Какими будут последствия арабских революций?

03.03.11

Какими будут последствия арабских революций?

Эксперты МГИМО: Сапронова Марина Анатольевна, д.ист.н., профессор, профессор РАН

Волна арабских революций, прокатившаяся по Северной Африке и Ближнему Востоку, не только существенно изменила жизнь в странах региона, но и поставила перед мировым сообществом ряд непростых вопросов. Что именно привело к восстаниям? Была ли у них организующая сила? Как изменилось соотношение сил в регионе? Почему столь растерянной была реакция Запада? И каким будет этот новый Ближний Восток? Разобраться с происходящим читателям Ленты.Ру поможет доктор исторических наук, профессор кафедры востоковедения МГИМО Марина Анатольевна Сапронова.

Евгений: Уважаемая Марина Анатольевна!

Как Вы считаете, в свете событий конца XX — начала XXI века:

1) Что в глобальном плане означают произошедшие политические изменения в странах Северной Африки и Ближнего Востока? Каковы причины и следствия произошедшего? Усматриваете ли Вы в связи с произошедшим какие-либо новые тенденции, закономерности, могущие повлиять как на обстановку в этом регионе, так и на мировое устройство?

2) Эксперты отмечают, что происходящее, в частности, в Египте, определенно не на руку США и Израилю, и вряд ли было инспирировано этими странами, равно как и другими «развитыми» странами. Так в чью пользу идет игра, кто мутит воду и чего хочет добиться?

3) Как Вы думаете, по силами ли новым режимам, которые придут на смену ушедшим, самостоятельно справиться с трудностями? Если нет, то кто окажет помощь и каковы будут последствия ее отсутствия?

4) В настоящее время процессы глобализации привели к переносу производств в страны с дешевой рабочей силой и более мягким климатом, в связи с чем отмечается упадок «государства всеобщего благоденствия» на Западе, и приход капитала в Азию и на Восток. Получается, что Карл Маркс был прав, только эксплуатируют господа капиталисты теперь не своих рабочих, а работяг из стран «третьего мира», готовых работать по 11 часов за 40 долларов в месяц.

Возможна ли в таких условиях «революция по Марксу» в этих странах, и, если да, когда этот процесс может начаться?

М.А.Сапронова: Что касается сути происходящий событий, то в этом вопросе я полностью согласна с экспертами, которые оценивают эти события как классический социальный бунт в эпоху информационных технологий, при этом причины возникновения протестного движения в арабских странах различны и имеют свою национальную почву, но в основном сводятся к катастрофической ситуации в хозяйственной жизни: резкий рост цен на продукты питания, массовая безработица (особенно среди молодежи): в Тунисе — 30 процентов, в Египте — 43 процента, в Ливии — более 30 процентов, и все это на фоне коррупции правящих режимов, которая приобрела гипертрофированные размеры.

Особенностью всех событий стало самое активное участие молодежи, которая сыграла ключевую роль. Налицо факт появления на политической арене мусульманского мира нового поколения, которое при этом хорошо образованно и благодаря интернету имеет возможность быстро самоорганизовываться без лидеров и политических партий. Это совершенно новое явление.

Глобальный экономический кризис, затронувший все сферы жизнедеятельности, действительно серьезно повлиял на ухудшение экономической ситуации в арабских странах (прежде всего в Тунисе, который в наибольшей степени привязан к мировой экономике — с 1996 года Тунис является ассоциированным членом Европейского Союза). Однако ухудшение экономической ситуации только обострило те социальные и политические проблемы, которые зрели уже давно. В свое время известный в Тунисе ученый Абдельбаки Хермасси, размышляя об успехах Туниса, очень правильно отметил, что «…люди будут судить о своем руководстве по тем возможностям в жизни, которые оно им предоставляет». Как раз реализации своих возможностей как в экономике, так и в политической сфере, молодое поколение и оказалось лишенным. Поэтому волнения носили характер социального протеста, а не просто голодного бунта.

Владимир: Марина Анатольевна, как Вы считаете, эти революции — «продукт» американских спецслужб, или действительно, виноват мировой продовольственный кризис? Российские ученые-арабисты прогнозировали такой поворот событий или революции стали полной неожиданностью для них? спасибо

М.А.Сапронова: Думаю, оказался неожиданным, прежде всего, размах событий, а также то, что они совершенно не вписались в принятые относительно арабского мира стереотипы (исламисты, армия, западные силы, Израиль). Авторитарные режимы долгое время создавали видимость социальной стабильности, а руководители, утратив связь с народом, игнорировали нарастание серьезных экономических и социальных противоречий. Это характерная черта всех режимов такого типа, которые надеются на силу и поэтому не в состоянии адекватно оценить угрозы и вовремя на них отреагировать. Запад, видя в этих режимах проводников своих экономических интересов, упорно их поддерживал и пропустил ситуацию, когда в арабском мире возникла совершенно новая ситуация.

Взрыв Ближнего Востока и всего арабского мира прогнозировался уже давно, но источник опасности видели в тупиковой ситуации ближневосточного урегулирования, расколе Палестины и подъеме исламского движения. Классический народный бунт, тем более в самой развитой и европеизированной арабской стране, стал неожиданностью. Отчасти согласна с тем, что у нас действительно очень мало экспертов-аналитиков по Ближнему Востоку, что связано, в том числе, и с нашей внешнеполитической апатией по отношению к этому региону после распада СССР и заключения мирного договора с Израилем.

