«Пока еще не поздно нам сделать остановку»: одна из возможных схем решения иранской ядерной проблемы

30.09.09

«Пока еще не поздно нам сделать остановку»: одна из возможных схем решения иранской ядерной проблемы

Эксперты МГИМО: Мизин Виктор Игоревич, к.ист.н.

Новости о заявленном Тегераном в МАГАТЭ втором заводе по обогащению урана — очередном секретном ядерном центре около священного города Кум и, по утверждению президента страны М. Ахмадинежада, — одном из «совершенно законных» объектов, вновь привлекли внимание к иранской ядерной проблеме. Президент РФ Дмитрий Медведев заявил, что Иран должен к встрече с «шестеркой» в Женеве, которая пройдет 1 октября, быть готов принять конкретные шаги по восстановлению доверия к своей ядерной программе. «Мы рассчитываем, что особенно в свете вскрывшихся сведений о строительстве нового обогатительного завода Иран предоставит убедительные доказательства своего намерения стремиться к развитию ядерной энергетики в сугубо мирных целях», — отметил президент РФ.

Тегеран, подобно целеустремленному коту из известной басни Крылова, продолжает игнорировать требования Совета Безопасности ООН приостановить свою ядерную программу и полностью открыть ее для инспекторов МАГАТЭ. К 2015 году планируется запустить 54000 центрифуг для обогащения урана.

Видимо, в иранском руководстве твердо уверились в практической невозможности военных мер со стороны США или Израиля, а тем более таких силовых акций, которые бы ликвидировали бы всю ядерную и вообще военную инфраструктуру страны (около 1000 целей), «вбомбив ее в каменный век» и вызвав реальный «шок и трепет». Не боятся там, очевидно, и новых ужесточенных санкций СБ ООН — вроде запрета на экспорт в Иран высокоочищенных продуктов нефтепереработки или даже полного запрета на торговлю с этой страной.

Иранская дипломатия — особенно на фоне явной растерянности и отсутствия прорывных конструктивных идей в Вашингтоне — продолжает одерживать одну победу за другой, заявляя о намерении страны продолжать мирную ядерную программу. Несмотря на подогреваемую СМИ обеспокоенность по поводу потенциального появления новой неофициальной ракетно-ядерной державы, в регионе, в исламской умме, да и во многих странах мира, включая Россию, не без симпатий наблюдают за тем, как иранцы реализуют свое законное право по ст. IV Договора о нераспространении ядерного оружия на развитие мирной ядерной технологии, бросая открытый вызов США и буквально упиваясь неспособностью последних хоть как-то реально повлиять на непокорного ослушника.

Между тем иранскую ядерную проблему надо как-то решать — и незамедлительно. Иначе эта страна может пойти по пути Индии и стать еще одной ракетно-ядерной державой, что не будет способствовать укреплению региональной и международной стабильности. А с этим в Вашингтоне уже готовятся, судя по недавним заявлениям министра обороны Р. Гейтса и помощника президента по вопросам нераспространения Г. Самора, чуть ли не смириться как с фактом.

Иранские разработчики, ракетные системы которых базируются, главным образом, на северокорейских технологиях, в последние несколько лет достигли впечатляющих успехов и явно превзошли своих «учителей». За последние 5-7 лет Иран овладел технологиями создания не только жидкостных (ракета «Шехаб» и ее «клоны»), но и твердотопливных двигателей (ракета «Седжил») и многоступенчатых ракет. Не оправдались предсказания ряда специалистов (Т.Постол и др.) о том, что возможности у Тегерана по созданию систем большой дальности пока что практически отсутствуют. Следует ожидать, что уже в ближайшее десятилетие иранские специалисты будут в состоянии создать достаточно надежные ракетные комплексы с дальностью у верхней границы ракет радиуса средней дальности (порядка 3000 км) и вплотную подойдут к испытаниям межконтинентальной баллистической ракеты. Уже сегодня иранские ракетные средства, особенно перспективные системы, способны поражать цели не только на Ближнем Востоке, но и в значительной части континентальной Европы и южных регионов России. Если нынешний темп ракетно-космических программ Ирана сохранится на сегодняшнем уровне, то уже через десять лет Тегеран будет теоретически способен получить собственную ракету промежуточной дальности (3500-5000км), а затем — МБР и современные средства космического запуска на высокие орбиты.

Все это теоретически позволит разработать ракетный носитель для ядерного боезаряда: если работы по обогащению урана и плутониевой программы будут все же успешными, иранское руководство не устоит перед соблазном создания ядерного оружия, а ведущие державы мира окажутся неспособными такое развитие событий предотвратить.

Можно подумать о том, как, сохранив престиж Ирана как мощной региональной державы, развивающей собственную ядерную программу, поставить ее под контроль мирового сообщества, при этом ни в коей мере не ущемляя иранские интересы.

Одной из возможностей укрепления международного режима Договора о нераспространении ядерного оружия, находящегося сейчас в весьма критической ситуации, прежде всего — из-за неспособности приостановить ядерные программы Ирана и КНДР, — являются усилия по формулированию и продвижению развязок в стиле ad hoc. Они применялись бы в каждом конкретном случае зафиксированного нарушения Договора — с учетом региональных особенностей и при создании системы гарантий со стороны ведущих держав мира, желательно «освященных» авторитетом СБ ООН.

Решением могло бы стать, видимо, постановка всей ядерной деятельности в этих странах под контроль своего рода международных консорциумов, созданных для конкретных случаев обнаружения проблем с соблюдением ДНЯО. В случае с КНДР, они могли бы состоять, например, из России, стран ЕС (прежде всего «евротройки» — Франции, Великобритании и Германии), а также соседних государств — Китая, Южной Кореи, возможно, и Японии. В случае Ирана такими гарантами стали бы Россия, ЕС,  США, ряд государств Персидского залива.

Эти инициативы могли бы основываться, в том числе, и на не так давно высказанных инициативах российского лидера В.В. Путина, предложениях бывшего президента США Дж. Буша-мл. на сессии Группы ядерных поставщиков в феврале 2004 г. об отказе от поставки технологий обогащения, а также 2006 г. — о реализации новой программы «Глобальное партнерство в ядерной энергетике» (GNEP). Интересны и идеи Генерального директора МАГАТЭ М. эль-Барадея — о возможности создания системы международных центров по предоставлению услуг ядерного топливного цикла, включая обогащение, действующей под контролем МАГАТЭ.

В.В. Путин в свою очередь заявил, что Россия готова создать на своей территории подобный международный центр. Все возникающие вопросы, по его мнению, можно решить только при условии широкого международного сотрудничества. Как заявил российский лидер, этот проект «мог бы быть рассчитан на длительную перспективу с участием стран, имеющих серьезные, большие запасы уранового сырья». При этом такой центр может быть создан не только в России, но и в других государствах «ядерного клуба» — «при обеспечении недискриминационного доступа всех желающих».1

По словам В. В. Путина, Россия готова к созданию международного центра, «предоставляющего услуги ядерного топливного цикла, включая обогащение, на недискриминационной основе и под контролем МАГАТЭ». По его мнению, для создания реакторов и топливных циклов нового поколения необходимы технологические нововведения, а это предполагает широкомасштабное сотрудничество на международном уровне2.

Идея консорциумов использует идеологию, заложенную в инициативу о создании центров, развивая ее, однако, несколько в ином направлении. Ее ключевым моментом является использование регионального фактора — поскольку в значительной степени ядерные амбиции большинства государств порождаются их восприятием реальных или мнимых военных угроз, отсутствием гарантий безопасности и сохраняющейся нестабильностью в целом ряде районов мира3.

Такие консорциумы, наделенные широкими правами с делегированием им части национального суверенитета, вплоть до своего рода протектората над ядерными программами соответствующих государств, вели бы все работы по ядерной энергетике и исследованиям в проблемных странах. За уступку части национального суверенитета ядерными странами взамен стимулировался бы приток в развивающиеся страны новых технологий и инвестиций в их неядерные сектора экономики. Подобные проекты явились бы гарантией от силовых акций со стороны, например, США, одновременно обеспечивая строгое соблюдение ДНЯО и международных норм нераспространения4.

Наиболее актуальной проблемой, где такой подход может быть применен, безусловно, является иранская ядерная программа — одна из приоритетных тем современной мировой политики. Позитивное решение иранской проблемы может стать своего рода примером рассмотрения («case study») новых подходов к решению задач ядерного нераспространения. Ее конструктивное решение в той или иной степени будет зависеть от хода развития процесса урегулирования ситуации вокруг ядерной программы Северной Кореи.

Как известно, в феврале 2006 г. Иран возобновил собственную программу обогащения урана и продолжил разработку, по мнению ряда западных специалистов, военного ядерного потенциала. В апреле президент М. Ахмадинежад заявил, что Иран успешно справился с задачей обогащения урана до высокого уровня. Затем иранский парламент пригрозил последовать примеру Северной Кореи и выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Заявления Ирана о полном соответствии его действий положениям ДНЯО, по всей видимости, не оставляют большого выбора приемлемых путей выхода из конфронтации.

Теоретически можно спрогнозировать два возможных сценария:

  • США (совместно с союзниками) все же наносят военный удар по Ирану, или
  • В соответствии со стремлением «нераспространенческого» сообщества будут начаты переговоры, нацеленные на выработку компромиссного решения, реализуемого дипломатическим путем.

Действия Ирана уже поставили ведущих политиков Америки и Европы в тупик, потребовав адекватной политической реакции. По сути, непростая ситуация вокруг Ирана представляет собой нечто большее, чем еще одну попытку распространения ядерного оружия в отдельно взятом регионе. Ставки в данном случае гораздо выше, нежели пресловутый контроль над ближневосточной нефтью или стратегическим регионом Большого Ближнего Востока. Решение иранского ядерного вопроса явится поворотным пунктом в дальнейшем развитии искусства урегулирования международных конфликтов и мирного разрешения споров в интересах международной стабильности.

Несмотря на уверения в единстве подходов к вопросам нераспространения со стороны США и России, их сотрудничество в этой области, в том числе в рамках МАГАТЭ и ООН, а также очевидную заинтересованность России в предотвращении распространения ядерного оружия и баллистических ракет, два государства придерживаются диаметрально противоположных взглядов на ключевые проблемы нераспространения. С учетом этого становится ясно, что развитие иранского ядерного кризиса сформирует контуры будущего режима нераспространения.

В то время как политика Запада демонстрирует явную неизобретательность, Россия прочно стала ведущим игроком процесса дипломатического разрешения иранского ядерного кризиса, какую бы форму этот процесс не принял. Без активного участия России Соединенные Штаты рискуют лишиться шанса устранить назревшую угрозу в регионе, а также перспективы фундаментальным образом изменить отношения с Москвой в будущем. С другой стороны, адекватное решение проблемы, при котором будут на компромиссной основе учтены интересы всех участников конфликта, может способствовать радикальному улучшению отношений Москвы с США, по крайне мере, по вопросам борьбы с исламистским терроризмом и ракетнo-ядерным распространением в мире.

При этом Москва будет следить за тем, чтобы дальнейшие жесткие санкции в соответствии с главой VII Устава ООН, как того добиваются Соединенные Штаты, не применялись бы в дальнейшем.

Как заявил глава Росатома С. Кириенко, «обогащение урана, осуществляемое Ираном, не является предметом озабоченности России. В этом нет ничего неожиданного»5. По мнению некоторых российских экспертов по вопросам атомной энергетики, преждевременно говорить о создании в Иране полного ядерного цикла. Российские эксперты подчеркивают, что для создания полного цикла, способного производить топливо для выработки ядерной энергии, стране необходимы многие тысячи центрифуг, работающих в безотказном режиме. Для этой цели требуются соответствующие технологии и дорогостоящее высокотехнологичное оборудование. В настоящее время, по мнению российской стороны, иранские атомщики не в состоянии обеспечить производство топлива для атомной электростанции, не говоря о производстве ядерного оружия6. Тем не менее, большинство российских экспертов весьма скептически подходит к заявлениям о мирных намерениях, озвучиваемым иранской стороной.

Россия, очевидно, будет продолжать призывать Иран «играть по правилам», соблюдая требования МАГАТЭ и положения ДНЯО — в надежде отдалить наступление неизбежной ситуации, когда Кремлю придется принимать окончательное решение по этой проблеме. В соответствии с таким подходом, Россия должна выстраивать собственное сотрудничество с Ираном по ядерным вопросам с учетом двух основополагающих принципов: во-первых, права Ирана как участника ДНЯО на развитие ядерной энергетики в мирных целях и, во-вторых, получения гарантий со стороны Ирана о том, что он не занимается производством ядерных устройств любого вида в военных целях.

В то же время, Россия не намерена нарушать собственные международные обязательства в случае обретения в лице Ирана нового соседа, обладающего ядерным потенциалом. Эта общая цель может быть использована для создания предпосылок нового партнерства США и России. Наблюдатели отмечают попытки Москвы ослабить напряженность вокруг Ирана, несмотря на определенное раздражение его неуступчивостью. В Москве, очевидно, исходят из понимания, что военная кампания против Тегерана нанесла бы ущерб интересам России в регионе. Для преодоления иранского тупика, по мнению Москвы, необходимо предусмотреть что-то более позитивное, нежели санкции или угрозы силовой акции (сегодня весьма невероятной).

В свое время президент В. Путин заявил на саммите «Большой восьмерки» в 2006 г., что разговоры о применении санкций к Ирану преждевременны. Путин отметил тогда при этом, что разделяет нетерпение Европейского Союза и Соединенных Штатов в связи с промедлением, демонстрируемым Ираном, который не отреагировал на пакет инициатив спустя более месяца с момента его представления7.

За Россией должна быть закреплена особая роль в этом процессе. При этом Вашингтон обязан отнестись к России как к равноправному партнеру, продемонстрировать уважение к постоянно растущему международному авторитету Москвы и к ее курса на полное возрождение статуса великой мировой державы.

Следование такой линии никоим образом не означает «таскания каштанов из огня» для Вашингтона. Напротив, участие российской стороны необходимо для разрешения серьезного международного кризиса, при этом ей предоставляется шанс существенно повысить собственный мировой рейтинг, столь важный для возрождения былой дипломатической влиятельности. В случае такого развития событий, Россия, в конечном счете, укрепит статус признанного мирового лидера, ничем не ущемив своих интересов.

За прошедшие пятнадцать лет Россия и Соединенные Штаты убедительно продемонстрировали (особенно благодаря успешной программе Нанна–Лугара по совместному снижению угрозы оружия массового уничтожения), что их двусторонне сотрудничество может стать источником укрепления безопасности для всех. Участие России в урегулировании иранской ядерной проблемы соответствовало бы духу идеи сенатора Ричарда Лугара, предполагающей расширение сферы сотрудничества и за пределы бывшего СССР на такие страны как Ирак, Иран и даже Китай и Индию, причем России в данном случае будет отведена роль одного из равноправных партнеров.

В связи с этим для решения иранской «ядерной головоломки» следовало бы попытаться рассмотреть этот кризис в более широком контексте региональной безопасности — с учетом мотивов, которые стоят за стремлением Тегерана обрести статус ядерной державы.

Москва и Вашингтон (при администрации Б. Обамы) могли бы выступить инициатором проведения — на первоначальном этапе реализации данного многоходового плана — международной конференции, посвященной вопросам региональной безопасности в Персидском заливе, под совместной эгидой США, России и ЕС.

Эта инициатива позволила бы американцам не только восстановить натянутые отношения с Москвой, но и в определенной мере расширить начатые по иракской тематике рабочие контакты с тегеранским режимом.

ДНЯО признает «неотъемлемое право» государств-членов на «участие в самом полном обмене оборудованием, материалами, научной и технической информацией» об «использовании ядерной энергии в мирных целях». Более того, все стороны, подписавшие ДНЯО, «берут на себя обязательство способствовать» такому обмену. Это значит, что Иран может на законных основаниях приобретать ядерные реакторы у России и оборудование для обогащения урана у Китая, если им будут соблюдаться остальные положения Договора. Кроме того, нормативными актами Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) не запрещается обогащение урана-235 до 20%, если при этом преследуется цель получения топлива для атомных электростанций.

Есть ли способ сблизить эти столь противоположные интересы?

Первые шаги на пути к дипломатическому решению должны, видимо, предполагать устранение неопределенностей, связанных с иранской ядерной программой, а также предусматривать стимулирование Тегерана к соблюдению гарантий МАГАТЭ. Несмотря на заявления США о наличии у Ирана программы в области ядерного оружия, МАГАТЭ не нашло убедительных доказательств наличия такой программы.

Каскад центрифуг для обогащения уранаВозможное решение заключалось бы в создании чрезвычайной инспекционной группы, наделенной широким правом доступа в целях расследования деятельности Ирана в ядерной сфере. Такая группа состояла бы из международных специалистов по вопросам, связанным с ядерным топливным циклом и ядерным оружием. Важно, чтобы они лишь дополняли функцию МАГАТЭ, но не заменяли ее, при этом их миссия должна формулироваться в соответствии с Уставом МАГАТЭ, предусматривающим возможность проведения чрезвычайных проверок с целью разрешения вопросов соблюдения норм ДНЯО.

Совет Безопасности наделил бы таких инспекторов полномочиями в соответствии с положениями Главы VI Устава ООН (а именно, его статьи 36) и предоставил бы определенное ограниченное время на проведение оценки. На начальном этапе объем полномочий не предусматривал бы какой-либо ссылки на применение экономических санкций или угрозы использования военной силы. Однако в случае обнаружения инспекционной группой признаков запрещенной деятельности в ядерной сфере у Совета Безопасности появились бы более серьезные основания рассматривать возможность санкционного (или даже силового) воздействия.

Что могло бы побудить Иран к сотрудничеству в проведении таких специальных инспекций?

С одной стороны, Иран может стремиться к сохранению неопределенности, благодаря чему его ядерная программа смогла бы предстать в более впечатляющем виде, нежели в действительности. Тегеран значительно выиграет, если предоставит возможность проведения более тщательных инспекций. При этом репутация Ирана не пострадает, и новые экономические санкции к нему применены не будут. Есть сигналы о том, что Иран готов разрешить интрузивные инспекции на своих ядерных объектах и ограничить обогащение ядерных материалов таким образом, чтобы они были бы пригодны для энергетических нужд, но не для целей создания вооружений.

Мировое сообщество и российская дипломатия будут вынуждены вести переговоры на условиях допустимости иранской исследовательской деятельности в ядерной области.

В реализации предложения следует использовать все положительное из опыта деятельности комиссий ООН ЮНСКОМ и ЮНМОВИК, а также попытаться выйти за ограничения, предусмотренные Дополнительным протоколом МАГАТЭ. Если Иран даст согласие на проведение инспекций на любых своих объектах, которые инспекторы признают подозрительными, в ответ международное сообщество позволит Ирану иметь собственную ограниченную программу ядерного обогащения.

Предложение также должно предусматривать возможность непрерывного контроля на месте за выполнением Ираном данной программы. Предлагаемый подход переводит иранский кризис в разряд ситуаций, урегулирование которых лежит в плоскости переговорного процесса, и будет способствовать окончательному устранению спекуляций о возможности вооруженного вмешательства.

Иран можно склонить к принятию такого режима постоянного контроля на местах в обмен на возможность осуществления им ограниченной и подконтрольной программы по обогащению, которая будет сводиться, например, к одному каскаду из 3000 центрифуг. Естественно, запуск такой программы должен быть отложен до момента, когда будут закрыты все технические вопросы. В результате престиж исламского государства не пострадает. Иран будет вынужден замедлить реализацию своей программы обогащения и предоставить соответствующий доступ специальной инспекционной комиссии для проведения оценки характера своей ядерной программы на основе предоставления исчерпывающей информации.

Данный план нашел многочисленных сторонников среди экспертов, заинтересованных в мирном разрешении иранского ядерного кризиса. Как писал в августе 2006 г. Г. Киссинджер: «Приостановка программы обогащения урана не должна означать свертывания всего процесса. На следующем этапе должна быть создана глобальная система ядерного обогащения, осуществляемого в специально предусматриваемых центрах по всему миру под контролем международного сообщества, по примеру, предложенному Россией для Ирана. Такое положение дел избавило бы Иран от опасной дискриминации и создавало бы конкретный пример развития атомной энергетики, исключающий кризисные ситуации при вступлении в состав участников каждого нового претендента»8.

В случае согласия представителей США в будущем на проведение Ираном ограниченной программы обогащения, (которую большинство экспертов в настоящее время уже считают свершившимся фактом), была бы создана международная структура с беспрецедентными контрольными и управленческими полномочиями, к тому же функционирующая непосредственно в Иране. Был бы образован специальный международный консорциум под эгидой ЕС, России и, возможно, некоторых государств региона, в целях реализации исследовательской ядерной программы в Иране на территории этой страны.

В порядке дополнительной инициативы России также следовало бы предложить провести многосторонние переговоры с участием, как минимум, Ирана, новой администрации США, Европейского Союза и, разумеется, России. К ним могут присоединиться Саудовская Аравия и другие государства Персидского залива.

Соединенные Штаты могут отказаться от участия в переговорном процессе на начальном этапе, однако должны быть готовы вступить в него в случае проявления серьезности намерений Ирана прийти к соглашению. Повестка дня переговоров охватывала бы широкий спектр вопросов, включающих предоставление гарантий безопасности и помощь в экономическом развитии.

При всей кажущейся идеалистичности подобного решения иранской проблемы, оно, как представляется, существенным образом укрепляло бы режим ДНЯО и практически устраняло на ближайшую перспективу возможность появления новых кандидатов в ядерные «пролиферанты».

Более того, урегулирование иранского «ядерного узла» открывало бы дорогу к практической проработке и дальнейшей реализации комплекса идей об осуществлении ядерного топливного цикла исключительно под международным контролем.


1Из ответов Президента РФ В.В.Путина на вопросы журналистов в ходе «большой пресс-конференции» для российских и иностранных СМИ, Москва, 31 января 2006 года, http://g8russia.ru/news/20060131/1142061.html

2Путин делает заявление о мирном использовании ядерной энергии. 27 января 2006, http://newsfromrussia.com/politics/2006/01/27/71934.html

3Steinberg Gerald, Non-Proliferation: Time for Regional Approaches? «Orbis», Vol. 38, No. 3, Summer 1994

4О возможном создании такого консорциума для Ирана см.: Ferguson Charles D. , Mizin Victor, Russia can help resolve Iran crisis, Op-Ed, May 22, 2006,«The Baltimore Sun», http://www.cfr.org/publication/10729/russia_can_help_resolve_iran_crisis.html?breadcrumb=%2
Fbios%2F10786%2Fcharles_d_ferguson%3Fgroupby%3D0%26page%3D1%26hide%3D1%26id%3D10786
; Mizin Victor and Finlay Brian, Pride or Prejudice: The Interplay of Domestic and Foreign Policy in Russia on the Iranian Nuclear Program, The Stimson Center Cooperative Nonproliferation Program, http://www.stimson.org/?SN=CT200611161136; о похожей идее, но без участия России см.: Forden Geoffrey and Thomson John, Iran as a Pioneer Case for Multilateral Nuclear Arrangements, MIT, September 5, 2006, http://web.mit.edu/stgs/pdfs/Iran%20as%20a%20pioneer%20case%20for%20multilateral%20nuclear%20agreements%20v2.pdf

5Kouri Jim, Nuclear Iran: Beware of the Russian Bear in the Middle East, «American Chronicle», 13 2006 , http://www.americanchronicle.com/articles/viewArticle.asp?articleID=8071

6Russia: Iran's Mullahs Good News, «Largely a bluff...A fairy tale», http://www.iranian.ws/cgi-bin/iran_news/exec/view.cgi/8/14834

7Finn Peter and Baker Peter, Kremlin Sells Russia's Best Self To G-8's Captive Audience, Country Promoted as Superpower, «Washington Pos»t, July 18, 2006

8Kissinger Henry A., The Next Steps With Iran Negotiations Must Go Beyond the Nuclear Threat to Broader Issues, «Washington Post», July 31 2006, http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/article/2006/07/30/AR2006073000546.html 

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Распечатать страницу