Экология языка нуждается в защите

23.09.10

Экология языка нуждается в защите

Эксперты МГИМО: *Скворцов Лев Иванович, д.филол.н., профессор

Сергей Ожегов — «человек-словарь», автор наиболее популярного справочного издания. 22 сентября исполнилось 110 лет со дня его рождения

22 сентября исполняется 110 лет со дня рождения выдающегося филолога Сергея Ожегова — автора первого в русской лексикографии однотомного толкового словаря, ставшего наиболее популярным справочным изданием среди всех, кто стремится правильно говорить по-русски.

«Забота о культуре речи — всенародное дело». В этом был уверен Сергей Ожегов. Так же считает и доктор филологических наук, преподаватель Литературного института им. М. Горького и МГИМО Лев Скворцов. В молодости работавший с Ожеговым профессор Скворцов — один из тех, кто продолжает совершенствование знаменитого ожеговского словаря в предложенном автором направлении.

Каково значение труда Сергея Ожегова в свете сегодняшнего состояния культуры русской речи — об этом Лев Скворцов рассказал в интервью «Голосу России».

«В свое время были люди, о которых говорили: „человек-словарь“. В Германии это братья Гримм, во Франции — Эмиль Литре, в Америке — Ноа Уэбстер. А у нас в России — Владимир Даль, Всеволод Срезневский, Дмитрий Ушаков и Сергей Ожегов. Сергей Иванович Ожегов был ближайшим сотрудником Дмитрия Николаевича Ушакова при подготовке его четырехтомного Толкового словаря русского языка, на базе которого он и создал свой однотомный.

Словарь Ожегова впервые вышел в 1949 году, а его последнее 27-е (!) издание подготовлено к нынешнему 110-летию со дня рождения составителя. Общий тираж Словаря Ожегова — более 8 миллионов экземпляров, он переиздавался на русском языке за рубежом и широко известен среди языковедов. Актуальность, научная достоверность, нормативная определенность и стилистическая оценочность, очень важная при компактности, — вот достоинства Словаря Ожегова, определившие авторитет и редкую для справочной литературы долговечность этой книги.

Словарное дело очень сложное. Оно требует не только кропотливой работы, глубокого знания, но и тонкого восприятия самого языка, процессов, которые в нем происходят, изменений на уровне стилистических и смысловых нюансов. Именно таким восприятием обладал профессор Ожегов.

Он был прирожденным лексикографом, имел особый вкус к этой работе, знал необычайное множество бытовых, исторических, локальных и сугубо специальных реалий, хранил в памяти сведения из технических наук и народных промыслов, из спорта, из городского и сельского фольклора, из военного быта (Ожегов участвовал в Гражданской войне, служил в Генштабе). Он всегда носил с собой записную книжку, чтобы фиксировать что-то новое для себя — например, интересное словоупотребление.

В первых изданиях Словаря Ожегова было 50 с небольшим тысяч слов, в четвертом издании, последнем при жизни ученого, вышедшем в 1960-е годы, — более 60-ти тысяч. Когда нам пришлось переиздавать словарь уже в наше время, в 90-е годы, мы включили в него еще несколько тысяч новых слов, появившихся в связи с развитием науки, техники, экономики, образования.

Я думаю, что редакторская работа со Словарем Ожегова может быть продолжена — он не должен становиться, как это произошло со Словарем Ушакова, лексикографическим памятником эпохи своего создания, он задуман как живой, и ему предстоит жить дальше.

Поскольку я сам являюсь лексикографом, мне представляется словарь под условным названием „Ожегов XXI века“, где будут более подробные толкования слов с описанием породивших их реалий, то есть история слов и выражений. Не перегружая, разумеется, словарь, кое-что необходимо внести уже сегодня. Например — лексемы, связанные с религиозными верованиями. Их нельзя было объяснять в советские времена, а сейчас это становится актуальным для духовной жизни нашего общества и требует подробного раскрытия.

Все дополнения связаны с той лексикой, которая идет, с одной стороны, в связи с развитием науки, художественной культуры, взаимодействием с иными языками в области литературы. С другой стороны, в словаре должно быть и отражение лексики, приходящей из просторечия, потому что язык развивается всегда так: в нем происходит взаимодействие книжно-письменной традиции и стихии разговорной речи.

Современное состояние языка и, конечно, больше всего — его речевого употребления вызывает озабоченность и педагогов, и журналистов, и писателей, и общественных деятелей, и просто тех, кто любит и ценит родную речь, не говоря уже о языковедах. Снижение общей культуры речи всем заметно и представляет настоящую угрозу литературному языку.

Понятно, с чем это связано, тут долго говорить не приходится. Это социальные сдвиги, это, можно сказать, какой-то затянувшийся переходный период — это то, что я называю „языковой смутой“. Есть попытка объяснить разного рода отклонения от речевой нормы тем, что свобода слова дает и свободу словоупотребления.

Но когда появляются лексические, грамматические, стилистические ошибки, жаргонизмы и арготизмы, то следует говорить о том, что происходит вульгаризация и даже, как мы наблюдаем, криминализация разговорной и письменной речи. Не может быть никакого оправдания ни „блатным элементам“, ни ругательствам и непристойностям — все это очень далеко от цивилизованности вообще, не только от речевой культуры.

Но резкая стилистическая сниженность речи, которая вырабатывается веками и может быть уничтожена за короткий срок, а восстановить ее очень трудно, — это лишь одна проблема. Другая проблема связана с неуместным и неоправданным употреблением иноязычных заимствований. В последние десятилетия эти заимствования идут преимущественно из одного источника — из английского языка в американском варианте.

Почему и чем лучше такая новинка: „спонтанный“ вместо русского „непреднамеренный“ или „случайный“, „самопроизвольный“? Или, скажем, одно время было очень модно говорить (да и сейчас это встречается): „имидж“. А чем „имидж“ лучше русских слов „облик“, „вид“, „образ“? Объяснений нет. Я уже не говорю о том, что постоянно используются и при этом требуют постоянных объяснений (!) такие слова, как „гламур“, „креативность“ и, что особенно модно, „формат“ (теперь у нас всегда что-то в каком-то „формате“).

В переживаемую нами эпоху новейших достижений цивилизации подлинно глубокое знание родного языка, владение его литературными нормами остается обязательным требованием для всякого образованного человека. Это требование связано с очень важным аспектом — экологией языка. Как в природе есть предельные уровни загазованности воздуха, загрязнения воды, накопления радиации, при которых начинаются необратимые процессы разрушения, так и в языке существуют пределы его искажения, огрубления, нарушения смысловых, стилистических и грамматических норм.

После этого о языке как об орудии мышления и средстве общения, как о первом элементе культуры попросту не придется говорить. Поэтому надо очищать язык — так же, как очищают воздух от опасных для человека токсичных веществ. Речевая среда существования должна быть годной не только для жизни современных, но и новых поколений. Она, как экологическая система, должна быть самовозрождающейся, самообновляющейся. Это наша общая забота. От каждого из нас зависит „состояние здоровья“ нашего языка, если мы хотим сохранить его для будущего в чистоте и веками накопленном богатстве.

В заключение хочу заметить: очень хорошо, что мы вспоминаем в год 110-летия со дня рождения профессора Ожегова его Словарь русского языка — книгу, которая была и продолжает быть настольной для нескольких поколений. Я думаю, что существование таких лексикографических вершин и бережное к ним отношение — залог того, что мы будем лучше заботиться о языке и более оптимистично смотреть на его будущее», — сказал в заключение Лев Скворцов.

Ольга БУГРОВА

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РГРК «Голос России»
Распечатать страницу