Еще, видимо, действует инерция мышления: не учитывается роль совершенно новых факторов нового века — прежде всего, сети интернет. Можно ли было представить еще десятилетие назад, что информация о том, что у безработного студента полицейский отобрал лоток с фруктами, которыми он незаконно торговал, всколыхнет в течение нескольких часов весь Тунис?

С другой стороны, очевидные признаки надвигающейся бури стали заметны еще в прошлом году, высказывались серьезные опасения относительно политического будущего, в частности, Египта, особенно после состоявшихся парламентских выборов, второй тур которых бойкотировали все оппозиционные партии. А эксперты Всемирного банка на основе отдельных показателей бедности, коррупции, грамотности и так далее еще летом 2010 года рассчитали своеобразный «индекс ботинкометания», который свидетельствовал о крайне плачевной ситуации во многих арабских странах.

Моро: 1. Скажите насколько справедливо популярное в России мнение о том, что революции (или волнения) в арабском мире были срежессированы «костлявой» рукой Вашингтона?

Вот академик Примаков напрочь отмел такие конспирологические версии. Какой смысл США и Израилю свергать дружественного Мубарака, которому слили за десятилетия миллиарды долларов и шейкелей?

2. Как Запад будет мириться с тем фактом, что террористы из Аль-Каиды поддержали восстание против ливийского дуче? Кто кого переиграет в борьбе за умы и сердца (души) арабов, свергнувших авторитатрных каудильо — Запад или экстремисты?

М.А.Сапронова: 1. Что касается «американского следа», то в этом вопросе я полностью солидаризируюсь с теми, кто считает, что эти волнения — продукт исключительно внутренних противоречий (достаточно вспомнить, что события начались в стране, не имеющей с точки зрения геополитики к США никакого отношения). В ходе событий в Египте отношение США к Хосни Мубараку менялось три раза. Не следует забывать и их «успешную» политику в Ираке, Афганистане и других странах, чтобы понять, что эта политика, мягко говоря, непродуманная.

Другое дело, что теперь определенные силы пытаются вмешаться в процесс и по возможности развернуть его в благоприятное для себя русло, и не только информационное: 24 февраля пресс-секретарь Белого дома на вопрос журналистов о возможной военной операции США в Ливии ответил, что «никакие возможности не исключаются». Если вмешательство действительно произойдет, то у США появится возможность продвинуть свои интересы в Северной Африке. Однако опыт Ирака показывает, что сделать это будет очень непросто.

Андрей Викторович: Уважаемая Марина Анатольевна!

1. По-вашему мнению, кому выгодна ситуация, складывающаяся на Ближнем Востоке? Не являются ли репетицией эти событий для дестабилизации обстановки в России и Китае?

2. Что необходимо предпринять для недопущения их повторения на территории других государств? Спасибо.

М.А.Сапронова: 1. До финальной развязки ситуации в арабских странах еще далеко: впереди самый важный процесс формирования политической системы, когда начнется выдвижение новых лидеров и формирование новых государственных структур. Какими они будут, пока неясно, следовательно, неясно, кто от этого получит наибольшую выгоду.

Сейчас пока видны только негативные последствия этих событий, прежде всего, для Европы, которая вынуждена в срочном порядке решать проблему беженцев, число которых может составить около 300 тысяч человек; при этом европейское влияние на географически и исторически близкий ей регион — Северную Африку — может ослабеть. Сильно подорожавшая нефть может повлиять на замедление темпов экономического развития не только Европы, но также других крупных и быстроразвивающихся стран, прежде всего, Китая. Соединенным Штатам, которые начали сейчас проявлять особую активность, тоже очень непросто: с одной стороны, им важно не потерять имидж поборника демократии, но с другой — не допустить прихода к власти в этих странах антиамериканских режимов и сохранить свои интересы.

Сейчас эта ситуация скрывает ядерный проект Ирана, который уже давно претендует на роль регионального лидера, а взявший власть в Египте Высший военный совет впервые с 1979 года пропустил иранские военные корабли через Суэцкий канал.

Но Иран — это проблемы, связанные с распространением ядерного оружия и ракетных технологий, и на любое продвижение Ирана в этом направлении будет реагировать Израиль, не спрашивая при этом разрешение ни у России, ни у США. Тогда ситуация может сложиться совершенно непредсказуемо.

Что касается Китая, в котором периодически и так возникают волнения по самым разным поводам, то пока рост ожиданий населения там вполне соответствует росту благосостояния и разрыв этот не увеличивается. Если в ближайшее время экономический рост Китая не замедлится, то вряд ли этой стране грозят арабские события.

2. Чтобы такого рода события не повторялись необходимо максимально снижать социальные и экономические риски, но также двигаться и в сторону либерализации политической сферы, прежде всего, в плане создания не карманной, а реальной оппозиции. Например, президент Алжира Абдельазиз Бутефлика сразу отменил военное положение, которое действовало 19 лет, и предоставил прямой эфир оппозиции — волна протестов быстро прекратилась. Массовые выступления на Западе не приводят к ломке режима, так как есть реальная политическая оппозиция, которая конституционными средствами борется за власть и всегда готова предложить альтернативную стратегию развития.

Александр: Марина Анатольевна, кому всё это нужно? Кто соберет пенки с этих всех революций? Спасибо.

М.А.Сапронова: Сложно говорить сейчас о том, кому это нужно, так как ситуация находится в развитии, и, видимо, будет еще несколько этапов этих волнений (в Тунисе они уже начинаются повторно): кто выигрывает вначале, может проиграть в дальнейшем. Думаю, что происходящее в арабском мире — еще только начало более широкого процесса по трансформации не только этого региона, но и всей системы международных отношений. Однако перемены в отдельных арабских странах могут быть направлены как в сторону политической модернизации, так и в сторону ретрадиционализации. Тем более, что сейчас начинают активизироваться внешние силы, которые не играли никакой роли в самих событиях.

Серьезным моментом в этой связи является тот факт, что с политической арены арабского мира уходят светские и лояльные Западу режимы и пока неясно, какие силы придут им на смену: здесь возможна многовариантность развития политической ситуации. Равно как и неясно, смогут ли протестанты, которые самоорганизовались виртуально, создать реальные политические партии, чтобы и дальше защищать свои интересы.

Assam: Уважаемая Марина, Вас спросили задействованы ли американские спецслужбы в этих революциях. Но я хочу спросить, не задействованы ли российские спецслужбы в этом? Ведь Россия с этого имеет больше чем США.Это связано с тем что в такой кризисный период на востоке, цена на нефть дорожает во первых. Во вторых эта волна если докатится до Ирака и Афганистана то США там увязнет надолго. Опять таки минус для США

М.А.Сапронова: Не думаю, что следует так сильно преувеличивать роль российских спецслужб. Высокая цена на нефть в перспективе для российской экономики — катастрофа, а американцы и так уже долго вязнут в Ираке. Другое дело, что США сейчас уже активно пытаются взять ситуацию под свой контроль, прежде всего, в Ливии. Россия же пытается решить этот вопрос исключительно в рамках ООН.

Алексей: Здравствуйте! По Вашему мнению могут ли арабские волнения перекинуться в Иран с финалом аналогичным тем, которые произошли в Тунисе и Египте? Возможна ли в ближайшее время деисламизация страны? Какие настроения сейчас преобладают у местного населения?

М.А.Сапронова: С одной стороны, в иранском обществе существует серьезное недовольство правящим режимом, которое периодически выплескивается в столкновения оппозиции с органами правопорядка. Но с другой стороны, ситуация в Иране, конечно, отличается от ситуации в арабских странах, особенно в Тунисе и Египте, где народное недовольство было направлено против конкретных коррумпированных режимов и лидеров, которые несколько десятилетий стоят у власти. Исход противостояния народа и власти в этих странах зависел, прежде всего, от роли армии: в Тунисе она сразу же перешла на сторону народа, не нарушив при этом конституционный порядок (и это говорит о существовавших серьезных противоречиях внутри самой элиты, которая не стала защищать президента), в Египте армия долгое время в события не вмешивалась, а в результате — взяла власть в свои руки.

Пока говорить о финале в этих странах нельзя — политический процесс еще в развитии, и этим странам предстоит сейчас самое сложное — найти консенсус между различными политическими силами относительно будущего страны. В Иране речь не идет о смене одного или нескольких лиц, проблема стоит значительно шире: о роли религиозного (шиитского) духовенства и его влиянии на политическую жизнь страны. Такого рода перемены вряд ли могут произойти единовременно, кроме того, духовенство добровольно свою власть не отдаст, поэтому и сценарий трансформации иранского режима будет другим.

Эдгар: Здравствуйте! Возможен ли приход к власти в Тунисе, Египте и других странах этого региона приход к власти исламистов?

М.А.Сапронова: Арабский регион нельзя рассматривать как некий монолит: каждая арабская страна уникальна (с точки зрения своей географии, истории, этноконфессионального состава населения, внешнего окружения, глубины цивилизационного фундамента, даже языка: алжирцев, например, не всегда понимают представители других арабских стран), поэтому у каждой свой путь и свое место в современной мировой политике. До нынешних волнений развитие Ливии (экономическое, социальное, политическое) кардинально отличалось от развития Египта, Иордании и тем более Бахрейна. Естественно, что, пережив этот период, каждая страна пойдет своим путем, возможны при этом различные варианты политического процесса. Другое дело, что пока сложно говорить о принципиально новом качестве политических режимов (в Тунисе, например, это больше похоже на «дворцовый» переворот), потому что кризис еще не закончен. Тем не менее, думаю, что армия по-прежнему будет играть важную политическую роль в этих странах (прежде всего, в Египте), хотя дальнейшие сценарии ее участия в политике также могут быть разными: армия может уйти с политической арены и допустить развитие многопартийной системы (как в Турции), может пойти на сотрудничество с той политической силой, которая пользуется наибольшей поддержкой общества, может сама продвинуть своих представителей во властные структуры (в Алжире, например, после окончания срока полномочий Высшего Государственного Совета новым президентом страны стал его глава — генерал Ламин Зеруаль).

Что касается исламизации. Я вообще не склонна демонизировать «исламистов» так, как это сейчас делают отдельные аналитики. Исламские партии (равно как и их социальная база) в мусульманском мире очень разные (от экстремистских до либеральных и модернистских) и отношения между ними и властью в каждой стране исторически выстраивались по-разному. В отдельных странах исламские партии уже давно легализовали свою деятельность, проводят депутатов в парламент и находят общий язык с другими партиями (даже социалистическими). У самих исламских партий (в том же Египте) сейчас нет ярко выраженных харизматических лидеров. Дело в том, что опыт протестных выступлений в Иране и дальнейшее провозглашение исламской республики породил стереотип, что в мусульманском обществе все изменения возможны только под знаменем и при непосредственном участии ислама и его институтов. Более того, исламизация в этой связи равнозначна демократизации. Арабский мир сейчас демонстрирует совершенно другую тенденцию — отсутствие исламских лозунгов в протестных движениях и вообще отсутствие лидеров.

Что касается шансов «Братьев-мусульман» прийти к власти. Сейчас эта партия фрагментирована, сильно истощена подпольным существованием и многолетним противостоянием властям, ее харизматические лидеры живут за рубежом и только сейчас возвращаются обратно, а у самой партии нет консолидированной структуры. Кроме того, как показали предыдущие выборы (хотя их результаты и были сильно сфальсифицированы), популярность «Братьев-мусульман» уменьшилась. По некоторым оценкам, сейчас их электорат составляет не более 20 процентов египтян. Во-вторых, эта организация пока не проявляет особой активности, скорее наоборот — демонстрирует стремление сотрудничать с военными властями. Такая позиция объясняется тем, что в нынешней непростой ситуации новая партия власти должна взять на себя ответственность за налаживание экономической жизни. Как раз это сейчас самое сложное. У «Братьев-мусульман» в Египте большой опыт противостояния светским властям, но нет ни опыта, ни программы дальнейшего экономического развития страны (нужно также принимать во внимание, что каждый третий доллар в египетской экономике — американский). Среди последователей «Братьев» существуют группы с разными взглядами на пути и методы реализации стоящих задач: одни делают акцент на политические вопросы, другие — на религиозно-пропагандистские и так далее, более того, в последнее время среди молодежного крыла организации наблюдалась явная тенденция к реформированию организации.

Сейчас в арабских странах уже другие параметры политического процесса: началось укрепление гражданских институтов, активизировались новые политические группы, появились новые интересные лидеры, которые, вполне вероятно, могут претендовать на выдвижение в качестве кандидатов на президентских пост. Например, уже известный всему миру лидер протестного движения 30-летний Ваэль Гоним — директор ближневосточного Google, который прославился тем, что в социальной сети Facebook запустил популярную программу «Мы все — Халед Саид» в память о блогере, который был убит представителями органов безопасности. Лозунг Гонима «Египет превыше всего» скандировала бунтующая молодежь, а сейчас он является ее представителем на переговорах с переходными властями. Интересны также фигуры профессионального юриста Аймана Нура (который уже баллотировался на пост президента в 2005 году), а также известного египетского миллиардера Нагиба Савириса.

Видимо, вокруг них постепенно начнется процесс консолидации различных групп населения (а это не только военные и исламисты). Не стоит забывать, что, несмотря на фактически однопартийный режим, в Египте функционировали и другие легальные партии, которые даже проводили своих кандидатов в парламент. В качестве примеров можно привести партию «Новый Вафд» — одну из старейших в Египте (в составе которой 88 процентов мусульман и 12 процентов христиан), «Партию труда», «Национально-прогрессивную партию», партию насеристов, движение «Кефайя» и другие. К этому надо добавить армию и десятипроцентное коптское население, которое является историческим противником радикального ислама. Почему вдруг все они должны стать электоратом «Братьев-мусульман» и единым фронтом поддержать их на выборах?

Алексей: Не кажется ли вам, что жесткая тирания — единственный способ сдержать исламизм? Не кажется ли вам, что к демократии Египет, Тунис и Ливия — не готовы?

М.А.Сапронова: В отличие от некоторых экспертов, я так не считаю. Более того, думаю, что нагнетание общественного мнения относительно исламизма (которому, кстати, как явлению нет до сих пор научного определения, и поэтому каждый под этим термином подразумевает зачастую вещи противоположные) было выгодно самим авторитарным режимам. Я уже говорила, что исламские партии в арабских странах очень разные, некоторые из них во власти уже давно (в Иордании, например). Демократию в западном понимании, конечно, нельзя сравнивать с демократией в исламском мире, но если говорить о секуляризме, то Тунис, например, государство вполне светское, более того, фактически по каждому показателю, характеризующему человеческую деятельность, — от средней продолжительности жизни до охвата школьным обучением и детской смертности — Всемирный банк считает Тунис исключительно успешным в своем развитии. А по многим экономическим показателям Тунису удалось достичь такого уровня развития, который сравним с европейскими странами. Европейский семейный кодекс был здесь принят еще в 1956 году, сразу после достижения политической независимости. В этой стране действует министерство по правам человека, а ущемление женщины в правах преследуется по закону. Ислам, между прочим, не мешал Египту и другим арабским странам строить социализм. Очень показательно в этой связи ответила одна египтянка корреспонденту Euronews: «Мы выступаем не только против Хосни Мубарака, мы выступаем против предрассудков относительно нас». Другое дело, что сейчас многое будет зависеть от того, смогут ли новые политические силы (самоорганизовавшиеся через социальные сети) консолидироваться и сформировать свои уже реальные, а не виртуальные политические партии, упрочить их влияние и войти во власть с четкой программой дальнейшего развития страны. В противном случае изменен будет только политический фасад, но не властный механизм.

Николай: Марина Анатольевна, не видите ли вы увеличения угрозы новой Арабо-Израильской войны?

М.А.Сапронова: Палестинская национальная автономия в настоящее время остается, как ни странно, практически единственной спокойной территорией в арабском мире. Тот факт, что Иран может усилить свое влияние в регионе, Израиль, конечно, не может не беспокоить, так как в этом случае он остается один на один с противником, который контролирует «Хизбаллу» на севере, и ХАМАС на юге, чьи боевики уже отсалютовали «Кассамами» по территории еврейского государства. Многое в этой ситуации будет зависеть от Египта, но пока, как мы знаем, он подтвердил все союзнические обязательства, что, естественно, будут контролировать США, учитывая тот факт, что каждый третий доллар в египетской экономике — американский. Что касается продвижения процесса ближневосточного урегулирования, то, как мне представляется, сейчас как раз самое время для активизации роли всех посредников в этом процессе, что, видимо, и будет происходить в ближайшее время. Так что, думаю, никакой полномасштабной войны с Израилем не будет.

Фарид: Марина Анатольевна, в свете происходящих событий, каковы по-Вашему перспективы арабского светского национализма в странах Арабского Востока, либеральной и исламской оппозиции? Смогут ли, по Вашему мнению, различные политические силы создать «коалиционные правительства» и если да, то какие силы будут доминировать в них? Хотелось бы узнать Ваше мнение касательно стран в которых произошли революции (Египет, Тунис) и в которых ситуация на грани (Ливия, Йемен, Алжир).

М.А.Сапронова: Думаю, что перспективы вполне реальные, учитывая то, что на политическую арену активно вышла молодежь со своими «интернет-лидерами», что Египет уже проходил период светского национализма и помнит его как свой «золотой век» (недаром во время демонстраций можно было видеть портреты Гамаля Абдель Насера), а также то, что во время демонстраций во всех странах не было исламских лозунгов, а исламские партии не смогли даже частично взять ситуацию под свой контроль.

Уже сейчас видно, что ситуация во всех странах, где прошли или еще идут волнения, развивается по-разному: многое зависит от позиции армии, ее исторической роли в той или иной стране и лояльности к режиму и лично лидеру (в Тунисе армия сразу перешла на сторону народа, в Египте — в события не вмешивалась, в Ливии с восставшими воюют наемники из африканских стран). Политические партии, которые действовали в условиях практически однопартийных режимов (при формальной многопартийности), пока еще очень слабы, фрагментированы и аморфны, у них еще нет своей четкой структуры и программы дальнейшего развития страны, поэтому, видимо, в ближайшее время важную роль будут играть старые политические силы (ввиду наличия административного ресурса и политического опыта). В Египте решающая роль останется за армией, а ее представители, возможно, войдут во вновь созданные структуры. Однако арабское общество уже стало другим, поэтому дальнейший путь его политического развития — консенсус между разными политическими силами, ибо альтернатива ему — гражданская война, и это все понимают, так как рядом негативный пример развития Алжира в 1990-е годы, где шла кровопролитная война. Консолидация и создание коалиций — ключ к изменению политической системы и новой стратегии развития. Многое будет зависеть от того, какие юридические рамки будут созданы для политического процесса (речь идет о том, как сильно будут изменены конституции и избирательное законодательство) и как много свободы будет предоставлено средствам массовой информации.

Что касается стран, которые «на грани», — это не только Ливия, Йемен и Алжир, а еще Бахрейн, Марокко, Иордания, Мавритания, Саудовская Аравия… Дело в том, что в каждой стране есть свои социальные риски, но они имеют собственную национальную почву в каждой стране (шиитское население, которое требует своей идентификации в политической сфере; противостояние кланов; застывшая политическая надстройка при активной модернизации экономики и так далее). Это не означает, что во всех странах режимы падут, но совершенно очевидно следующее: чтобы избежать революционных ситуаций, правительства многих стран станут принимать срочные меры, связанные с трансформацией политических систем, которая, видимо, пойдет быстрее.

Сергей: Марина Анатольевна, какие меры мы можем применить во избежание иранского сценария в Египте, Ливии и Тунисе? Возможно ли на этой волне революционных настроений свержение исламистского режима в Иране? И как мы, россияне, оказались в ситуации, что сохранение шариатского государства в Иране — в наших интересах?

