Итоги года: Москва, «Манежка» и ЕС

22.12.10
Итоги года

Итоги года: Москва, «Манежка» и ЕС

Эксперты МГИМО: *Бусыгина Ирина Марковна, д.полит.н., профессор

Чтобы подвести итоги года, мы попросили экспертов МГИМО назвать самые значимые события-2010, оценить их влияние на Россию и сделать прогноз по развитию ситуации в будущем. Ирина Бусыгина — профессор кафедры сравнительной политологии, директор Центра региональных политических исследований ИМИ МГИМО — говорит о событиях на Манежной площади, назначении Собянина мэром Москвы и отношениях России с Европейским Союзом.

— Оценивая итоги года, я бы хотела остановиться на трех моментах. Один из них касается меня как гражданки России, другой — как москвички, а третий имеет отношение к моей научной деятельности.

Во-первых, я бы хотела сказать несколько слов о событиях, имевших место на Манежной площади, и связанных с ними волнениях. Политические элиты говорят о том, что надо выявлять провокаторов и бороться с ними — и это правильно. Я бы добавила следующее. Событие это очень страшное. Причем наибольшее значение в данном случае имеет не только сам факт случившегося, а возможность развития тенденции, которую можно охарактеризовать как подъем некоего стихийного и весьма первобытного национализма. Причем речь идет о национализме большой нации, что в многонациональной стране может иметь катастрофические последствия. Наверняка на «Манежке» были провокаторы, которых надо находить и наказывать, но главный вопрос заключается в следующем: почему наших молодых людей так легко спровоцировать?

Ведь эти события произошли не где-то на периферии, где их можно было бы объяснить множеством причин, а в Москве, в которой все-таки существует стереотип столичного поведения. Почему московская молодежь так легко провоцируется? Я по роду своей деятельности много общаюсь с молодыми людьми. Конечно, преимущественно это студенческая элита — молодые люди, обучающиеся в лучших университетах Москвы. Я подозреваю, что это не они принимали участие в событиях на Манежной площади. Хотя бы потому, что среди студентов довольно много граждански ориентированных людей, которые даже не допускают возможности выступления с лозунгами, озвученными на «Манежке». К сожалению, таких молодых людей меньшинство. Еще одно меньшинство — это молодежь, которая не заинтересована в подобном поведении, но не в силу высоких гражданских ценностей, толерантности и т. п., а просто потому, что им не до этого. Они учатся, работают, делают карьеру, и выход на Манежную площадь, условно говоря, представляется им бессмысленным. Эти люди в силу своей занятости не считают целесообразным подобное поведение. Их тоже меньшинство. Но есть большая третья категория молодежи, которой нечем заняться: это ведет к своеобразной поляризации в обществе.

Меня поразило то, что среди пришедших на Манежную площадь было очень мало 16-17-летних ребят, которые в силу своего возраста не способны относиться к происходящему критически. Там было много людей, которым в районе 30 лет. Это тревожный симптом. По-видимому, эти люди уже поставили крест на хорошем образовании, хорошей карьере и выражают свои эмоции и амбиции выкрикиванием националистических лозунгов. Почему? Мне кажется, что частично это оборотная сторона того патриотизма, который мы пытаемся сформировать. В последнее время чрезвычайно много говорится о патриотическом воспитании — но не о таком, которое связано с гражданскими ценностями, толерантностью, способностью воспринимать чужого не как врага, а как другого, и жить с ним рядом и относиться к нему уважительно. Некритическое восприятие дешевого квасного патриотизма ведет к таким вещам. Поэтому нужно серьезно подумать, каким образом адаптировать патриотическое воспитание. Провокаторов выявить, наверное, не очень сложно. Важнее понять, почему они находят отклик, а это уже вопрос, требующий долговременных усилий.

— Существует мнение, что подобные вещи происходят во времена экономических потрясений. Взять хотя бы Соединенные Штаты в годы Великой депрессии, Германию 20-30-ых гг.

— Вы правы, но экономика — это только частичное объяснение. Ведь всем понятно, что слив звериного негатива никогда никому не помогал решать трудности. Ни в чьем кармане денег от этого не прибавится (за исключением провокаторов, если они были платными). Экономикой всего не объяснишь. Мне кажется, что если эта пружина будет заведена, то даже когда начнется экономический рост, лучше все равно не станет. Национализм — вещь инерционная. Достаточно завести этот большой механизм, и он будет действовать очень долго.

Еще один часто используемый аргумент — это то, что подобные вещи происходят в странах Западной Европы. Да, это правда. Но вопрос в том, как реагируют на это власти и какие меры они предпринимают: здесь и иммиграционная политика, и образовательная политика, и, если хотите, идеологическая политика. Вещи, происходящие в Великобритании, так же ужасны, как московские события. Но нельзя же говорить, что раз что-то подобное происходит в других странах, то ужас происходящего у нас сглаживается.

— Давайте перейдем к событиям, имеющим отношение к Вам как к москвичке.

— Да, 2010 год знаменателен тем, что в Москве появился новый мэр — Сергей Собянин. Конечно, мы, москвичи, связываем с ним определенные надежды. Лужков пробыл на данном посту очень долго, и мы успели изучить его во всех его качествах и проявлениях. Конечно, негатива по отношению к нему накопилось достаточно много. Кстати говоря, меня удивляет, насколько преувеличивалась любовь москвичей к Юрию Михайловичу. Ведь говорили, что пенсионеры выйдут на его защиту и т.п. Ничего подобного не произошло, и у нас появился новый мэр. Пока трудно сказать, будут ли какие-то позитивные подвижки. Причем мы ведь ждем не подвижек политических; мы ждем подвижек в хозяйстве. Москва — настолько огромный и плохо управляемый город, который всегда оказывает, как мне представляется, вялое сопротивление усилиям по модернизации. В любом случае, у меня лично ожидания в связи с Собяниным есть. Другое дело, что в таком огромном хозяйстве один человек не может сделать ничего. Многое будет зависеть от того, сумеет ли новый мэр создать команду, как он будет ей руководить, как ему удастся контролировать принятие правильных решений по оптимизации работы чиновничества, по ее большей прозрачности и т.п. Вертикаль власти настолько длинна, что решения верхнего уровня просто саботируются на более низких уровнях. И верхний уровень не имеет прямого выхода на каждого исполнителя. Но в любом случае, смена мэра — событие знаковое, учитывая, как долго Лужков был у власти.

— А на каких событиях, имеющих отношение к Вашей научной деятельности, Вы хотели бы остановиться?

— Я бы хотела сказать не о том, что произошло, а чего, вопреки ожиданиям, не случилось. Это касается отношений России с Европейским Союзом. Ничего хорошего в связи с этим я констатировать не могу. У нас по-прежнему нет соглашения или договора о сотрудничестве, и отношения России и ЕС, на мой взгляд, по-прежнему находятся в стагнации. Ключевой вопрос в данном случае (в котором тоже ожидались подвижки) — это безвизовый режим. Здесь я могу сказать только одно: у нас превратные — завышенные — ожидания относительно безвизового режима. Мы все согласны с тем, что хорошо бы все-таки отменить визы. Но забываем, что ЕС состоит из большого числа стран, и на отмену виз требуется согласие каждой отдельной страны. Ведь впуская вас в Германию, например, они впускают вас во всю Шенгенскую зону. Поэтому помимо стран, настроенных более-менее позитивно, есть страны, настроенные категорически негативно — и никаких исключений для России быть не может. Такой шаг, как введение безвизового режима, требует очень высокого уровня доверия, в том числе к качеству населения, к его законопослушности и лояльности. Такого уровня доверия к России в Европейском Союзе нет.

— Некоторые эксперты подмечают, что Обама и его администрация стали все меньше внимания уделять своим европейским коллегам. Может быть, есть шанс, что в сложившейся ситуации ЕС повернется к США задом, а к России передом?

— Я бы не стала на это рассчитывать, потому что эти вещи не очень связаны. Европейцы действительно несколько разочарованы поведением администрации Обамы, но в нынешних условиях трансатлантическое партнерство — ЕС и США — представляется руководству ЕС намного более заслуживающим доверия институтом, чем все институты, связывающие (и не связывающие) ЕС с Российской Федерацией.

— И наверное, ситуация еще больше усложняется созданием Таможенного союза.

— Абсолютно верно.

— А можно ли считать положительной подвижкой согласие ЕС на вступление России в ВТО?

— Да, безусловно. Я считаю, что России необходимо вступить в ВТО. Открывать свою экономику надо обязательно: в 21 веке по-другому не живут. Другое дело, что разговоры о том, что Россия будет вступать не как отдельная страна, а как коллективное сообщество (ЕврАзЭС, например) — это все странные предположения, потому что в ВТО нет такой практики. В ВТО вступает каждая страна по отдельности. С другой стороны, мы должны понимать, что вступление в ВТО — это далеко не сплошные выгоды. Это серьезный тест на конкурентоспособность российской экономики. Поэтому хорошо, конечно, что европейцы сказали нам «да». Но вопрос в другом: просчитали ли мы со своей стороны последствия от вступления в ВТО и какова должна быть стратегия России по минимизации негативных эффектов?
Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу