Хрустальная цитадель

03.12.09

Хрустальная цитадель

Эксперты МГИМО: *Бусыгина Ирина Марковна, д.полит.н., профессор

Подвигнуть правящую элиту к обещанной модернизации страны может только страх уличной «оранжевой революции», убеждена политолог Ирина Бусыгина

Три недели назад президент Медведев выступил с посланием к российскому парламенту. В нем он развивал идеи, ранее высказанные в программной статье «Россия, вперед!» в либеральном интернет-издании «Газета.ru». А после парламентариев аналогичные тезисы из уст президента услышали члены правящей партии, к которым он обратился во время XI съезда «Единой России» в Питере.

Идеи Медведева просты: последние годы Россия двигалась в неверном направлении, усиливалось экономическое и технологическое отставание от западных стран. И сегодня для преодоления этой отсталости нужна коренная модернизация всех сфер общественной жизни.

За считанные недели, прошедшие после послания президента, слово «модернизация» накрепко застряло в лексиконе политбомонда. Но не обесценятся ли здравые задумки Медведева от слишком частого повторения?! Об этом обозреватель «Открытой» сегодня беседует с директором Центра региональных политических исследований, профессором МГИМО Ириной БУСЫГИНОЙ.

— Ирина Марковна, какое впечатление на вас произвело президентское послание?

— Как обывателю мне понравилось, а как у политолога осталась масса неотвеченных вопросов. Послание больше напоминало не программный манифест (которым оно должно быть по определению), а скорее декларацию о намерениях. Причем декларацию, совершенно популистскую по форме: мол, мы хотим быть богатыми и здоровыми, а не бедными и больными.

Медведев очень четко обозначил, в каком положении сегодня находится страна (это некая точка «А»), и ясно видит, какой Россия должна быть в идеале (это точка «Б»). Но не предлагает маршрута движения между двумя этими пунктами. Президент заявил о том, что стране необходима модернизация, но решительно непонятно, кто и как будет её осуществлять, за счет каких ресурсов, а ведь это самое важное.

— Насколько я знаю, возглавляемый вами Центр региональных политических исследований МГИМО сейчас как раз и разрабатывает проект модернизации страны…

— Не совсем так. В политологии «проект» — это описание некоего желательного будущего, автор которого доказывает, что именно такой вариант будущего лучше всех других возможных. Сегодня известен целый ряд таких проектов для России: демократический, изоляционистский, самодержавный, евразийский…

Понятно, что авторам такого рода исследований присущи некая предвзятость, идеологический заряд. А наш центр занимается другим научным «жанром» — мы разрабатываем не проекты, а так называемые сценарии развития России. Мы бесстрастно фиксируем пути дальнейшего развития страны, не отдавая предпочтения ни одному из них.

— И какие же сценарии сегодня вы видите для нашей страны?

— Тот, который реализуется сейчас, мы условно назвали «Кремлевский гамбит». Черты его хорошо известны: почти полное отсутствие политических свобод, огосударствленная экономика с мощным сырьевым уклоном, жесткая централизация регионов… Экономической основой режима при этом является приток нефтедолларов, а политической — безраздельное доверие населения к Путину (некий консенсус между элитой и населением, который сам Медведев едко назвал «колбаса в обмен на свободу»).

— Последние годы главным своим завоеванием Кремль считал именно «стабильность». — Говорить о том, что существующая политическая система абсолютно стабильна, нельзя, ведь за десять лет она не подвергалась даже самой слабой проверке на прочность. И первым таким испытанием для российской политической системы оказался нынешний кризис. Пока что на все кризисные вызовы Кремль реагирует простейшими методами тушения «локальных пожаров».

Так, за последний год в стране примерно в десятке моногородов были социальные выступления: люди, оставшиеся без работы или которым многомесячно задерживали зарплату, устраивали пикеты и голодовки, перекрывали автотрассы. Реакция была одинаковой — «на ковер» в Москву вызывали местных глав и владельцев предприятий, после этого деньги на погашение долгов сразу находились.

Но мы не можем представить, насколько хватит финансовых, административных, силовых ресурсов для «тушения пожаров» в голодных городах и регионах. Допустим, страну внезапно накроет мощнейшая вторая волна кризиса, начнутся массовые уличные протесты и Москве придется возвращать часть прав и полномочий на региональный уровень. Тогда, возможно, запустится второй спрогнозированный нами сценарий, который мы назвали «Новая либеральная мечта»: он подразумевает поэтапные демократические преобразования как в политике, так и в экономике.

— Допустим, завтра тысячи безработных выйдут на улицу, но они ведь будут требовать вовсе не модернизации страны, а просто хлеба.

— Понятно, что уличный протест — это далеко ещё не гражданское общество, которое может говорить с властью на равных. Однако в условиях авторитаризма на волне такого протеста всегда возникает «альтернативная» элита, которая прежде всего ориентирована на смену старого руководства. И в подобной ситуации обитатели Кремля решатся на модернизацию вовсе не по доброй воле, а исключительно из страха разом потерять всё.

— Но при таких условиях очень велика вероятность сползания в диктатуру, тоталитаризм. Уверен, у Кремля будет очень велик соблазн не договариваться с уличными бунтовщиками, а «мочить» их.

— Кремль на это не решится. Ведь очевидно, что в этом случае демократический Запад полностью отвернется от нашей страны, воздвигнув вокруг нее новый «железный занавес». А наша правящая элита за последние годы слишком прочно интегрировалась в мировой истеблишмент: можно только представить, у скольких обитателей Кремля в Швейцарии открыты счета, с которыми они никогда не захотят распрощаться.

Кроме того, тоталитаризм — это очень затратно: нужно ведь содержать огромную армию, полицию, спецслужбы, мощнейший идеологический аппарат. А финансовые резервы в стране на исходе. Тем не менее, в своем исследовании мы предусмотрели и такой сценарий развития страны, назвав его «Крепость Россия». Крепость — потому что он подразумевает изоляцию от внешнего мира, откат примерно в брежневские времена с однопартийностью, пожизненным генсеком, дурками для диссидентов и так далее. Но вероятность этого сценария очень невелика.

— Предположим, завтра президент запускает в стране целый пакет демократических реформ — полностью свободные выборы, демонополизация экономики и так далее. Но готово ли к этому само общество, которому десять лет задвигали идеологему: мол, демократия — это плохо?

— Инертность нашего общества коренится в самой его социальной структуре. Есть узенькая прослойка работа-ющих в инновационных сферах экономики, которые, видимо, воспримут модернизацию на ура. Есть миллионы занятых в отсталой сырьевой экономике, но её демократические реформы коснутся в последнюю очередь. И есть гигантская масса россиян, которые трудятся «между» этими двумя полюсами — в отсталой, неконкурентоспособной промышленности, сельском хозяйстве, «оборонке»…

В стране сотни предприятий (в основном в моногородах), которые ещё с совет-ского времени не модернизировались, они искусственно поддерживаются в полуживом состоянии. После запуска экономических реформ эти заводы придется либо закрывать, либо стопроцентно переделывать.

Да, это будет очень болезненно, последуют массовые увольнения, появятся тысячи недовольных, но такой шаг необходим. Эффект от модернизации появится не сиюминутно, а спустя какое-то время. Для отдельных отраслей понадобятся годы перемен. Для Москвы это будет очень нервозный период нестабильности, и нужно пройти его уверенно глядя вперед, чтобы сами модернизаторы не испугались и не свернули уже запущенные реформы.

— А если все же испугаются и свернут?

— В таком случае наша «либеральная мечта» может «сорваться» в совсем уж драматический сценарий — «Российская мозаика». Это примерно то же, что было со страной в начале 90-х: парад суверенитетов, неуправляемые регионы, сепаратизм на Кавказе и в Поволжье. Коллапс, крах всего и вся, когда перед Москвой будет стоять вопрос уже не о модернизации, а просто о сохранении страны.

— Наверное, этот сценарий и для самого Кремля все более реален. Недаром последнее время Медведев так часто стращает россиян «нестабильностью Кавказа». Он обещал даже ввести новый пост спецпредставителя по проблемам Кавказа.

— Думаю, добровольцев на эту должность не найдется. Очевидно, что слишком много времени безвозвратно упущено, чтобы попытаться вернуть ситуацию в мирное русло. У московских чиновников, которые занимаются проблемами этого региона, даже нет понимания того, как здесь устроен политический процесс. Поэтому лично мне непонятно, зачем вводить на Кавказе новую должность, если уже есть полпред президента в ЮФО. Зачем плодить наместников и надзирателей?!

Москве надо понять простую вещь: нельзя каждым уголком страны управлять в «ручном режиме». Нельзя держать под идеологическим контролем любые проявления частной и социальной жизни граждан. Основная задача модернизации — дать людям свободу, чтобы они самостоятельно могли решать свои жизненные проблемы, без вмешательства тысяч бюрократов и силовиков!

Антон ЧАБЛИН

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Газета «Открытая. Для всех и каждого»
Распечатать страницу