Протесты в Китае вряд ли достигнут арабского размаха

28.02.11
Эксклюзив

Протесты в Китае вряд ли достигнут арабского размаха

Эксперты МГИМО: Лукин Александр Владимирович, д.ист.н., PhD

Недавно китайская полиция разогнала антиправительственную демонстрацию в Пекине. По сообщениям СМИ, в выступлении участвовало примерно 100 человек. О том, могут ли китайские волнения достичь арабского размаха, «Экспертам МГИМО» рассказал директор Центра исследований Восточной Азии и ШОС ИМИ МГИМО Александр Лукин.

— Насколько я знаю, за последние годы в Китае прошла не одна тысяча подобных немногочисленных демонстраций. Насколько прямой является связь между революциями в Тунисе и Египте и протестами в Китае?

— Прежде всего, сведения о демонстрации смутные: сколько человек принимало в ней участие, чем они там занимались, не так хорошо известно. С одной стороны, связь прямая: люди, которые в глобализованном мире смотрят телевизор и пользуются интернетом, понимают, что собрать народ на площадях сейчас гораздо проще и быстрее. Оппозиционно настроенные граждане (организованной оппозиции в Китае нет) этим и воспользовались. С другой стороны, в Китае есть свои внутренние причины для протестов. Вообще, представления о Китае как о стабильном обществе не совсем оправданы: даже по официальным данным, в год там случаются тысячи, а то и десятки тысяч групповых выступлений. По разным поводам, не обязательно за демократию, не обязательно с попытками свергнуть правительство. Крестьяне требует возврата отобранной у них земли, жители, которых выселили, чтобы построить какую-нибудь дамбу, требуют, чтобы их не выселяли и т. п. В Китае много народных движений, но чисто политическое диссидентство не очень значительно. Хотя, как известно, составленную Лю Сяобо и его сторонниками Хартию-08 онлайн подписали несколько тысяч человек. При этом эти люди знали, что их за это если не посадят, то уж точно выгонят с работы. Из этого видно, что определенное недовольство присутствует: недовольство коррупцией, инфляцией и т. д. В общем, обычные причины — как и везде.

— Отражает ли реальное состояние китайского «движения несогласных» присуждение Нобелевской премии мира Лю Сяобо в 2010 году, или диссидентское движение в Китае существует только в глазах Запада?

— Диссидентское движение существует и существовало всегда — по меньшей мере, еще с конца «культурной революции». В конце 70-ых годов была «Демократическая стена», когда в одном месте в Пекине регулярно вывешивались антиправительственные стенгазеты с призывами к демократизации. Когда это движение подавили, были отдельные публикации, самиздат и так далее. Но политическое диссидентство — это малая часть недовольных китайцев. Вопрос не в том, что есть недовольство: люди недовольны везде и всегда. Просто в демократическом обществе это недовольство, выплескиваясь на данное правительство, не меняет режим. Люди выбирают новое правительство или нового мэра, которые первое время пытаются что-то изменить. В диктатурах любое недовольство выплескивается на режим в целом, в конечном счете приводя к революции.

Если все недовольные объединятся под одними лозунгами, то в Китае возможна вспышка протестов, как это случилось в 1989 году, когда недовольные практически захватили Пекин, и их пришлось подавлять при помощи армии. Есть неправильное мнение, что это были студенты. На самом деле к движению подключились простые горожане, которые фактически несколько дней контролировали столицу. Такое в принципе может быть, но произойдет ли это обязательно и когда именно — предсказать весьма сложно.

— Когда я читал новость про демонстрации в Пекине, мне почему-то вспомнилось демонстрация на Красной площади 25 августа 1968 года, когда 8 человек вышли с плакатами «Руки прочь от Чехословакии!» и т. п. В результате ничего принципиально не изменилось, но для этих людей — и для диссидентского движения в целом — это было важное событие. Можно ли в данном случае провести такую параллель?

— Время тогда было совершенно другое. Советский Союз был глухой диктатурой, и демонстрация 1968 года была протестом против конкретного действия советского правительства. В Китае мы видим не протест против какого-то конкретного действия. Я думаю, что если бы Китай захватил какую-нибудь территорию, китайский народ только радовался бы: там довольно распространены националистические настроения. Здесь идет речь (как, кстати, и в арабских странах) о недовольстве условиями жизни вообще. Несмотря на то, что экономический режим в Китае необычайно эффективен, и уровень жизни растет, уровень недовольства все равно высок. А революции, как известно, происходят не в бедных странах, не там, где объективно жить плохо. Революции происходят, когда ожидания населения сильно расходятся с реальностью. Что влияет на ожидания? Например, уровень образования: если вы живете в Северной Корее и не знаете о жизни остального мира, то вы ничего особого не ожидаете. Но уровень образования, уровень открытости страны расширяет ваш кругозор — вы узнаете, что Китай быстро развивается, а в Сингапуре, например, еще лучше. При этом уровень ожиданий говорит вам, что вы должны жить так же, как люди в самых развитых странах. Пока в Китае рост ожиданий населения происходит параллельно росту благосостояния, и разрыв между ними не увеличивается. Но если после роста происходит внезапный спад — например, если переживающие кризис западные страны сократят импорт из Китая, производство замедлится, вырастет безработица-то тогда разрыв между ожиданиями и реальностью будет увеличиваться. Неважно, что народ в любом случае будет жить лучше, чем 10 лет назад; людям важно, что именно сейчас стало хуже, чем было вчера. Судя по нынешним событиям, я не думаю, что в ближайшее время в Китае будут серьезные беспорядки. Но если экономический рост замедлится, то в перспективе что-то подобное может произойти.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу