Нагорно-Карабахский конфликт — от Майендорфа до Астаны

11.11.10
Эксклюзив

Нагорно-Карабахский конфликт — от Майендорфа до Астаны

Эксперты МГИМО: Чернявский Станислав Иванович, д.ист.н.

Прошло два года с тех пор, как Россия выступила с инициативой принятия трехстороннего — с участием Азербайджана, Армении и России — документа, в письменной форме закрепляющего намерения Баку и Еревана обеспечить политическое урегулирование нагорно-карабахского конфликта.

2 ноября 2008 г. в подмосковной резиденции президента России Д.А. Медведева (замке Майендорф) состоялось подписание Декларации Азербайджана, Армении и России по Нагорному Карабаху. Впервые с 1994 г. под документом о политическом урегулировании карабахского конфликта поставили свои подписи лидеры обеих конфликтующих сторон — и Армении, и Азербайджана.

Суть этого короткого документа в том, что в нем, во-первых, подтверждается приверженность сторон к политическому урегулированию, путем продолжения прямого диалога при посредничестве стран-сопредседателей Минской группы ОБСЕ. В рамках заявленного подхода стороны выразили согласие с тем, что «достижение мирного урегулирования должно сопровождаться юридически обязывающими международными гарантиями всех его аспектов и этапов». Во-вторых, президенты Азербайджана и Армении договорились продолжить работу, в том числе в ходе дальнейших контактов на высшем уровне, над согласованием политического урегулирования нагорно-карабахского конфликта»[1].

В первой половине 2009 г. у международного экспертного сообщества стало складываться впечатление, что процесс урегулирования получит позитивную динамику. К сожалению, эти надежды вскоре были сорваны очередной поляризацией сил по обе стороны границы. Количество инцидентов на линии фронта в Нагорном Карабахе заметно возросло, а их интенсивность и непредсказуемость, наряду с высказываниями политических деятелей Азербайджана о том, что они не исключают военного решения конфликта, воспринимается как сигнал о надвигающейся опасности.

Сегодня, в канун намеченного на 1–2 декабря саммита ОБСЕ в Астане нам представляется весьма своевременным оценить шансы декларированных в Майендорфском документе принципов быть реализованными. К сожалению, несмотря на активную посредническую деятельность российской стороны, надежд на позитивное решение карабахской проблемы практически нет. Объясняется это, в первую очередь, несовместимостью подходов сторон в конфликте, их нежеланием пойти на взаимные уступки во имя достижения компромисса.

Суть официальной позиции Баку в том, что «территория Азербайджана находится под оккупацией. Против азербайджанцев была проведена политика этнической чистки, в результате которой из Нагорного Карабаха и территорий семи районов вокруг Нагорного Карабаха изгнаны сотни тысяч азербайджанцев. Право народа на самоопределение не должно подразумевать нарушение территориальной целостности стран и может быть успешно реализовано в рамках территориальной целостности стран»[2].

Официальная позиция Еревана зиждется на утвержденной 7 февраля 2007 г. Стратегии национальной безопасности, которая считает приемлемыми для Армении «только те варианты урегулирования, которые будут направлены на закрепление необратимой реальности фактического существования Нагорно-Карабахской Республики»[3].

Таким образом, позиции сторон в конфликте остаются диаметрально противоположными, что подтвердила состоявшаяся 17 июля 2010 г. в рамках СМИД ОБСЕ в Алма-Ате встреча руководителей внешнеполитических ведомств России и Франции, а также заместителя Госсекретаря США с мининдел Армении и Азербайджана. В совместном заявлении Сопредседателей Минской группы ОБСЕ, собравшихся в рамках упомянутой министерской встречи, отмечается, что предпринятые усилия не позволили достичь результата — дело уперлось в глубинные противоречия в позициях сторон. Сопредседатели не смогут ни в одиночку, ни втроем, ни на уровне министров, ни на уровне президентов решить эту проблему за Армению и за Азербайджан. Найти ее могут только руководители Армении и Азербайджана[4].

Российская позиция в вопросе нагорно-карабахского урегулирования неизменна. Москва по-прежнему выступает против навязывания участникам конфликта каких-либо рецептов извне. Исходя из того, что главная ответственность в деле урегулирования данной проблемы лежит на самих азербайджанцах и армянах, Россия готова поддержать компромиссную договоренность, которая устроит все вовлеченные стороны, а в случае ее достижения — выступит гарантом ее урегулирования. При этом российская сторона подчеркивает, что жизнеспособным будет лишь такое решение проблемы, которое позволит вернуть стабильность и спокойствие в Закавказье, а в постконфликтный период поможет сохранить исторически сложившийся геополитический баланс сил в регионе, не приведет к его превращению в арену международного политического и военного соперничества.

Российская политика относительно взаимоотношений Азербайджана и Армении, а также нагорно-карабахской проблемы строится на приоритете поддержки баланса между сторонами. Москва продолжает вести с Ереваном и Баку «равноудаленный диалог», подписав с двумя враждующими сторонами договоры о стратегическом партнерстве (с одинаково сильными военно-техническими акцентами). Вместе с тем, выдвинув 5 июня 2008 г. предложение о разработке нового общеевропейского договора по вопросам безопасности и сотрудничества, Россия тем самым фактически взяла на себя обязательство урегулировать конфликты в постсоветской зоне, поскольку без этого стабильную Европу не создать.

За последние два года состоялись семь встреч президентов России, Азербайджана и Армении. На последней — трехстороннем саммите 27 октября в Астрахани — стороны в конфликте договорились об обмене пленными и убитыми. 6 ноября в Москве состоялась встреча министров иностранных дел России, Азербайджана и Армении, впереди — саммит ОБСЕ в Астане, запланированный на 1—2 декабря 2010 г.

Несмотря на очевидную обоснованность «равноудаленной» позиции Москвы как посредника, перед российским экспертным сообществом сегодня стоит задача помочь руководству страны создать «пакет» для переговоров со странами Южного Кавказа по вопросам разрешения конфликтных ситуаций, укрепления безопасности и сотрудничества, в котором бы содержались конкретные предложения, способные заинтересовать наших партнеров.

Как нам представляется, главным элементом подобного «пакета» могли бы стать предложения по закреплению принципов Майендорфской декларации. Желательно при этом сформулировать некие конкретные рецепты по совершенствованию международно-правовой базы урегулирования межнациональных конфликтов, которые могут быть реализованы в практической работе.

Для этого придется ответить на ряд сложных вопросов. Например, как разрешить известное противоречие между принципом территориальной целостности и правом наций на самоопределение? Ведь проблема сепаратизма отнюдь не ограничивается сейчас лишь постсоветским пространством. Она актуальна и для многих стран Европы, где существуют проблемные регионы от Северной Ирландии до Каталонии и Страны Басков, не говоря уже о Косово. Не секрет, что большие, многонациональные государства фактически выступают против применения права на самоопределение, реализация которого может привести к их распаду. При этом они занимают двойственную позицию — культурная автономия «да», политическая — «не всегда».

В условиях подобного «разночтения» в политический оборот активно вбрасывают некий новый «принцип» — так называемое «историческое право на территорию».

Что касается вопроса о том, при каких условиях национальные меньшинства имеют право на самоопределение, то политика геноцида титульных наций в отношении национальных меньшинств, массовое нарушение прав человека могут являться основанием для обретения независимости угнетаемыми нациями. Однако не последний вопрос — кто будет являться арбитром в этих спорах и беспристрастно устанавливать факты геноцида и нарушения прав человека?

С учетом предстоящего саммита ОБСЕ и заметной активизацией претензий к российской стороне относительно замороженных конфликтов на постсоветском пространстве, было бы весьма своевременно выступить со специальным Заявлением по кавказским делам.

В нем, наряду с разъяснением действительных причин возникновения и нерешенности этих конфликтов, важно было бы четко сформулировать, какая безопасность нужна России на Южном Кавказе и как она намерена её добиваться в среднесрочной и более отдалённой перспективе.

Подобный шаг способствовал бы актуализации закрепленных в Майендорфской декларации мирных принципов урегулирования и подтвердил бы, что российская политика на Кавказе строится на продуманной, долгосрочной основе и четко ориентирована в стратегическом плане на обеспечение региональной безопасности и стабильности.


[1]Декларация Азербайджанской Республики, Республики Армения и Российской Федерации. 2 ноября 2008 г., Моск. область, замок Майендорф. Майендорфская декларация 2 октября 2008 г. и ситуация вокруг Нагорного Карабаха. Сборник статей. М., Русская панорама, 2009. с.12–13

[2]Пресс-конференции по итогам российско-азербайджанских переговоров 3 сентября 2010 г. в Баку. www.kremlin.ru

[3]Указ Президента Республики Армения об утверждении 7 февраля 2007 г. Стратегии национальной безопасности Республики Армения www.president.am

[4]Совместное заявление делегаций стран-сопредседателей Минской группы. Алмааты, 17 июля 2010 г. www.mid.ru
Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу