Россия — США: неопределенность сохраняется

23.03.10
Эксклюзив

Россия — США: неопределенность сохраняется

Эксперты МГИМО: Тимофеев Иван Николаевич, к.полит.н., Екатерина Тимощенко

Перезагрузка российско-американских отношений пока не привела к качественным прорывам в двусторонних отношениях: несмотря на оптимизм, сохраняется неопределенность по ключевым вопросам. Среди них — ПРО, СНВ вопрос о европейской безопасности. Очевидно, что все три вопроса тесно взаимосвязаны, хотя американская сторона и пытается рассматривать их как независящие друг от друга проблемы.

Вопрос о ПРО уже давно омрачает российско-американские отношения. Курс Обамы на перезагрузку давал надежду на то, что новая администрация будет более склонна к компромиссам и учету российских интересов[1]. В октябре американские официальные лица заявили о том, что намерения по третьему позиционному району будут пересмотрены. Складывалось впечатление, что обсуждение данного вопроса сдвинется с «мертвой точки» и США могут пойти на уступки. На деле, пересмотр стратегии прежней администрации не предполагает принципиальных шагов назад ни по одному вопросу. Скорее, речь идет об изменениях планов о местах дислокации элементов ПРО, которые окончательно не определены.

Сразу после объявления новых планов относительно ПРО, американские официальные лица отметили, что Польша и Чехия не исключаются из списка кандидатов на участие в программе. Так, в отношении Польши не были отменены соглашения о размещении в стране американских комплексов ПВО «Пэтриот». Они будут располагаться в г. Моронг в 100 км. от границы с Россией. (Ранее этот вопрос непосредственно увязывался с ПРО и выступал одним из условий польской стороны). Нельзя сказать, что Москва резко отреагировала на это решение. Заявления об ответном усилении Балтийского флота были быстро опровергнуты. Однако Москва дала понять, что не видит внятных причин для развертывания подобных видов вооружений в Польше.

Значительно больший резонанс вызвала новость о планируемом размещении ракет-перехватчиков SM-3 в Румынии с согласия последней. Американцы традиционно мотивировали свое решение угрозой со стороны Ирана, что категорически не удовлетворяет Россию. Практически одновременно МИД Румынии озвучил планы по развитию систем американской ПРО в Европе, которые включают в себя, помимо развертывания SM-3, размещение систем «Пэтриот» (2015 г.), создание новых баз на севере Европы (2018 г.), размещение ракет-перехватчиков SM-3 Block 2B (2020 г.). Вслед за Румынией, возможность переговоров с США о развертывании элементов ПРО озвучил премьер-министр Болгарии. Эти инициативы перечеркнули практически все надежды по ПРО, связанные с перезагрузкой отношений. В Москве вновь заговорили о необходимости развития наступательных вооружений, об «Искандерах» в Калининграде, а власти Приднестровья заявили о возможности разместить на своей территории элементы российской ПРО.

Иными словами, в вопросе по ПРО администрация Обамы пошла значительно дальше планов Буша-младшего. Неясен вопрос о дальнейшем развитии этих инициатив. Если спекуляции образца октября 2009 г. о возможности разместить элементы американской ПРО на Украине или Грузии воспринимались именно как спекуляции, то после румынской и болгарской инициативы даже столь радикальные сценарии будут оцениваться серьезнее. В любом случае, шаги Вашингтона подорвали доверие Москвы по этому вопросу, а заявления США о потенциальной возможности использовать РЛС в Габале и Армавире или привлечь Россию к созданию ПРО, не смогут смягчить разочарование России. Вряд ли Кремль будет предпринимать импульсивные контрмеры. Но убедить Москву в партнерских намерениях по данному вопросу теперь будет значительно сложнее. Учитывая то, что Россия склонна рассматривать вопрос о ПРО в тесной связи с СНВ и иными вопросами безопасности, США стратегически ставят себя в невыгодное положение, снижая уровень доверия к своим действиям.

Решение вопроса о новом договоре по СНВ внушало больший оптимизм. После октябрьского визита в Москву Х. Клинтон и других официальных лиц, стороны декларировали намерение подписать соглашение до истечения срока действия СНВ-1 5 декабря 2009 г. Заявлялось о согласовании позиций по всем основным вопросам за исключением некоторых технических тонкостей. Это выглядело вполне естественно, учитывая предмет, масштаб и сложность договора. Его подписание было бы весьма кстати к моменту вручения Обаме Нобелевской премии. Но к намеченному сроку договор подписать не удалось. Российская и американская стороны многократно заявляли, что это не является трагедией и договор практически готов (на 95–97%). Теперь возможным сроком подписания договора, согласно декларациям, является апрель. Подобный срок важен в связи с обзорной конференцией по ДНЯО. Однако в процессе доработки и ратификации договора парламентами стран может возникнуть ряд сложностей.

Судя по заявлениям, сложности могут возникнуть с некоторыми техническими деталями. Среди них, например, обмен данными о ракетных испытаниях, на чем настаивают США. Россия же рассчитывает обменять телеметрические данные о своих ракетах на сходные данные об американской ПРО. Сама система ПРО также играет роль негативного фактора. Американцы всеми силами пытаются избежать увязки вопросов об СНВ и ПРО. Возможно, им бы и удалось заключить договор на выгодных для себя условиях, если бы намерения по противоракетной обороне оставались хотя бы на стадии планов Буша-младшего. Однако активность в переговорах со странами Южной Европы может усилить негативное влияние фактора ПРО на переговоры по СНВ.

Наконец, еще один важный фактор — роль Конгресса США, в частности, республиканского лобби. Республиканцы предпринимали попытки уговорить Обаму отказаться от подписания нового договора еще до истечения срока действия СНВ-1: этот сюжет получил широкое информационное освящение, и, не исключено, являлся косвенным доводом в диалоге с Москвой. Аргумент оппозиционной партии состоял в том, что Россия ведет разработку ракеты РС-24, что противоречит «духу» договора. Подобные информационные утечки имели место и в дальнейшем. В январе говорилось о том, что договор, по мнению ряда сенаторов, не отвечает интересам США в полной мере; до его подписания необходимо провести модернизацию ядерных вооружений; требования России, в т. ч. по увязке СНВ и ПРО завышены. Более жесткие заявления делались и американскими военными: показательно растиражированное в феврале заявление адмирала Джеймса Лайонса, который настаивал на приостановке переговоров по СНВ в связи с активными действиями России по модернизации своих ядерных сил.

Очевидно, что республиканцы и некоторые военные могут играть в этой ситуации роль «злого следователя», в то время как чиновники Госдепа проявляют оптимизм и решимость заключить договор. Вопрос о ратификации может быть существенным инструментом давления на Россию. Между тем, американцы играют в небезопасную игру. Если договор подписан не будет, неопределенность представлений о российских потенциалах существенно вырастет[2]. Даже учитывая превосходство США, это совершенно не на руку Вашингтону. В ситуации, когда риски и неопределенность растут по большинству направлений, сознательно создавать очередное поле «тумана войны» в долгосрочном плане совершенно не выгодно Америке.

Следует отметить, что Россия «держит в рукаве» козырь в виде тактического ядерного оружия, использование которого потенциально может снизить превосходство США и НАТО в обычных вооружениях. МИД России аккуратно поставил вопрос об американском ТЯО и о желательности его вывода с территории зарубежных государств. Неофициальные заявления со стороны общественности, в частности Общественного совета при Министерстве обороны РФ, были более жесткими. Польша и Швеция, в свою очередь, обратились к США и России с призывом сократить ТЯО и вывести его из районов, прилегающих к ЕС. Вопрос о ТЯО — еще одна зона неопределенности, которую могут получить США в случае обострения диалога с РФ.

В этом контексте важным является и понимание отношения США к российскому предложению о заключении договора о европейской безопасности. В декабре 2009 г. Россия представила проект на заседании Совета министров иностранных дел стран-членов ОБСЕ. Запад предпочел взять паузу и не дал ответов по существу. Что касается США, то негативным сигналом стало отсутствие на заседании госсекретаря Х. Клинтон (а также главы британского МИД Д. Милибэнда). Между тем, спектр проблем, связанных с договором весьма велик. Начиная с последствий грузинского конфликта и заканчивая вопросом о расширении НАТО.

Похоже, что дискуссия вокруг российской инициативы обещает быть крайне сложной. Потенциально, американские дипломаты могут акцентировать следующие проблемы. Во-первых, противоречия, связанные с проблематикой ДОВСЕ. Во-вторых, проблематику демократии и прав человека: призыв России к прагматизму может быть расценен как попытка «увильнуть» от выполнения рекомендаций ОБСЕ в этой области. В-третьих, договор не во всем совпадает с тем, как проблемы европейской безопасности видит НАТО. Альянс может оказать противодействие российским инициативам, имея для этого значительные ресурсы. Кроме того, он привлекателен для ряда постсоветских стран, включая Грузию и Украину. Возникнет вопрос о стыковке российского проекта с уже существующими евро-атлантическими структурами и институтами. В-четвертых, против России могут сыграть репутационные и военно-политические последствия конфликта Грузии с Абхазией и Южной Осетией (позиция США по Грузии известна неприятием российских действий). В-пятых, критике может подвергнуться механизм принятия решений в рамках нового договора и его способность реагировать на кризисные ситуации.

Пока однозначный выбор США в пользу жесткой критики российского проекта неочевиден. Реализуя этот сценарий, США и их союзники продемонстрируют, что не готовы в полной мере считаться с российскими интересами и склонны игнорировать Россию в качестве важного участника в обеспечении стабильности в Европе. США в этом случае подчеркнут свою исключительную роль в европейской безопасности. Но не снизят существующие риски, нагружая и без того полный портфель вызовов и угроз.

Материал подготовлен на основе баз данных Центра аналитического мониторинга ИМИ МГИМО (У) МИД России. Базы представлены в специальном выпуске Бюллетеня ЦАМ.


[1]Впрочем, российские ученые предвидели, что США могут пойти более изощренным путем, подчиненным этой же цели. См. А.В. Торкунов Дефицит демократии и международное сотрудничество. // Международные процессы, 2009, №3.

[2]См. Богатуров А.Д. Равновесие недоверия: приоритеты России на фоне смены власти в США. // Международные процессы, 2009, № 3.
Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу