Пределы экологической толерантности

04.12.09
Эксклюзив

Пределы экологической толерантности

Эксперты МГИМО: Мастушкин Михаил Юрьевич, к.техн.н., доцент

Процесс интеграции Российской Федерации в систему взаимовыгодных международных отношений диктует необходимость оценки обеспеченности природно-ресурсным и экологическим потенциала сторон этих отношений.

Немаловажное значение имеет здесь фактическое признание экологической и природно-ресурсной обусловленности многих политических процессов на различных уровнях: от национального до глобального.

Таким образом, стало возможным говорить о появлении в системе политических акторов новой полноценной группы — экологически обусловленных акторов, эволюционное усиление влияния которых наблюдается в последние три десятилетия.

Очередная «экологическая вспышка» обусловлена необходимостью принятия нового международного акта, приходящего на замену Киотскому протоколу к Рамочной Конвенции ООН об изменении климата, ратифицированной Российской Федерацией в 1994 г.

Справка:

Рамочная Конвенция ООН об изменении климата (РКИК) вступила в действие в 1995 г.

Ратифицирована Российской Федерацией в 1994 г.

Киотский протокол к РКИК был принят в декабре 1997 г., ратифицирован 2004 г. Срок окончания действия — 2012 г.

Именно ратификация Киотского протокола РФ позволила ввести его в действие, в то же самое время протокол не ратифицирован такими лидерами загрязнения окружающей среды как США и Китай.

По Киотскому протоколу, определяющему экономический механизм международного сотрудничества по снижению выбросов парниковых газов (прежде всего СО2), России установлена квота на выбросы парниковых газов на период 2008 — 2012 гг. в размере 100% от уровня выбросов 1990 г.

С 7 по18 декабря в Копенгагене пройдет очередная, уже 15-я по счету Конференция стран — участниц Рамочной конвенции ООН об изменении климата. Длительный период подготовки к ней, а также целый ряд мероприятий, в ходе которой были заявлены как позиции отдельных стран, так и позиции всех заинтересованных сторон (общественности, бизнеса и др.), демонстрирует сохраняющиеся значительные различия в подходах к решению острых экологических проблем, определяемые уровнем экологической толерантности.

В сентябре текущего года в Нью-Йорке проходила Климатическая неделя, приуроченная к 64-ой Генеральной Ассамблее ООН. Именно в этот период мировая общественность ожидала четкой формулировки позиций по предотвращению дальнейшего изменения климата со стороны ведущих стран, как воздействующих на окружающую среду (Китай, США, Индия и др.), так и имеющих наибольший «вес» природно-ресурсного потенциала (Россия, Бразилия, Канада и др.).

Президент РФ Д. А. Медведев, выступая на Генеральной Ассамблее ООН 24 сентября отметил, что «…мы, без преувеличения, переживаем один из переломных моментов развития современной истории. Кроме экономического кризиса, первого масштабного кризиса эпохи глобализации, мировому экономическому и мировому развитию в целом продолжают угрожать региональные и локальные конфликты, терроризм, трансграничная преступность, дефицит продовольствия и изменение климата».

Однако, основным разочарованием Климатической недели, также как и Саммита G-20 на Высшем уровне в Питсбурге, явилось отсутствие измеряемых позиций ведущих стран-загрязнителей, отказавшихся взять на себя юридические обязательства по сокращению выбросов парниковых газов. Экологическая общественность была в очередной раз разочарована позицией США и Китая, хотя, по сравнению с их предыдущими заявлениями, лидеры этих стран сформулировали свою приверженность к участию в решении проблем предотвращения глобального потепления. В первую очередь это касается принятия на национальном уровне политики по снижению потребления и постепенному отказу субсидирования цен на ископаемые углеводороды, а также поэтапный переход на энергосберегающие технологии.

Прошедшее с сентября по декабрь время ознаменовалось рядом важных событий, демонстрирующих, что охрана окружающей среды и борьба с изменением климата, необходимость которых признается всеми участниками международных процессов, находятся в прямой зависимости от уровня экологической толерантности как страновых элит, так и групп общественного влияния.

Во-первых, не следует забывать о взаимосвязи экономических, социальных и экологических аспектов человеческой деятельности. Предотвращение изменения климата или хотя бы его приостановка потребует значительных финансовых затрат, измеряемых в сотнях миллиардов долларов, а, следовательно, встает вопрос об источниках финансирования, каковыми в полном объеме не обладает большинство как развивающихся, так и развитых государств. Инициативы ЕС, обращенные к США, содержат предложения о совместной финансовой помощи развивающимся странам, ежегодный объем которой оценивается в пределах 100 млрд. долларов.

Как будут аккумулироваться и на что тратиться эти средства? Пойдут ли они на помощь в развитие на национальном уровне или на оплату экспортируемых дорогостоящих технологий, принадлежащих ведущим странам, приводя тем самым к увеличению финансово-экономической зависимости развивающихся стран от развитых?

Большинство развивающихся стран уже заявили об отсутствии средств на борьбу с глобальными климатическими изменениями.

Одна из проблем реализации предыдущей «экологической вспышки», связанной с принятием и реализацией международно-правовых актов в рамках концепции устойчивого развития, заключается именно в создании эффективного механизма финансирования мероприятий по устойчивому развитию.

Справка:

Традиционно принято рассматривать в числе первых правовых документов, определяющих переход к устойчивому развитию документы ООН: Декларацию принципов Стокгольмской конференции Организации Объединенных наций по проблемам окружающей человека среды (1972 г.), «Повестку дня на XXI век», принятую Конференцией ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992 г.) и др. Указанные источники международного права фактически определили базовые принципы и направления действий государств — членов ООН по переходу к устойчивому развитию.

Фактически речь идет о построении многоуровневой системы управления переходом к устойчивому развитию, накладывающему определенные ограничения на различные виды человеческой деятельности в связи с необходимостью сохранения окружающей среды для настоящих и будущих поколений человека, который должен воспроизводиться в прежнем качестве и эволюционировать не под воздействием преимущественно искусственных факторов, а, наоборот, традиционном воздействии естественных факторов окружающей среды.

Во-вторых, объем антропогенного влияния на окружающую среду, в т. ч. и на климат, зависит от необходимого конкретному человеку качества жизни. Если международное сообщество декларирует приближение стандартов качества жизни в развивающихся странах к развитым, оно должно быть готово к увеличению выброса парниковых газов с территорий, на которых растет количество жителей, изменяются и приводятся под стандарты более высокого уровня их потребности. Причем недостаток средств при ве возрастающих потребностях приводит к повышенному загрязнению окружающей среды (использование двухтактных двигателей, сжигание топлива в энергонеэффективных установках и т. п.).

Параллельная проблема — отсутствие достаточного количества ресурсов, определяющих удовлетворение требований все возрастающего качества жизни, например воды и ресурсов почв и др.

В-третьих, выход из экономического кризиса, требует стимулирования промышленного производства и потребления, хотя именно эти аспекты человеческой деятельности формируют повышенного воздействие на окружающую среду, в силу эмиссий различных видов, образования отходов производств и потребления, истощения ресурсной базы и т. п.

Выбор между экологически эффективными, но пока ещё высокозатратными технологиями, и ресурсо- и энергоемкими технологиями большинством стран, обладающих серьезными запасами природных ресурсов и значительной биологической емкостью экосистем, происходит в пользу последних.

Парадокс заключается в том, что сознавая экологическую опасность отдельных видов и режимов хозяйственной деятельности, человек осуществляет их для решения в первую очередь экономических и социальных проблем. Экологические же проблемы решаются в последнюю очередь, уже при достигнутом нормативе качества жизни.

В-четвертых, существующие позиции политических и научных элит по предотвращению климатических изменений как правило отталкиваются от необходимости регулирования глобальных процессов. В то же самое время в мире основными субъектами международного права являются отдельные государства, имеющие различные наборы и количество территориальных и природных ресурсов.

Как справедливо заметил в ноябре с.г. премьер-министр РФ В. В. Путин, Россия должна настаивать на участии в новом климатическом соглашении абсолютно всех государств.

Здесь мы должны учиться на своих ошибках. Ратификация Киотского протокола Россией, благодаря которой он вступил в действие, принесла совсем немного политических и других выгод нашей стране, в то время как основные страны-загрязнители продолжали наращивать воздействие на окружающую среду, развивая свою промышленность по экстенсивному сценарию.

Ещё одним условием участия России в новом климатическом соглашении должен стать учет хозяйственной емкости имеющихся в её распоряжении экосистем и, прежде всего, лесных. России необходима уверенность в том, что взяв на себя обязательства по сокращению выбросов парниковых газов, она получит эквивалентную помощь на поддержание продуктивной и поглотительной емкости российских лесов.

В-пятых, не существует единой позиции различных научных и отраслевых групп по поводу причин и сценариев глобального потепления. Разразившийся в ноябре скандал с опубликованием закрытой переписки ученых-климатологов, демонстрирует тот факт, что представляемые мировой общественности данные не всегда, мягко говоря, являются объективными.

Кроме того, активно обсуждается вопрос о роли человека в усилении / ослаблении глобальных природных процессов. Некоторыми группами ученых приводятся факты о доминирующем естественном характере этих процессов.

Здесь необходимо отметить, что уже не в первый раз мировое сообщество может наступить на «экологические грабли», как это, например, было в прошлом веке относительно истерии по поводу озоновых дыр, давшей возможность серьезно заработать на производстве озононеразрушающих веществ конкретным субъектам влияния.

Существуют и другие многочисленные факты, которые предопределяют неоднозначность сценария принятия нового климатического соглашения.

Какова должна быть позиция России в рассматриваемом процессе?

Во-первых, она должна быть тщательно взвешенной. Здесь нельзя пойти навстречу интересам отдельных финансовых, промышленных и управленческих групп. Необходимо исходить из консенснусного общественного интереса к данной проблеме.

Опыт реализации Киотского протокола на национальном уровне показал, что стремясь заработать на продаже невыбранных квот на выброс парниковых газов, можно потерять больше, особенно с позиций национальной экономической безопасности.

Не будет ли существенным образом подорвана конкурентоспособность России на мировом энергетическом рынке, если на нее будут налагаться тяжелейшие и излишние экологические обязательства?

Во-вторых, необходимо отстоять суверенитет над природными ресурсами, в данном случае климатическими.

В связи с дефицитностью природных ресурсов, как признают многие политологи, в ближайшие десятилетия возможны процессы, связанные с их переделом, в т. ч. реализуемые в форме военных действий. Не защитив национальные климатические ресурсы или отдав их в руки международного регулятора можно создать прецедент, который затем распространиться и на другие группы ресурсов, прежде всего водные.

В-третьих, следует оценить будущее соглашение с очки зрения экономической безопасности и др.

За несколько дней до начала Конференции стран — участниц Рамочной конвенции ООН об изменении климата в Копенгагене большинство аналитиков пришло к выводу о том, что на ней не будет принято конкретного документа, определяющего основные контуры нового климатического соглашения, а будет принята лишь политическая декларация.

Российская Федерация, безусловно, должна следовать в русле этого процесса, оценивая все «за» и «против». Именно поэтому Д. А. Медведев на Саммите АТЭС, проходившем в Сингапуре в октябре 2009 г., справедливо отметил необходимость принятия «дорожной карты» по подготовке нового всеобъемлющего документа, который должен прийти на смену Киотскому протоколу.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу