Добровольное самоограничение
Интеграция: прощание с евроцентризмом
Современная интеграция — важнейший глобальный тренд. При этом, как одно из наиболее употребительных понятий, понятие интеграции и представления о ней оказываются и все более аморфными. Плюрализм толкований остается как среди теоретиков, так и в среде практической политики и публичных дискуссий. Между тем, по сути, современная межгосударственная интеграция — не что иное, как механизм объединения ресурсов отдельных государств, стремящихся возвыситься над собственными «индивидуальными» возможностями и претендовать на лидерство — региональное и даже мировое, пусть и в групповом качестве. Парадоксальность интеграции — в добровольном самоограничении свободы действий государств посредством «уз» преференциального сотрудничества. В этом смысле интеграция, с одной стороны, сталкивается с тенденциями суверенизации, которые нарастают практически повсеместно в мире, но с другой — логически тяготеет к идее глобализации, которая постулирует, что суверенитета как будто должно становиться все меньше…
Стартовав как амбициозный проект стран Западной Европы в
Наиболее бурно расширение географии интеграционных взаимодействий происходило в
Разумеется, не везде и не всегда межгосударственное сотрудничество правомерно называется интеграцией. Вместе с тем бесспорно, что в Зарубежной Европе, Восточной Азии, Северной и Южной Америке сроки осуществления, масштабность программ интеграционного характера, а также степень приверженности им местных лидеров и граждан не позволяют усомниться в том, что речь идет о реальных, но одновременно сложных политических, экономических,
Глобальный интеграционный тренд, очевидно, не может не быть актуальным для внешнеполитической стратегии и практики России, которая в ближайшем международном окружении также стремится играть роль ядра потенциально цельного и в отдельных частях уже складывающегося интеграционного комплекса.
Многообразие регионального опыта
Интеграция стала реальным явлением международной политики в форме европейских сообществ в Западной Европе в
Значение классических интеграционных теорий, при всей их глубокой проработанности, не может считаться достаточным в свете бурного роста многообразия регионального интеграционного опыта в последние 20–25 лет. Классические концепции более или менее успешно работают на материале интеграционных процессов в Евросоюзе, но могут служить в лучшем случае лишь отправными точками при анализе современных вариантов интеграции, например, в Латинской Америке, и еще меньше — в Тихоокеанской Азии.
В специальной литературе стал быстро крепнуть протест против ортодоксии интеграционных представлений в духе нормативности западноевропейского опыта. Налицо плюрализм научных взглядов и даже школ исследования региональных интеграционных процессов. Для нового поколения зарубежных исследователей стало типичным признание множественности региональных траекторий интеграционных процессов, разнообразия форм их реализации и регулирования.
Стала чаще мелькать почти преступная еще 20–30 лет назад мысль о том, что западноевропейская интеграция представляет собой важный, но в известном смысле «случайный»
Важно отметить, что в научной литературе
Сегодня НАФТА, АСЕАН, МЕРКОСУР и другие подобные образования рассматриваются в одном ряду с ЕС, хотя никто не ставит под сомнение количественное и качественное превосходство, степень зрелости европейской интеграционной формы («интеграционного вида»).
Не стоит упрекать и некоторых российских исследователей евроинтеграции в абсолютизации значения опыта ЕС. Когда в СССР только создавалась школа интеграционных исследований, объектом ее изучения был и мог быть только один очаг интеграции — в Западной Европе. Однако сегодня интеграционные тенденции характерны для очень многих регионов мира. Лидеры и ученые в Западном полушарии и странах Азии широко и свободно применяют слово «интеграция» для описания реальных экономических и политических тенденций, в которых участвуют их страны. Термин «интеграция» прочно вошел в словарь российских политиков и политологов при обсуждении вопросов развития СНГ.
Своеобразная «интеллектуальная монополия» ЕС на понимание и интерпретацию интеграции вне ЕС уже в прошлом. В общем потоке публикаций о межгосударственной интеграции материалы по ЕС составляют сегодня только часть, хотя и весомую.
Сближение на Востоке
Достижения западноевропейской интеграции беспрецедентны. В ЕС функционирует экономический валютный союз, есть общее таможенное пространство, нарастает плотность совместного, в отдельных аспектах — наднационального регулирования внутренней политики, прежде всего в области экономики и финансов. Разговоры об общей внешней политике и политике в области безопасности давно перешли в плоскость практических согласований и — отчасти — юридически обязывающих документов. События последних месяцев продемонстрировали степень сплоченности ЕС. Тем не менее к концу
На фоне устойчивого внимания стран Незапада к сближению и оформлению преференциального сотрудничества важно удержаться от попыток превозносить или уничижать достигнутое в ЕС. Прежде всего в экономике. Объективная оценка происходящего в Евросоюзе позволяет охарактеризовать его как неравномерно интегрированный комплекс, в котором анклавы с высоким уровнем сращивания (общая сельскохозяйственная, рыболовная политика), гармонизации (макроэкономическая политика в границах всего ЕС) и централизации принятия решений (страны еврозоны) соседствуют с секторами низкой степени интегрированности (
ЕС: углубление процессов
Главной тенденцией интеграции в ЕС является переход от поверхностной интеграции — к глубокой, от секторальной — к комплексной. Принцип постепенности западноевропейской интеграции к настоящему времени принял вид следующей схемы: от таможенного союза и общего рынка товаров — к единому внутреннему рынку со свободным движением товаров, услуг, капиталов и лиц — затем к экономическому и валютному союзу. Феноменологическую уникальность экономической интеграции в ЕС придает ориентация на общие структуры, общие политики, общее правовое пространство. В этом ее отличие от философии свободной торговли, которой проникнуты модели некоторых других интеграционных групп (НАФТА, ЕАСТ, АТЭС). С точки зрения создателей ЕЭС, единый хозяйственный комплекс остается неполным без синхронизации внутриэкономической политики
Установка на тотальное, квазигосударственное интегрирование, при котором экономики
С точки зрения управления интеграционными процессами существенно следующее наблюдение. В ЕС и, скажем, в АСЕАН механизм принятия ключевых интеграционных решений, как ни странно, работает типологически схожим образом. Главную роль в них играют не наднациональные институты, а исполнительная власть
В других регионах более сложная картина. В Восточной Азии, например, на фоне продолжительной и трудной борьбы за суверенитет в политике сама эта мысль не получает поддержки. Идея ограничения суверенитета, его делегирования на наднациональную ступень подсознательно связывается с «реанимацией колониализма». Идеал Восточной Азии — не универсальная, а избирательная, не максимальная, а дозированная интеграция в экономике под строгим контролем суверенных национальных правительств. Местные страны готовы частично и постепенно делегировать органам межгосударственного сотрудничества и координации некоторые из своих экономических полномочий в отдельных, секторальных вопросах, но вряд ли, насколько можно пока судить, — политическую власть. Стратегия регионального сотрудничества причудливо совмещается в мышлении лидеров восточноазиатских стран с образом сильного государства. Продолжая шаги в направлении к взаимному экономическому сближению, восточноазиатские страны применяют для его характеристики слово «регионализм». При этом оно употребляется в том же значении, что и слово «интеграция» в применении к ЕС. В обоих случаях имеется в виду преференциальное сближение для достижения общих целей.
Глобальное осмысление интеграционных моделей и стратегий их поиска поможет России рано или поздно определиться по поводу интеграционных явлений в своем ближайшем международном окружении: либо вовсе отказаться от экспериментов и просить ЕС принять к себе Россию, либо продолжить линию параллельного движения — одновременно к построению системы преференциальных отношений с некоторыми из государств СНГ и к выработке оптимальной формулы сотрудничества с Евросоюзом.
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.