Неповторимый почерк Романа Кармена

29.11.10

Неповторимый почерк Романа Кармена

Эксперты МГИМО: *Кармен Александр Романович

«Военный корреспондент майор Роман Кармен…» Такими словами на протяжении всех лет Великой Отечественной подписывались репортажи и очерки, регулярно появлявшиеся на страницах центральных советских, а потом и многих основных газет всего мира. Он передавал свои корреспонденции с передовой под Москвой, из осажденного Ленинграда, с боев на Курской дуге, из партизанских отрядов, из Сталинграда и Кенигсберга, с берегов Вислы и Одера и, наконец, из покоренного Берлина, с Нюрнбергского процесса. О своем знаменитом отце вспоминает Александр Кармен, латиноамериканист и журналист-международник, преподаватель кафедры международной журналистики МГИМО.

«За встречу в Берлине!»

…Отец был кинооператором, но в его офицерской сумке рядом с полевыми картами боевых действий всегда лежали блокноты. У него была сумасшедшая страсть — вести дневники, особенно в чрезвычайных ситуациях. А война как раз и была такой «чрезвычайкой». Он «вкалывал» безостановочно, несмотря на тяжесть обстановки, бомбежки, царившую вокруг смерть и разрушения, необходимость спасать по дороге раненых солдат и при этом организовывать съемки, снимать и писать, снимать и писать — в «Известия», «Красную звезду», фронтовые боевые листки, а потом и на весь мир — через Совинформбюро и Юнайтед пресс интернэшнл.

Так — истово, с полной самоотдачей, с автоматом на плече и пистолетом за поясом — он вкалывал на всех его фронтах, своим оружием приближая победу.

Роман Кармен начал войну в ночь на 25 июня. Вот как он описывал те часы в своей автобиографической книге «Но пасаран!»:

«24 июня 1941 г. Третий день войны.

Мы покидали Москву. По улицам затемненной столицы студийный автобус, груженный аппаратурой и пленкой, вез нас к Белорусскому вокзалу. Нас было четверо кинооператоров, уезжавших на Северо-западный фронт. Меня провожала жена Нина. Ей — со дня на день рожать.

На привокзальной площади — шумная толчея, толпа, заполонившая перроны. Пройдя вдоль составов, я выяснил, что воинский поезд на Ригу отойдет часа через два-три. Поезд на Ригу! Никто не знал, что в ближайшие часы Рига падет, что немцы войдут в Каунас, Минск…

… Ночью на ступенях Белорусского вокзала какой-то паренек пьет «За встречу в Берлине!». Когда немцы были под Москвой, я с горечью вспоминал этот тост. Вспомнил этого паренька и много позже, когда на дорожном знаке прочел: «Берлин — 11 км». Дошел ли он до Берлина? Дожил ли до встречи, за которую выпил с товарищами в тревожную ночь в Москве перед отправкой на фронт?..»

Он вел фронтовые записи буквально по дням и часам. Об отступлении наших войск и тут же — о потрясающих встречах с бойцами, не поддавшимися натиску врага, не впавшими в панику, а, наоборот, бившими врага — каждый на «своем» участке фронта. Тут описано все — бесконечные колонны беженцев, эвакуации колхозов и уход крестьян в партизаны, беспощадные налеты гитлеровской авиации… Один за одним следуют разбитые врагом города — Невель, Великие Луки… Кстати, в ночь на 23-й день войны отец, случайно напавший на войсковой пункт связи в Великих Луках, впервые после отъезда на фронт сумел дозвониться до Москвы — и узнал, что у него родился сын…

Черчилль крупным планом

Страшные фронтовые будни, горечь отступления, первые ощутимые плоды контрударов, первые пленные, первые захваченные вражеские штабы, освобожденные города и деревни. Битва за Москву… Вместе с десятком кинохроникеров Роман Кармен участвует в съемках большого «военного» фильма о героической обороне столицы и разгроме фашистских войск на подступах к ней. Документальный фильм «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой» был удостоен премии «Оскар» — но тогда, в 1942-м, никто об этом даже и не думал, да, честно говоря, и не знал. Главными премиями всем военным кинохроникерам и журналистам был показ в кинотеатрах страны и публикация на страницах газет их репортажей об успехах наших войск.

Роман Кармен снимал на «белорусских» фронтах, в блокадном Ленинграде. Лететь туда самолетом он отказался, поехал на грузовике и привез на нем продукты семьям голодающих коллег, а заодно снял знаменитую Дорогу жизни через Ладогу. Снимал — отвозил материал в Москву… А здесь его поджидали другие «задания». Например, прилет в августе 1942 года в Москву Уинстона Черчилля. Чувствуя важность этого события, отец на свои страх и риск «прихватил» с собой на аэродром тяжеленную и громоздкую звуковую аппаратуру и прямо на месте взял интервью у высокого гостя. А чего стоит знаменитый «проход» британского премьера вдоль строя советских солдат! Он словно сверлил их своими бульдожьими глазами, пытаясь понять, как могут эти ребята сопротивляться врагу, перед которым полегла вся Европа.

Практически на всех фронтах встречал Кармен своих старых друзей, военачальников, с которыми он «побратался» еще в 1936 году в Испании, где работал корреспондентом «Известий». Они ценили его за смелость и трудоспособность, и потому нет ничего удивительного в том, что ему охотно «сливали» информацию. Но это далеко не всегда правильно понималось его коллегами. Кто-то даже распустил сплетни о том, что де Кармен вечно крутится вокруг штабов и ставок. Опровергнуть эти глупости проще простого. Достаточно сказать, например, что во время Сталинградской битвы представителем Ставки был главный маршал артиллерии Николай Воронов, с которым Кармен подружился еще в Мадриде — Воронов под именем «Вольтер» был там советником испанских артиллеристов. Информацию о факте и месте пленения фельдмаршала Паулюса сообщил Кармену тогда еще генерал-полковник Константин Рокоссовский, с которым они впервые встретились во время битвы за Москву: тогда по просьбе агентства ЮПИ отец взял у него сенсационное интервью для американской прессы. А в конце апреля 1945 года, когда Красная армия подходила к Берлину, отец работал в войсках 1-го Белорусского фронта, во 2-й танковой армии. В его телеграмме, отправленной для агентства ЮПИ, сказано: «Эту корреспонденцию я пишу в танке Т-34, который мне предоставило командование, чтобы дать возможность побывать в занятом нашими войсками районе Берлина и снять кадры боевых действий… Только что я познакомился с тремя молодыми танкистами. Они первыми ворвались на своих танках в Берлин». Танк предоставил отцу генерал Семен Кривошеий, тоже его давний боевой друг по Испании. И кадры, снятые из Т-34, стали первыми в мире свидетельствами вступления наших войск в столицу третьего рейха.

Бесконечная война, «Неизвестная война»

… Вслед за этими кадрами и корреспонденциями последовали съемки и репортажи с улиц поверженного Берлина, интервью с военными, водрузившими 30 апреля знамя над Рейхстагом — не с членами «официальной», знаменитой тройки, а с войсковыми разведчиками рядовым Григорием Булатовым и лейтенантом Семеном Сорокиным. Наконец — подписание акта о безоговорочной капитуляции фашистской Германии, бункер рейхсканцелярии, трупы Геббельса и его семьи, затем — съемки Нюрнбергского процесса, легшие в основу потрясающего фильма «Суд народов». Война «от звонка до звонка» — с кинокамерой и авторучкой в руках…

… Есть такое понятие «военный синдром». Он поселяется в душе и сознании человека, прошедшего войну, и долгие годы не дает ему покоя, заставляя возвращаться к пережитому, заново все переосмысливать. В нашей стране об этом феномене впервые заговорили после вьетнамской войны, но как о чем-то инородном: он был присущ американским солдатам, вернувшимся из Индокитая. А потом такой же синдром завелся и у нас. Ангольский, афганский, чеченский… И что уж говорить о военном синдроме наших ветеранов Великой Отечественной! Он был, есть и будет, пока на земле остается хотя бы один ее участник. В книге «Но пасаран!» отец написал: «Четыре года позади! А как же дальше жить? Без войны, без постоянной смертельной опасности, без того, что принято было называть храбростью, а по существу — или безразличия к смерти, которая была вокруг и всегда, или веры в то, что «повезет». Война приучила к тяжкому труду, к крови, к стуже, а порой такой тоске, от которой не спасали ни фляга с водкой, ни веселая шутка, ни раскаленная печурка, у которой можно было обсушиться и отоспаться…»

Он жил с этим синдромом всю жизнь, до последнего дня возвращался к военной тематике. Его последним боевым окопом стала титаническая работа над 20-серийным фильмом «Неизвестная война». Вместе со своими коллегами и учениками он по заказу американского телевидения создал грандиозную киноэпопею, рассказавшую зрителю США о том, что на протяжении многих лет скрывалось от них или всячески извращалось там и искажалось — правду о действительно неизвестной для них войне «на Востоке». О нашей Великой Отечественной.

***

Кстати

Недавно в Москве были объявлены лауреаты ежегодной премии имени Артема Боровика за значительный вклад в развитие независимой журналистики в России и творческие достижения в жанре журналистского расследования. Одним из лауреатов премии в номинации «Печать» стал и Александр Кармен за книгу «Неизвестные войны Романа Кармена».

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Вечерняя Москва»
Распечатать страницу