Сеул: мир после кризиса

16.11.10
Эксклюзив

Сеул: мир после кризиса

Эксперты МГИМО: Столбов Михаил Иосифович, д.экон.н., доцент, профессор РАН

12 ноября в Сеуле завершился саммит G20. Дмитрий Медведев назвал его последней встречей лидеров «двадцатки», посвященной мировому финансовому кризису. Главы государств обсуждали необходимость координации макроэкономической политики, планы по перераспределению квот МВФ, а также валютные войны и другие угрозы глобальной финансовой безопасности. Итоги саммита комментирует эксперт МГИМО, старший преподаватель кафедры экономической теории Михаил Столбов.

— Как решения Сеульского саммита «двадцатки» могут повлиять на оздоровление мировой экономики?

— Итоги саммита G-20 в Сеуле создают благоприятный фон для дальнейшего оздоровления мировой экономики. В краткосрочной перспективе он сводится к психологической поддержке экономических агентов и рынков: лидеры ведущих экономик подчеркнули необходимость дальнейших совместных действий по преодолению последствий кризиса. Соответственно, модель поведения основных игроков в мировой экономике по-прежнему будет носить более или менее кооперативный характер. В средне- и долгосрочной перспективе положительный эффект Сеульского саммита сопряжен с практической реализацией мер, предусмотренных в Многолетнем плане действий (Multi-Year Action Plan). Основной акцент в нем сделан на борьбе с бедностью путем реализации инфраструктурных проектов на национальном и международном уровнях и повышения роли региональных банков развития.

— Может ли реформа МВФ, согласно которой страны БРИК получают в Фонде большее представительство, сделать мировую финансовую архитектуру более устойчивой и эффективной? Каким образом?

— Реформа управления МВФ в реальности не приведет к сколь-нибудь существенному росту влияния стран БРИК. Пересмотр квот государств был начат в 2008 году и завершится в 2014 году. При этом кумулятивное увеличение удельного веса всех развивающихся стран и emerging markets составит чуть больше шести процентных пунктов. Из всех стран БРИК не семантическое увеличение квоты получит только Китай. Поэтому говорить о том, что реформа управления МВФ значимым образом будет содействовать повышению эффективности и устойчивости мировой финансовой архитектуры, вряд ли возможно. Влияние стран БРИК на принятие решений кардинально не изменится, о чем говорят, в том числе, и отечественные исследователи, занимающиеся моделированием процедур голосования в МВФ (например, Ф. Т. Алескеров). Устойчивость и эффективность мировых финансов по-прежнему будет определяться крупнейшими развитыми экономиками, их готовностью или не готовностью брать на себя новые регулятивные обязательства.

— Действительно ли угроза валютных войн позади?

— Валютные войны, или конкурентные девальвации, являются, используя терминологию теории игр, играми с нулевой суммой. В условиях взаимозависимости национальных экономик их последствия точно просчитать вряд ли возможно. Макроэкономическая политика, за счет которой можно добиться снижения курса национальной валюты и тем самым стимулировать экспорт, сопряжена со значительными рисками. Расширительная денежно-кредитная политика чревата всплеском инфляции; несбалансированная налогово-бюджетная политика, помимо инфляции, подрывает госфинансы. Существуют и более тонкие моменты, от которых зависит успех конкурентной девальвации — например, соотношение эластичностей экспорта и импорта по валютному курсу для отдельной страны. Наконец, номинальная девальвация валюты отнюдь не гарантирует достижения аналогичного эффекта в реальном выражении. Если темп инфляции в некой стране X окажется ниже по сравнению с аналогичным показателем в странах — основных торговых партнерах (при одних и тех же темпах ослабления номинальных валютных курсов), то в стране X будет иметь место реальное укрепление валюты, а значит, смысл конкурентной девальвации утрачивается.

Приведенные утверждения из базового курса экономической теории являются общим местом. Поэтому кооперативный подход к решению валютно-финансовых проблем приоритетен по отношению к односторонним действиям, что позволяет надеяться на избежание валютных войн.

— Неучастие России в валютных войнах, по словам Дмитрия Медведева, обусловлено стремлением сделать рубль не только конвертируемой, но и резервной валютой, для чего, в частности, и создается финансовый центр в Москве. Каковы перспективы рубля и московского международного финансового центра?

— О перспективах рубля в качестве резервной валюты говорить довольно сложно. Доля рублевых инструментов в обороте мирового валютного рынка ничтожна, равно как и в доле совокупных международных резервов стран мира. Определенный потенциал связан с повышением его значения в «традиционном» ареале — на пространстве СНГ.

Также маловероятен сценарий превращения московского международного финансового центра в подлинно глобальный финансовый центр, сопоставимый с Нью-Йорком, Лондоном или хотя бы Токио. Рейтинги международных финансовых центров ставят Москву по интегральному показателю привлекательности в лучшем случае в четвертый десяток (см., например, рейтинги Corporation of the City of London). Сценарий создания регионального финансового центра в России смотрится более реалистично, но с учетом динамичного развития ИТ-технологий в финансах есть сомнения в том, что такого рода центры в принципе окажутся жизнеспособны. На мой взгляд, в долгосрочной перспективе количество финансовых центров в мире значительно сократится, и все они будут глобальными. В этом смысле шансы России связаны только с резким ускорением (до 8–10% в год) и удержанием темпов экономического роста, позволяющих в течение 2–3 десятилетий значительно нарастить масштаб экономики. Иными словами, глобальный финансовый центр в России может быть только производной от «русского экономического чуда».

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу