Действующий союзный договор между Россией и Белоруссией явно выработал свой ресурс. Каковы перспективы дальнейшего существования Союзного государства?

19.06.09

Действующий союзный договор между Россией и Белоруссией явно выработал свой ресурс. Каковы перспективы дальнейшего существования Союзного государства?

Эксперты МГИМО: Коктыш Кирилл Евгеньевич, к.полит.н.

В гостях у Романа Щепанского Кирилл Коктыш, доцент кафедры политической теории МГИМО

Р.Щ. – Есть разные мнения, у кого возникла идея создания союзного государства. Есть мнение, что Ельцин, когда шел на выборы 1996 года, решил показать, что он не только разрушил великую страну, но и станет ее собирать. Есть мнение, что это идея Лукашенко.

К.К. – На самом деле идея союзного государства возникла у белорусского премьер-министра Кебича и тогдашнего российского премьер-министра Черномырдина. Кебич шел на выборы 1994 года с этими лозунгами, Лукашенко на тех же выборах их перехватил и победил на них с достаточно большим отрывом.

Р.Щ. – Читая сейчас российские газеты, думаешь, что пора строить прагматические отношения с Белоруссией. Слишком много было с нашей стороны послаблений: льготная цена на газ, низкие кредиты, доступ на российский рынок, а в обмен мы получаем только обещания создать единое государство, единую валюту, оказать поддержку ОДКБ, признать Южную Осетию и Абхазию. В итоге – ничего, то есть во всем виноват Минск.

К.К. – Конечно, можно и так сказать. С другой стороны, Минск часто и охотно раздавал обещания, получая под них авансы. Но эти обещания, как правило, не выполнялись. Если посмотреть на вещи с точки зрения Минска, через Белоруссию проходит до 80 процентов российской нефти. Поэтому все российские льготы воспринимались как плата за безопасность транзита. Дополнительные льготы рассматривались как дополнительный взнос России. Но это, во-первых, не были те обещания, которые требовалось выполнять. Во-вторых, Россия никогда не ставила вопрос о том, что для безопасности транзита обещания нужно выполнять. Эти проблемы возникли с 2003-2004 годов. Но до этого они не вставали.

Р.Щ. – Что будет в 2011 году, когда через Белоруссию может ничего не пойти.

К.К. – Это открытый вопрос.

Р.Щ. – Напомним, почему.

К.К. – В 2011 году Россия по плану должна завершить строительство БТС-2, это нефтепровод, который пустит нефть в обход Белоруссии, так Белоруссия потеряет свой статус транзитной страны. Транзитная нагрузка остается символической, едва ли достаточной для внутреннего потребления. Тогда взаимозависимость между Россией и Белоруссией может быть разрушена. Неизвестно, что будет дальше, потому что за счет специальных отношений с Россией Белоруссия формирует более половины своего бюджета. Можно считать дотации, льготы, готовность за счет российского бюджета покупать белорусскую промышленную продукцию.

Р.Щ. – Тогда в 2011 году может возникнуть вопрос, нужен ли России Лукашенко.

К.К. – Россия вкладывает большие деньги. Ясно, что Россия при этом не рассчитывает на дружеские отношения в 2011 году, что с президентом Белоруссии ей не по пути. Если у тебя есть надежный друг, ты не строишь вокруг него обходные дороги.

Р.Щ. – Запад явно хочет сменить последнего диктатора Европы. Но оппозиции там нет.

К.К. – Та оппозиция, которая есть, давно стала маргинальной.

Р.Щ. – Я говорю не про этих людей.

К.К. – С молчаливого согласия России в течение долгого времени в Белоруссии возникал режим, который, используя российские ресурсы для распределительной экономики, выстраивал специфическую конструкцию, которую нельзя назвать пророссийской. Ее трудно назвать и пробелорусской, потому что это реализация политики, которая формулируется довольно просто: если у тебя есть 2 больших внешних соседа, сталкивая их лбами, на искрах можно хорошо греть руки.

Р.Щ. – Это получалось.

К.К. – Совершенно верно.

Р.Щ. – Почему Россия так долго терпит, что, когда ухудшаются отношения с Россией, Лукашенко со странами ЕС, а когда ухудшаются отношения с Западом, возвращается к России?

К.К. – Какие реальные инструменты есть у России в отношении Белоруссии?

Р.Щ. – Давление?

К.К. – Каждый раз обнаруживается нехватка этих инструментов.

Р.Щ. – Я читал, что если мы откажемся от техники Белоруссии, Лукашенко на коленях приползет в Москву.

К.К. – Это можно сделать, но тогда вместе с Лукашенко Россия потеряет и Белоруссию. Если брать широкое общественное мнение Белоруссии, Россия воспринимается как отдельная, но вполне дружественная страна.

Р.Щ. – С какого времени антироссийская риторика звучит в СМИ Белоруссии?

К.К. – Примерно с 1999 года. Реальное объединение, возможно, было только в тот период, когда стало понятно, что Ельцин уходит, но не было понятно, кто станет его приемником, а Лукашенко мог рассчитывать, что он может занять этот пост. Как только стало понятно, что есть приемник, что эти расчеты были ложными, сразу на уровне общих коммуникаций Белоруссии стало внедряться довольно широко мысль о том, что Россия – это братская страна, но сегодня это страна диких олигархов, капитализма, с которой праведным славянам сейчас не по пути.

Р.Щ. – А когда будет по пути?

К.К. – Пропаганда не требует ответа на этот вопрос. Она дает ответ на вопрос, который актуален сегодня здесь и сейчас.

Р.Щ. – Сколько мы вложили в Белоруссию денег безвозмездно? Есть такая статистика?

К.К. – Около 50 миллиардов долларов.

Р.Щ. – Это не лишние деньги для нашей экономики.

К.К. – Конечно. С другой стороны, через Белоруссию в течение последних 8 лет проходило нефти и газа на 120-125 миллиардов долларов. То есть 5 миллиардов долларов в год, которые считаются российским вкладом в бюджет Белоруссии, можно считать их и оплатой за то, что этот транзит прошел, тем более что альтернатив не было.

Р.Щ. – Осенью прошлого года Белоруссия получила от России кредиты. Якобы Лукашенко тогда обещал России, что Южная Осетия и Абхазия будут признаны Белоруссией. Но все это будет рассматривать парламент в апреле этого года. Мы ждали, но даже в повестке этого вопроса не было. Это кидалово?

К.К. – Конечно. Но это было абсолютно предсказуемо. Дело в том, что не столько Россия требовала признания Южной Осетии и Абхазии, сколько Лукашенко стал превращать этот вопрос в предмет торга. Одновременно возникло общение Белоруссии с Западом на предмет того, что Россия давит, чтобы Белоруссия признала Южную Осетию и Абхазии. Затем Запад хорошо заплатил за непризнание этих республик. После того, как Запад выложил все козыри на стол, можно было ставить на то, что теперь Лукашенко начнет переговоры с Россией по поводу того, за сколько Белоруссия признает Южную Осетию и Абхазию. Неисполнение обещаний распространяется как на западных партнеров, так и на Россию.

Р.Щ. – То есть понятно было, что Лукашенко не выполнит свои обещания и России, и Западу. Как долго он так может существовать?

К.К. – Пока Белоруссия остается транзитной страной.

Р.Щ. – Это будет до 2011 года?

К.К. – Совершенно верно. Проект строительства БТС-2 висел в воздухе 2 года. Решились строить только сейчас. Спусковым крючком стало вступление Белоруссии в Восточное партнерство.

Р.Щ. – Это не могло обрадовать Москву.

К.К. – Конечно. Восточное партнерство может быть любым проектом, в том числе, и тем, который Москва приветствовала бы, потому что проблем между Москвой и Европейский Союзом очень много, а мог быть институт по строительству доверия. Но сейчас Восточное партнерство – это институт по строительству недоверия, это попытка объединить восточноевропейские государства в буфер, чтобы зарабатывать на торговле между Россией и Европой.

Р.Щ. – Лукашенко очень любопытно показывает, почему он отошел от России. Он говорит, что к этому вынуждает Россия, которая себя так ведет. Народ думает: "Что нам еще остается делать, когда у Москвы такое плохое поведение".

К.К. – Пропаганда всегда достаточно убедительна. Но реальная мотивация политики Белоруссии всегда была сильна экономически. Это всегда хорошее политическое лоббирование, президент Белоруссии хороший политик.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Говорит Москва»
Распечатать страницу