Кто и куда ведет БРИК?

18.04.10

Кто и куда ведет БРИК?

Эксперты МГИМО: Лузянин Сергей Геннадьевич, д.ист.н., профессор

Саммит БРИК в Бразилии заметно обострил дискуссию о том, а чем, собственно, является БРИК и в каком направлении он движется? Для начала попытаемся выделить альтернативные экспертные оценки проекта.

Позиция №1. БРИК — политическая «тусовка», «мертворожденный ребенок», который никому не нужен, он ничего не решает и ни на что не влияет. Единственный его смысл, как отмечают сторонники этого подхода, — получение международными чиновниками новых должностей и дополнительных ежегодных зарплат в 200 тыс. долл. (профессор Высшей Школы экономики Иван Родионов и др.).

Позиция №2. БРИК — китайский проект и выгоден только ему, хотя именно это Пекин тщательно скрывает. Проект, по мнению отдельных представителей теории «китайского заговора» (политолог Александр Храмчихин и др., — это один из рычагов реализации «китайских экспансионистских планов».

Позиция №3. БРИК — проект «развивающегося мира», направленный против США. Сторонники данного подхода рассматривают его как «оружие» угнетенных стран против диктата американского империализма. По их мнению, новую мировую «антиамериканскую революцию» БРИК начнет (уже начал, исходя из решений Бразильского саммита о расчетах в национальных валютах) с обрушения доллара и создания новых мировых / региональных валют.

Позиция №4. БРИК — это начало формирования новой мировой архитектуры, отражающей реалии постбиполярного мира. Сторонники этой точки зрения (главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов и др.) подчеркивают, что именно абсолютная несхожесть входящих в него стран (по культурно-религиозным характеристикам, по типам общественно-политического устройства, по экономической ориентации и пр.) объективно делает эту структуру наиболее «репрезентативной» и, одновременно, перспективной в плане формирования новых региональных и глобальных моделей будущего международного общения.

Внося свой скромный вклад в приведенный «дискуссионный ряд», отметим несколько принципиальных моментов, характеризующих и нашу позицию.

Во-первых, БРИК, действительно, противоречивое и не очень институализированное явление (складывается пока диалоговый механизм), для которого характерна определенная эклектика, но это (здесь следует согласиться с Ф. Лукьяновым) работает на развитие проекта. В этой связи справедливым являются утверждения сторонников позиций №3 и №4 о формировании «неамериканского мира», точнее, становлении «другого мира», отражающего потребности, вызовы, реалии и желания групп стран, живущих уже в XXI веке, но воспринимаемых мировыми лидерами с позиций и реалий XX века. Искусственность «четверки» не является ее слабостью, а, наоборот, преимуществом. Поскольку БРИК в отличие от других, более гомогенных проектов (ЕС, АСЕАН и пр.) наиболее «репрезентативен» (Ф. Лукьянов). Таким, собственно, и является наш мир — разорванный на куски из нищих и богатых стран, дающих и просящих, производящих технологии и поставляющих сырье и т.д. Получается, что БРИК, действительно, — «срез» мира. В нем просматриваются успешный полюс в лице КНР, «золотая индийская середина», чуть менее успешная Бразилия и, к сожалению, российский периферийный «полюс». Речь, в данном случае, идет об экономике, а не о количестве ядерных ракет. Возможно, что некоторые российские экономисты попытаются оспорить это и доказать, что Россия уже занимает другое, более высокое место. Например, 2-е после Китая или 3-е после Индии. Я был бы рад услышать эти аргументы.

Можно согласиться с тем (позиция №2), что в настоящее время по экономическим и иным ресурсам и возможностям Китай, действительно, является неформальным лидером проекта, его главным «полюсом». Однако утверждать, что проект нужен КНР для реализации каких-то «мировых планов» захвата, пожалуй, не стоит. Для этого не приспособлен ни сам БРИК, ни собственно Китай. С другой стороны, следует отметить, что сегодня КНР позиционирует себя как «ответственная держава», которая активно участвует в формировании нового миропорядка. Причем китайская трактовка концепции БРИК шире и фундаментальнее, чем у других членов проекта. Она содержит китайское видение последовательного решения вопросов обновления мировой финансовой архитектуры, борьбы с кризисом, защиты интересов развивающихся стран (к коим формально Китай себя еще причисляет), обеспечение безопасности в нетрадиционных сферах (продовольствие, энергетика и др.), проблему климатических изменений и укрепление национальных моделей модернизации.

Китайское лидерство просматривается и при анализе внутренней структуры БРИК. Связка «КНР — РФ» в качестве системообразующей, здесь не работает. Вряд ли можно также говорить о китайско-бразильской, китайско-индийской, индийско-бразильской или российско-бразильской связках как ведущих в данном проекте. Скорее всего, на перспективу ключевым и ведущим компонентом в проекте остается Китай, который в зависимости от складывающейся ситуации в мире будет использовать те или иные связки в рамках проекта.

Во-вторых, текущая повестка БРИК. Существует ли консенсус четырех держав по современным вопросам? Исходя из решений Бразильского саммита (декларации о межбанковском сотрудничестве, экологии и безопасности), похоже, что политики попытались совместить региональные и глобальные вопросы. Бразильская повестка и решения саммита носят, на наш взгляд, больше прикладной, межрегиональный характер. Что, по сути, исходя из текущих практических задач антикризисного развития, хорошо. Однако если мы посмотрим документы первого (Екатеринбургского саммита), в них превалировали глобальные вопросы и декларации.

На сегодняшний день можно выделить пять тем, которые стали общими для всех участников БРИК:

1) превращение БРИК в официально оформленное международное объединение через формирование «диалогового механизма»;

2) взаимодействие в преодолении мирового финансового кризиса и создании новой глобальной финансовой архитектуры;

3) поиск решений проблем энергетической безопасности и изменения климата;

4) развитие сотрудничества в торговой и промышленной сферах;

5) гуманитарное сотрудничество в сферах образования, культуры, науки.

Видимо, существует 4 национальных версии (китайская, российская, бразильская и индийская) повестки БРИК, которые никак не могут быть идентичными. Это обусловлено тем, что все они отражают лишь национальные интересы каждой отдельной страны-участницы.

В-третьих, сдерживающие факторы проекта БРИК. Американский фактор для Китая, несмотря на некоторое ухудшение китайско-американских отношений (курс юаня, американские поставки на Тайвань и др.), более важен, чем проект БРИК. В шкале внешнеполитических приоритетов КНР основные интересы находятся на американском, европейском, восточно-азиатском направлениях. Ставится задача углублять дальнейшее стратегическое партнерство с США (в рамках сложившегося в 2009 г. института стратегического и экономического диалога Пекин — Вашингтон). Американский рынок сегодня поглощает примерно 20% китайского экспорта. США являются главными потребителями китайской электроники, черных металлов, продукции машиностроения, одежды.

Американский фактор объективно сдерживает китайскую мотивацию на углубление формата БРИК, в частности по вопросам его дальнейшей формализации (институализации), формирование новых повесток. В этой связи в позиции КНР просматривается некая двойственность, противоречивость. С одной стороны, Пекин выступает за формирование новых, неамериканских (альтернативных) проектов типа БРИК, РИК, ШОС, в которых он принимает участие. Однако с другой стороны, его активность по дальнейшему развитию этих проектов жестко лимитирована взаимными китайско-американскими финансово-экономическими обязательствами.

Индийский компонент в отличие от американского является «внутренним делом» для БРИК, но характер китайско-индийских отношений, несмотря на улучшение взаимного доверия, остается достаточно сложным. Конфликтная основа (спорные территории, Далай-лама и пр.) не исчезла, она политически «законсервирована» форматом стратегического партнерства Пекина и Дели. Теоретически угрозу реанимации китайско-индийских противоречий исключать нельзя. Роль России в данном плане, имеющей особые политические выходы и на Китай, и на Индию, объективно возрастает. Она может выступать в БРИК, в том числе, и с позиций неформального медиатора в китайско-индийских контактах.

В-четвертых, вопрос о «совместимости» БРИК и РИК. Известно, что формат РИК развивается достаточно давно в рамках трехстороннего взаимодействия России, Индии и Китая. В политическом и отчасти практическом плане РИК обошел БРИК. Поскольку сформированы структуры регулярного диалога по линии МИД (8 трехсторонних министерских встреч), проходят регулярные встречи высших руководителей, сложилось межведомственное сотрудничество и т. д.

Существует некий сценарий «поглощения» форматом БРИК формата сотрудничества РФ, Индии и КНР либо формализации последнего. В Бразилии, например, считают, что, поскольку проекты отчасти дублируют друг друга, следует упразднить меньший (РИК) за счет усиления более масштабного БРИК.

Российская позиция заключается в том, что необходимо исходить из возможности параллельного развития обоих — при сохранении раздельных (специализированных) повесток. Объективно повестка РИК для России ближе, важнее, она более ориентирована на российские интересы безопасности, что вытекает из фактора евразийского географического пространства РИК и его региональных аспектов (Центральная Азия, ШОС). Простое «вхождение» РИК в БРИК, объективно выталкивало бы из общей повестки эти важные вопросы, в частности, проблематику Центральной Азии, ШОС, энергетического клуба Евразии, транспортные проекты и другие.

Основным же полем для БРИК могли бы оставаться вопросы совершенствования мировой финансовой и экономической архитектуры, торговых режимов, климата, экологии. Что также интересно и важно для России, но представляет уже иную повестку.

Важным, объединяющим моментом является функциональная сходность государств БРИК как крупных региональных центров, выступающих (в той или иной степени) инициаторами региональной интеграции и при этом имеющих глобальные интересы. Со временем теоретически может сложиться некое межрегиональной взаимодействие в рамках БРИК между регионами Восточной Азии (Китай), СНГ (Россия), Южной Азии (Индия), Латинской Америки (Бразилия).

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Российские вести»
Распечатать страницу