Заклинание пустоты

14.06.10

Заклинание пустоты

Эксперты МГИМО: Соловей Валерий Дмитриевич, д.ист.н.

День России — странный праздник. Хотя бы потому, что нормальные люди вряд ли способны предаваться веселью по случаю собственного поражения.

Празднуемый 12 июня День России представляет собой типичный «конструктивистский» праздник. Он не вырос из народной потребности праздновать этот день, подобно Дню Победы 9 мая. День России, День российского флага, День народного единства были учреждены властью с целью формирования идентичности с новой страной — Россией — и конструирования «новой исторической общности» — нации россиян. Однако от 4 ноября День России отличается тем, что связанные с ним события не легендарны, не уходят в глубину веков, а живы в памяти подавляющего большинства населения России. Это часть личной истории каждого из тех, на чьих глазах произошло разрушение Советского Союза. Ведь до 2002 года День России назывался Днем независимости России. Отказ от слова «независимость» выглядит стремлением забыть о происхождении новой России и ее власти.

ВЫТЕСНЕНИЕ ПРОШЛОГО

Стремление вытеснить прошлое хорошо понятно. Ведь празднование «независимости России» — а речь в данном случае может идти лишь о независимости от СССР — равносильно празднованию «крупнейшей геополитической катастрофы XX века». У русских не меньше оснований считать 12 июня днем величайшего национального позора и унижения.

Кто не глуп, тот знает: Советский Союз был разрушен не восстанием окраинных сепаратистов, мифическим предательством Горбачева, действиями демократической интеллигенции или заговором «мировой закулисы». Нет, он был разрушен глубинным и упорным нежеланием русского народа — как общества, так и элиты — держать на себе Советский Союз.

Хотя все звери равны, некоторые из них равнее других. Русские были главным народом Советского Союза, как ранее Российской империи, в части возложенной на них ноши и требовавшихся от них жертв. В имперской конструкции Россия была экономическим донором, а русский народ — тягловой силой и пушечным мясом. Не русские националисты, а западные ученые называют Советский Союз «империей наоборот» — государством, где окраины развивались за счет метрополии, а номинально имперский народ стал главной жертвой этого развития.

СВОБОДА ОТ ИМПЕРИИ

Взамен русские не получали никаких льгот и преференций, кроме сомнительной привилегии гордиться своим бременем. Однако к началу 1980-х годов редкий русский из числа проживавших в национальных республиках не ощутил прелестей «советского интернационализма» и «дружбы народов». Отнюдь не в горбачевскую перестройку, а еще в 1970-е годы началось бегство русских из национальных республик в Россию. Так что «наша советская Родина» для русских во многом была не матерью, а мачехой. И потому, когда пришло время решения судьбы СССР, они легко отказались от государства, которое было их же историческим детищем.

Разве русские не проголосовали 12 июня 1991 года за Бориса Ельцина, прекрасно зная, что он вел дело к разрушению Советского Союза? Разве участники съезда народных депутатов РСФСР не вотировали почти единодушно Беловежские соглашения, распустившие СССР? А ведь всякое государство существует, лишь пока находятся люди, готовые проливать за него кровь — свою и чужую. «Дело прочно, когда под ним струится кровь…»

Но русские генералы и маршалы (а высший офицерский корпус советских Вооруженных сил, МВД и КГБ целенаправленно комплектовался восточными славянами) сдали страну, которой присягали на верность, так же, как сержанты-дембеля сдают караул. Характерно, что единственным, кто покончил жизнь самоубийством, когда провалилась попытка ГКЧП, оказался латыш Пуго (смерть маршала Ахромеева выглядит слишком странной для боевого офицера, чтобы считать ее естественной).

Однако дело отнюдь не в предательстве, некомпетентности, своекорыстии или безволии элиты. В ее поведении как в капле воды отразилась массовая усталость русских от имперской ноши, их глубинное нежелание держать на себе советское государство и хоть чем-то жертвовать ради него. Тем более жизнью.

Русские заплатили страшную цену за избавление от государства, которое, подобно вампиру, высасывало из них соки. Ведь русский отказ от империи — вполне добровольный, хотя и не вполне осознанный — был одновременно и отказом от собственного прошлого, отречением от мессианских претензий и великой русской миссии. Славная и трагическая глава отечественной истории была закрыта. Похоже, что навсегда.

Свобода от империи досталась русским столь высокой ценой, что психологически невозможно представить празднование ими такого события. В этом смысле вычеркивание слова «независимость» из названия праздника выглядит скорее психоаналитическим жестом, чем политической акцией. Но стал ли сам праздник после такого переименования ближе и понятнее российскому обществу? Играет ли он для него хоть в какой-то мере сплачивающую роль/ Формируется ли российская нация?

«НИЧЕГО У НИХ НЕТ»

Хотя, как я показал, генезис этого российского праздника весьма сомнителен, однако исторически сам он не более сомнителен, чем 7 ноября, которое большевикам удалось превратить в сакральный исток нового строя и внедрить в массы. Тем не менее нельзя не признать: даже спустя почти двадцать лет после падения советской сверхдержавы для большинства граждан России праздничный оттенок содержится скорее в 7-м, нежели в 4 ноября. Впрочем, этот же факт можно трактовать как доказательство от обратного:

если большевики смогли это сделать с 7 ноября, то и 12 июня можно превратить в сакральную дату новой России.

Понятно, что для успеха подобной операции явно недостаточно одной лишь массированной пропаганды и самого изощренного PR. Дискурс, сиречь слова, должен быть подкреплен практиками, сиречь делами. Иначе говоря, чтобы стать на самом деле народным праздником, а не просто дополнительным выходным днем, 12 июня должно быть подкреплено авторитетом государства, общеразделяемыми ценностями и хоть какими-то социально-экономическими достижениями. Однако, как говорится в «Мастере и Маргарите», куда ни кинься, ничего у них нет.

Авторитет российских суверенов — Дмитрия Медведева и Владимира Путина — не тождествен авторитету государства. Их высокий рейтинг не распространяется на ключевые государственные институты. В этом смысле в России президент и премьер-министр не венчают государственную пирамиду. Все ровно наоборот: пирамида перевернута и держится на авторитете первых лиц. Но такая конструкция по определению крайне неустойчива. Само государство в глазах общества стоит очень мало или почти ничего. И это еще в лучшем случае, ведь отношение к таким государственным институтам, как милиция, суд и т. д., становится уже попросту враждебным.

Ничуть не больше оснований говорить о том, что у нас имеются общие ценности и символы. Если мы что и приобрели за последние двадцать лет, так это не национальную гордость россиян, а атомизацию и раскол общества, социальную автономию и моральный упадок. Общенародное ликование по поводу спортивных побед заканчивается, как только выветривается алкоголь. А вот ежели хотите посмотреть, как мы на самом деле относимся друг к другу, то милости просим на столичные автомагистрали или в московскую же подземку в час пик.

Трудно рассчитывать на национальное сплочение стране, у которой не находится иных предметов гордости, кроме числа миллиардеров, роста стоимости жизни, уровня коррупции и самой низкой в Европе продолжительности жизни мужчин, стране, которая по интеллектуальному потенциалу и качеству жизни за двадцать лет опустилась на несколько десятков позиций.

Русским очень бы хотелось гордиться своей свежеиспеченной страной, они готовы стать лояльными гражданами России. Но, как ни тщатся, не могут обрести ни одного предмета национальной гордости и уважения. А государство, честно говоря, не предоставляет им ни единого шанса в этом поиске.

***

СССР БЫЛ РАЗРУШЕН ГЛУБИННЫМ И УПОРНЫМ НЕЖЕЛАНИЕМ РУССКОГО НАРОДА  КАК ОБЩЕСТВА, ТАК И ЭЛИТЫ  ДЕРЖАТЬ НА СЕБЕ «БРЕМЯ ИМПЕРИИ».

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Профиль»
Распечатать страницу