Пражский договор СНВ. Основные положения

12.04.10
Эксклюзив

Пражский договор СНВ. Основные положения

Эксперты МГИМО: *Кулагин Владимир Михайлович, к.ист.н., доцент, почетный профессор МГИМО

На сайте экспертов МГИМО разворачивается бурная дискуссия о достоинствах нового договора и возможных трудностях при его ратификации. Автор этих строк испытывает большой соблазн возвысить свой скромный голос в хоре специалистов. Но, как представляется, гораздо более полезным было бы изложение основных положений этого довольно сложного 10-страничного договора и 138-страничного протокола к нему. Полезным, надеюсь, для тех, кто не обязан следить за тематикой контроля над вооружениями каждодневно и, возможно, испытывает некоторые трудности перевода с «военно-технического» на «гражданский» язык.

Некоторые трудности возникают уже с кратким обозначением или нумерацией этого договора. Соглашения между СССР и США ОСВ-1 (1972 г.) и ОСВ-2 (1979 г.) лишь ограничивали и дисциплинировали дальнейшую гонку вооружений. В 1987 г. СССР США заключили договор о ликвидации их ракет средней дальности и меньшей дальности (РСМД), по которому уничтожались ракеты с дальностью от 500 до 5 500 км. Но эти вооружения относились к достратегическим. Договор о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ) 1991 г. впервые предусматривал физическое сокращение таких вооружений. По ядерным зарядам на стратегических носителях примерно вдвое (грубо с 12 000 до 6 000 единиц). Подписанный затем в 1993 г. договор СНВ-2 был отягощен при ратификации такими радикальными оговорками, что так и не вступил в силу. А готовившийся было проект договора СНВ-3 даже не дошел до подписания.

В 2001 г. РФ и США выполнили сокращения по договору СНВ. В 2002 г. был подписан Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП), который предусматривал дальнейшее сокращение ядерных боезарядов на стратегических носителях до потолка в 2200 единиц к концу 2012 г. [По существу слово «потенциалы» было использовано как синоним «вооружения» скорее всего для того, чтобы название этого договора отличалось от предыдущего.] Этот договор уложился в 4 страницы, не содержал протоколов о мерах засчета и проверок. Но после истечения 4 декабря 2009 г. срока действия договора СНВ договор СНП продолжает действовать. С 2002 г. обе стороны осуществляли дальнейшие сокращения (каждая по своему графику) с тем, чтобы уложиться в договоренные пределы (до 2200 ядерных зарядов) до конца 2012 г. Если Пражский договор не будет ратифицирован и не вступит в силу, РФ и США обязаны к концу 2012 г. сократить ядерные заряды на своих стратегических носителях до предела, согласованного в договоре СНП. [Правда, эти сокращения будут далеко не такими радикальным, как те, что предусмотрены нынешним Пражским договором.] Если же новый договор вступит в силу, то с этого момента, он заменит договор СНП.

Таким образом, нынешний договор — это шестая попытка ограничения или сокращения СНВ, но третье реальное соглашение по сокращению таких вооружений из тех, которые действовали, действуют, и, надеемся, будет действовать. До того как будет достигнут консенсус о сокращенном наименовании нового договора (СНВ-2, 3 или 6) предлагается использовать термин «Пражский договор».

**

Итак, 8 апреля 2010 г. в Праге президент РФ Д.А. Медведев и президент США Б.Обама подписали Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений.

Во-первых. Договор предусматривает сокращение стратегических носителей ядерного оружия до уровней 700 развернутых (находящихся на боевом дежурстве) единиц и 800 развернутых и неразвернутых (складируемых) единиц для каждой из сторон. [Стратегическим носителями являются межконтинентальные баллистические ракеты наземного стационарного (в шахтах) или мобильного (на тягачах) базирования (МБР) с дальностью свыше 5 500 км; баллистические ракеты межконтинентальной дальности на подводных лодках (БРПЛ); тяжелые бомбардировщики (ТБ), которые могут преодолеть расстояние свыше 5 500 км без дозаправки в воздухе. Расстояние в 5 500 км принято как кратчайшее расстояние между территориями РФ и США через Северную Атлантику.] Указание в договоре двух потолков означает, что если какая-то сторона развернет, скажем, 700 носителей, то она имеет право еще на 100 складированных носителей, а если сократит число развернутых носителей, предположим, до 550 единиц, то имеет право складировать 250 носителей. Такие лимиты означают 2-кратное сокращение числа стратегических носителей, установленного еще договором СНВ. Но фактическая ликвидация таких носителей будет менее масштабной, поскольку, как указывалось выше, на момент заключения Пражского договора обе стороны уже ликвидировали или складировали свои стратегические носители до более низких уровней, чем предусматривалось договором СНВ. По разным причинам РФ «опередила» в этом движении Соединенные Штаты. Теперь по Пражскому договору США придется уничтожать больше носителей, чем России.

Во-вторых. Пражский договор также устанавливает максимальное число ядерных зарядов, развернутых на стратегических носителях, порогом в 1550 единиц. При этом число таких зарядов на МБР и БРПЛ засчитывается по фактически установленным на каждом таком носителе, а каждый ТБ засчитывается как несущий только один заряд, хотя фактическое число ракет и бомб в ядерном снаряжении на таком носителе может быть значительно большим. Установленный Пражским договором лимит означает примерно 30-процентное сокращение числа зарядов от максимального уровня, установленного договором о СНП (2002 г.), 4-кратное по сравнению с потолками СНВ (1991 г.) и 8-кратное по сравнению с числом таких зарядов в конце «холодной войны» у каждой из сторон.

Надо заметить, что стороны согласились оставить за скобками договора проблему «возвратного потенциала», т. е., способности сторон в случае выхода из договора «дозагрузить» свои носители складированными боезарядами, число которых договором не ограничивается. [Ни в одном из предыдущих договоров число складируемых ядерных боезарядов также не регулировалось.]

Каждая из сторон самостоятельно определяет состав своих стратегических наступательных вооружений, т. е., соотношение наземной, подводной и воздушной составляющих триады, равно как и графики их сокращений. Но они обязаны через 7 лет после вступления договора в силу уложиться в указанные выше ограничения и в дальнейшем на протяжении оставшихся 3 лет его действия не превышать эти пороги.

В третьих. В договоре содержится несколько важных положений о взаимосвязи стратегических наступательных и оборонительных вооружений. В преамбуле обе стороны признают «наличие взаимосвязи между стратегическими наступательными и оборонительными вооружениями, возрастающую важность этой взаимосвязи в процессе сокращения стратегических ядерных вооружений». Важным является согласие обеих сторон относительно того, что «нынешние стратегические оборонительные вооружения не подрывают жизнеспособность и эффективность стратегических наступательных вооружений Сторон». [Здесь речь может идти о двух уже развернутых позиционных районах американской стратегической ПРО на Аляске и в Калифорнии, а также о российской объектовой системе ПРО вокруг Москвы.] Это означает, что логическая взаимосвязь между СНВ и ПРО признается. По мнению российской стороны, она, таким образом, носит юридически обязывающий характер. Американцы могут с этим не согласиться.

При подписании договора российская сторона сочла необходимым сделать специальное заявление о ПРО, в котором говорится, что новый договор «может действовать и быть жизнеспособным только в условиях, когда нет качественного и количественного наращивания возможностей систем противоракетной обороны Соединенных Штатов». Далее указывается, что такое наращивание возможностей систем противоракетной обороны США, при котором возникнет угроза потенциалу стратегических ядерных сил РФ, может рассматриваться в качестве одного из «исключительных обстоятельств» для возможного выхода из договора.

[Мнение экспертов относительно качественного и количественного наращивания возможностей ПРО до того, уровня, когда они начнут подрывать жизнеспособность и эффективность стратегических наступательных вооружений, расходятся. По мнению одних, сегодня размещенные системы ПРО США (на Аляске и в Калифорнии) и РФ (вокруг Москвы) могут перехватить от 0 до 10 носителей или головных частей из нескольких сотен МБР и БРПЛ друг друга. Размещение ракет перехватчиков в Польше могло бы увеличить такой американский потенциал вдвое, а первые этапы планируемого размещения нового позиционного района в Средиземноморье, Румынии и Польше пока не скажутся на жизнеспособности и эффективности российских СНВ. Другие специалисты обращают особое внимание на то, что в будущем не исключено кардинальное количественное наращивание американской ПРО, а для ее качественного совершенствования может возникнуть вероятность вывода оружия в космос.]

В договоре, видимо, по настоянию американской стороны, содержится положение о том, что ракеты того типа, которые созданы и испытаны исключительно для перехвата объектов и борьбы с объектами, не находящимися на поверхности Земли, (т. е., ракеты перехватчики для ПРО) не рассматриваются как баллистические ракеты, на которые распространяются положения этого договора. Хотя, надо заметить, что противоракеты выполняют полет по баллистической траектории. Другое, видимо, более отвечающее российским интересам положение договора содержит обязательство сторон не переоборудовать и не использовать пусковые установки МБР и БРПЛ для размещения в них противоракет, равно как не переоборудовать и не использовать пусковые установки противоракет для размещения в них МБР и БРПЛ. [Пусковые установки баллистических ракет МБР, БРПЛ и противоракет ПРО — это устройства, предназначенные для содержания, подготовки к пуску и для пуска таких ракет]. Исключение сделано для пяти американских пусковых установок (шахт) МБР на базе «Ванденберг» в Калифорнии, которые ранее предназначались для размещения МРБ, но за несколько лет до подписания Пражского договора были переоборудованы для размещения в них противоракет для стратегической ПРО.

В четвертых. Другой блок договоренностей касается переоборудования стратегических носителей под неядерные заряды. В тексте договора не содержится положений относительно такого переоснащения МБР и БРПЛ. Из этого следует, что в случае снятия ядерных зарядов с МБР и БРПЛ и замены их неядерными зарядами, такие носители и заряды на них будут по-прежнему рассматриваться как стратегические и в этом качестве будут подпадать под согласованные договором ограничения, т. е. они будут числиться в составе ядерных СНВ. [Следует заметить, что до подписания договора в США активно обсуждался вариант замены ядерных зарядов на части МБР и БРПЛ на обычные заряды и вывода их из-под лимитов стратегических носителей.]

Но договор допускает переоснащение части пусковых установок БРПЛ стратегических подлодок пусковыми установками крылатых ракет. [Крылатые ракеты, в отличие от баллистических ракет, на большей части траектории полета используют тягу собственного двигателя и аэродинамическую подъемную силу. Крылатые ракеты на подводных лодках никогда не входили в категорию стратегических наступательных вооружений независимо от того, какие заряды они несут — ядерные или обычные. Но обе стороны негласно признают, что с 1991 г., руководствуясь правилом «взаимного примера», ни США, ни РФ не «вывозят в море» никакое ядерное оружие, кроме стратегических БРПЛ. С учетом этого, можно предположить, хотя в договор об этом не говорится прямо, что данное переоснащение означает снятие баллистических ракет с ядерными зарядами и замена их крылатыми ракетами с неядерными зарядами.] В протоколе к договору подробно излагаются такие процедуры относительно четырех подводных лодок «Огайо», которые еще до подписания договора подверглись такому переоснащению.

Договор также допускает подобное переоборудование с ядерных на обычные заряды и тяжелых бомбардировщиков. В протоколе прописаны такого рода процедуры применительно к американским бомбардировщикам «Б-1Б». Переоборудованные таким образом пусковые установки подлодок и тяжелые бомбардировщики по существу выходят из состава СНВ и не подпадают под количественные ограничения, предусмотренные договором.

Российская Федерация также имеет право на подобное переоснащение своих носителей. [По мнению военных специалистов под неядерные заряды может быть переоборудована часть наших тяжелых бомбардировщиков. Вероятность переоборудования части пусковых установок некоторых из наших действующих подводных лодок под крылатые ракеты может возникнуть тогда, когда в боевой состав будут вводиться подводные лодки серии «Юрий Долгорукий» с ракетами «Булава». Кстати, БРПЛ «Булава» наравне с российскими БРПЛ «Синева», которые сейчас развернуты или складированы, будут подпадать под действие ограничений по договору на число носителей с момента их загрузки на спущенную на воду подводную лодку.]

В пятых. В Пражском договоре уже нет содержавшихся в первом договоре СНВ ограничений на размеры районов развертывания наших мобильных МБР. [Американцы от мобильных МБР отказались.]

Договор сохраняет, но упрощает инспекции на местах и процедуры обмена телеметрической информацией о пусках ракет.

Наконец, как и другие договоры в области контроля над вооружениями Пражский договор допускает выход из него после трехмесячного уведомления, если одна из сторон решит, что связанные с содержанием этого договора исключительные обстоятельства поставили под угрозу ее высшие интересы.

**

Таковы, в общих чертах, выгоды и уступки сторон в Пражском договоре. К этому надо бы добавить, что большая часть носителей российских СНВ достигла более «пожилого» возраста, чем американские, а для их «омоложения» потребуется немалое финансирование и время.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу