной прозе, можно узнать об использовании некоторых пищевых растений, например, в целях обороны осажденного города. А некоторые из них вкупе с кулинарными навыками оказываются способными обеспечить персонажу карьерный рост.

Исторический роман — ценный источник сведений этнографического характера, среди которых могут встретиться необычные сведения мифологического плана (например, о том, что ел Адам в раю).

В художественной прозе можно найти примеры того, как недоброжелатели, стремясь опорочить героиню, распускают слухи о том, что она использует некоторые виды пищи в обрядах черной магии с целью завоевать расположение высокопоставленного лица.

И наоборот, ладан, миро, смирна, елей — вещества, традиционно присутствующие в православной обрядовой практике, где доминирует не «вкус» Востока, но его аромат. Одоративные детали, запахи нерасторжимо связаны с вкусовым субстратом. Пожалуй, обоняние даже прежде вкусовых рецепторов говорит человеку о том, что он попал в иную этнографическую реальность.

Продукты питания дали «пищу» писателям для создания средств художественной выразительности (таких, как сравнения и метафоры) с восточным колоритом; слова, обозначающие съестное, входят во множество пословиц и поговорок по восточной тематике.

Некоторые виды пищи, упоминаемые в Библии, имеют в литературе и истории символическое значение. Таковы яблоко, рыба, чечевичная похлебка, манна небесная, «тучные» и «тощие» колосья пшеницы.

Упомянем, что британский антрополог Р.Рэнгем предлагает «кулинарную гипотезу» зарождения человеческой цивилизации. Тогда следует, что кулинарное искусство и богатство экзотических вкусовых ощущений Востока сыграли в этом процессе свою равнозначную роль.

Кафедра языков стран Ближнего и Среднего Востока


Распечатать страницу