М.А.Сапронова: Иранский сценарий этим странам не грозит в силу того, что государства эти — не шиитские, как Иран, а суннитские, поэтому приход к власти аятоллы невозможен, и уже сейчас видно, что ситуация в каждом из них развивается по различным сценариям: в Тунисе не был нарушен конституционный режим, в Египте конституция приостановлена со всеми вытекающими последствиями, в Ливии уже наметились тенденции к децентрализации и военному вмешательству в ситуацию. В Иране шиитское духовенство смогло объединить под своим руководством протестное народное движение, а аятолла стал его символом. У суннитов духовенство и его лидеры играют другую роль, в ходе волнений в арабских странах, как все видели, не было выдвинуто ни одного исламского лозунга, а исламские партии не смогли даже частично взять ситуацию под свой контроль.

Что касается культуры, то уменьшить влияние на нее ислама невозможно, так как в мусульманских странах она является продолжением ислама. А усиление ислама в политической сфере будет зависеть от сил, которые встанут во главе государств, и от их понимания роли религии в государственном строительстве. Ведь зачастую даже провозглашение ислама государственной религией не мешает стране быть светской.

Роберт: Уважаемая Марина, Есть ли вероятность возникновения после революций в Египте, Тунисе и Ливии демократических режимов по «турецкой модели»? Вроде бы Турция подает неплохой пример арабскому миру. Если нет такого шанса, то почему? Спасибо

М.А.Сапронова: Все будет зависеть от желания и стремления элиты реализовать волю народа, уважать свободу выбора и демократически распределять властные полномочия. Но, чтобы обеспечить проведение свободных выборов, мало создать новую юридическую базу в виде принятия исправленной конституции — необходимо заставить старые элиты (которые никуда не исчезли после свержения Бен Али и Хосни Мубарака) поделиться властью, а для этого новые силы (как светские, так и религиозные), активизировавшие свою деятельность во время народных волнений, теперь должны искать точки соприкосновения, создавать союзы и коалиции с целью поиска новой стратегии политического развития. В этом смысле приход к власти в Турции Партии справедливости и развития может послужить примером свободного волеизъявления народа в рамках успешно функционирующего в Турции порядка смены власти.

Более того, исламская партия в Турции демонстрирует совершенно другой путь развития, нежели Иран (модель которого в арабском мире многих отпугивала своей радикальностью). Эрдоган и его сторонники показали, что политический ислам может быть разным, создав фактически модель либерального правления, в силу чего стали очень популярны в арабском мире.

Саммитхан: Уважаемая Марина Анатольевна!

Окажут ли влияние события в арабских странах на Центральную Азию? Если, да, то как?

М.А.Сапронова: С одной стороны, если начнется процесс резкой радикализации арабского региона, естественно, это может оказать свое негативное воздействие на Центральную Азию, но, с другой стороны, мне кажется неправильным говорить о каком-то непосредственном влиянии и автоматически переносить ситуацию в одном регионе на другой. В каждой стране свои собственные проблемы, своя культурная среда, специфика социальных и межконфессиональных отношений и, следовательно, свой механизм их разрешения.

Василий: Добрый день.

В какие-то 2 месяца прямо на наших глазах пали диктаторские режимы в тунисе, египте и уже почти наверняка в ливии. До какой-то степени можно понять это географической и этнической близостью тех стран. То что вспыхнуло в тунисе, передалось и соседям. Для людей весьма сильным стимулом является ближайший пример «если мой сосед смог, то чем я хуже».

Но возможно ли что подобный пример послужит стимулом и для географически удаленных стран с узурпированной властью: казахстана, туркменистана, белорусии, или все это слишком далеко, и не играет столь уж большого значения в глазах граждан чтоб сподвигнуть их действия?

М.А.Сапронова: Я думаю, что любой режим, независимо от географии, не имеющий механизмов обновления и ротации в высших эшелонах власти, в конечном итоге обречен на свое вырождение и силовую реставрацию. История Туниса блестяще это продемонстрировала: повторилась ситуация 1987 года, когда от власти был отстранен первый президент Туниса, 84-летний Хабиб Бургиба. Его так же обвинили в авторитаризме и монополизации всей власти, а ведь под руководством его партии в 1956 году Тунис пришел к политической независимости и добился серьезных успехов в 1960-е годы, тунисцы его боготворили, его именем названа центральная улица города. После прихода к власти Бен Али страна начала развиваться под лозунгами «перемен и реформ» и вышла на принципиально новый этап развития. За это в 10-летнюю годовщину своего правления президент Туниса получил звание «Лучший президент арабского мира». Однако в дальнейшем ситуация стала ухудшаться, а режим трансформироваться в авторитарно-бюрократическую, коррумпированную систему, Бен Али был смещен и обвинен в коррупции и авторитаризме. Все повторилось.

HM91: Марина Анатольевна, думаете ли вы что все эти революции в исламских государствах могут дойти до средне-азиатских стран, как Узбекистан? т. к. религия такая же.

Спасибо заранее

М.А.Сапронова: Думаю, что могут, хотя и не обязательно сейчас, и дело даже не в религии, а в комплексе назревших экономических, социальных и политических проблем, требующих своего разрешения. С развитием новейших технологий мир становится все более прозрачным, новое поколение молодежи — более образованным, оно имеет возможность обсуждать на интернет-форумах не только личные проблемы, но и любые политические события, задавать себе вопрос: «Почему мы так живем?» — и искать на него ответ.

Известное издательство The Wall Street Journal уже составило рейтинг стран, где ситуация может развиваться по арабскому сценарию: в этот список вошли 85 стран.

Естественно, не стоит полностью переносить ситуацию в арабских странах на другие регионы, так как вселенских революций в истории все-таки еще не было.

Денис: Марина, добрый день,

Возможно ли при нынешней динамике развития событий в арабском мире перенос идей неприятия неограниченных сроков нахождения у власти отдельных личностей и предполагаемый принцип наследственности в Европу, Америку. Также интересен Ваш прогноз дальнейшего развития стран северной Африки.

Заранее благодарю.

М.А.Сапронова: В Европе и Америке уже давно утвердился принцип сменяемости власти (если только это не английская королева, но, думаю, что ее статус в обозримой перспективе не изменится). А вот что касается мусульманской концепции права, то в соответствии с ней руководитель общины (халиф) несет личную ответственность за осуществление власти над общиной и вправе принимать любые меры для обеспечения ее интересов при условии соблюдения общепризнанных норм, принципов и целей мусульманского права в том виде, в каком они сформулированы авторитетнейшими мусульманскими правоведами. Поскольку политика халифа протекает в этих рамках, постольку, согласно официальной теории, он вправе требовать от мусульман беспрекословного повиновения своей власти. Поэтому так называемый «договор халифата» (договор мусульман с правителем об управлении) в принципе не ограничен сроком и действует до тех пор, пока халиф строго следует нормам мусульманского права. Если же устанавливается, что глава государства отступает от условий договора, то он должен быть смещен и община более не обязана ему подчиняться. Проведение референдума в арабских странах относительно продления срока полномочий главы государства (вопреки конституционным положениям) зачастую воспринималось как исполнение мусульманского принципа договора правителя с общиной, которая таким образом дает ему свое согласие на управление. Поэтому нахождение по нескольку сроков подряд глав государств в арабских странах — это, скорее, традиция, чем исключение.

Rosa Vetrova: Считаете ли вы существующий системный кризис в РФ (если вы согласны с тем, что этот кризис есть. Имеется в виду глобальная коррупция на всех уровнях власти, крайне низкое доверие населения к полиции, армии, судам и чиновникам всех уровней, сильное имущественное расслоение общества) признаком революционной ситуации подобной ближневосточным?

М.А.Сапронова: Что касается России. Коррупция есть — президент РФ сам неоднократно говорил о необходимости борьбы с ней на всей уровнях, поэтому не имеет смысла отрицать очевидное, равно как и то, что такая ситуация, как в арабских странах, по его же словам у нас «не пройдет». Наличие коррупции — недостаточное условие для революционной ситуации, особенно подобной ближневосточной. В арабских странах основным фактором данных событий стала их демография: около 70 процентов населения — люди моложе 25 лет, получившие образование и оставшиеся без работы, которые составили основную массу социального взрыва; а основным фоном событий явились уже давно зревшие не только экономические, но и социальные и политические противоречия, фактически застывший режим, во главе которого не одно десятилетие стояли руководители старше 70 лет. Российское общество продолжает стареть, а у российской молодежи другой культурно-образовательный опыт, более того, в соответствии с социологическим опросом сейчас около 70 процентов россиян в целом удовлетворены своей жизнью.

Игорь М.: Добрый день Марина!

Насколько события в арабском мире попадают под классическое определение «революции», то есть изменения в базисе или надстройке общества или это просто смена имен? Какие различия по странам?

М.А.Сапронова: Многополярным стал не только политический мир, но и идеологический. Есть разные теории революции, ленинская — только одна среди них. Есть теория, в соответствии с которой, революция — это восстановление старого, раз и навсегда данного порядка, но попранного несправедливым правителем. Можно вспомнить, например, французского мыслителя Алексиса де Токвиля, который еще в 1856 году сформулировал законы революционного развития, один из которых заключается в том, что с увеличением уровня благосостояния резко возрастает и уровень социальных притязаний (то есть революция может происходить и тогда, когда жизнь общества становится лучше, а не хуже).

Если говорить о революции в исламском мире, то они тоже имеют своих теоретиков и свои теории, которые сильно отличаются от революций на Западе, так же, как и сам Запад отличается от Востока (те же классики об «азиатском способе производства»), равно как и революции XXI века — от века XIX.

Думаю, что в арабских странах это самая настоящая революция, так как на выступление против правящего режима огромные народные массы толкнуло недовольство экономической обстановкой, а также огромным социальным разрывом между обществом и верхушкой, которая уже полностью потеряла контроль над ситуацией, при этом система безопасности (считавшаяся очень сильной и в Тунисе, и в Египте) вообще на сработала — значит, режим уже давно прогнил.

Александр: Здравствуйте, Марина Анатольевна. Жители арабских стран идентифицируют себя сегодня больше как «арабы» или как «египтяне», «сирийцы», «ливийцы» и т. д.? Актуально ли до сих пор такое понятие как «арабский мир»?

М.А.Сапронова: Идеи арабского единства были очень популярны в арабском мире в период национально-освободительных революций. Сейчас понятие «арабский мир» существует, скорее, как географическое название региона, где большинство населения исповедует ислам суннитского толка и говорит на арабском языке. В остальном арабские страны очень разные, и самоидентификация общества идет на становом уровне, хотя идеи арабского единства (их было много, но ни одна из них не воплотилась на практике, если не считать захват Северным Йеменом Южного и образование в 1991 году Йеменской Арабской Республики) продолжают существовать как историческое наследие и даже зафиксированы в некоторых арабских конституциях.

профессор: Уважаемая коллега!

Не смогли бы вы осветить в двух словах положение левых партий (и в частности коммунистических) в арабском мире и на ближнем востоке, в частности в Иране. Насколько они пользуются авторитетом в обществе и есть ли вероятность того, что в результате последних событий их авторитет укрепится.

М.А.Сапронова: Я уже говорила, что вполне возможно укрепление во власти новых политических сил, в том числе и левых. Говорить об усилении роли коммунистических партий, думаю, не приходится: в тех арабских странах, где они в свое время были популярны, они функционировали при сильной поддержке СССР, а после конституционных изменений в арабских странах 1990-х годов, откуда были изъяты все упоминания о социализме, партии эти также поменяли свое название и сильно трансформировались либо влились в другие партии под лозунгами демократии и социальной справедливости.

Евгения: Марина Анатольевна!

1. Как Вы думаете: Ливия последняя в этом списке революций?

2. Что послужило причиной революции именно в этой стране?

3. Каким Вы представляете будущее этой страны и ее диктатора Каддафи?

М.А.Сапронова: 1. Что касается других стран, то известное издательство The Wall Street Journal уже составило рейтинг стран, где ситуация может развиваться по ливийскому сценарию: в этот список вошли 85 стран.

2. Ливия (наряду с Алжиром) потенциально самая богатая страна в Северной Африке. Экспортируя энергоресурсы, она получила миллиарды евро, которые ливийский народ так и не увидел: они или промотаны, или осели на секретных счетах семьи Каддафи и его ближайшего окружения (которые сейчас уже заморожены в соответствии с решением Совбеза ООН). Кроме того, важно помнить, что как единое государство Ливия существует только с 1951 года, когда итальянцы, опираясь на поддержку ордена сенуситов, создавали королевство из трех разрозненных провинций, разделенных к тому же сотнями километров ливийской пустыни. Глава ордена сенуситов (по некоторым данным их в Ливии от 30 до 40 процентов) стал главой государства — королем Идрисом I. Муаммар Каддафи его сверг. Сейчас взорвалась восточная провинция Киренаика — это родина и исторический центр сенуситов, а Идрис в колониальный период был эмиром этой территории (недаром восставшие уже подняли монархический флаг), так что здесь просматриваются не только клановые, но и конфессиональные противоречия отдельных регионов страны.

3. Думаю, что Каддафи все-таки уйдет: применив оружие, ливийский лидер отрезал себе путь к отступлению; вместе с ним уйдет и «третья мировая теория», и ее материализация в виде такого государственного строя, как джамахирия, а страна, скорее всего, будет развиваться в русле создания либо федеративной, либо конфедеративной системы.

Владимир: 1. И всё-таки, почему такие волнения в Ливии, которую до этого эксперты считали «островком стабильности»?

2. Удалось ли кому-нибудь из специалистов предсказать эту волну революций до того, как она началась? Стала ли она неожиданностью, например, для Вас?

3. Кто следующий? Насколько реально подобное в Саудовской Аравии или ОАЭ?

М.А.Сапронова: 1. Для меня такие события также неожиданность. Особенно по сравнению со спокойным прошлым годом, когда самым ярким событием в арабском мире стали египетские акулы, которые покусали русских туристов.

3. Что касается Саудовской Аравии, то здесь ситуация особая ввиду роли этого государства на мировом рынке нефти и в мусульманском мире. С одной стороны, население Саудовской Аравии проживает в самых комфортных в мире условиях (саудовцы платят символические налоги, получают множество субсидий, жилье, медицинскую помощь, всем выпускникам высших и средних учебных заведений гарантировано трудоустройство, местным предпринимателям обеспечен доступ к дешевым кредитам). Король Саудовской Аравии носит и религиозный титул, а его власть опирается на семейный совет, совет улемов и совет шейхов. Тем не менее, и в этой стране есть свои социальные риски. Прежде всего — шиитское население, которое компактно проживает на востоке страны и вполне может активизироваться ввиду того, что Саудовская Аравия граничит с такими странами, как Ирак и Бахрейн, где шииты уже стали важным фактором политического процесса. Другая важная проблема — необходимость в скором времени передачи власти молодому поколению принцев. Дело в том, что, в соответствии с Основами системы власти (документ, который регулирует взаимоотношения между отдельными государственными структурами), главой государства могут быть только сыновья основателя королевства ибн Сауда (их у него было 34 от 14 жен). Нынешнему королю Абдалле 87 лет, наследный принц Султан 1928 года рождения. Новое поколение принцев — это около 6 тысяч человек из разных семей и кланов, и минимум 100 из них готовы побороться за власть. Еще в королевстве существует противостояние между так называемыми «консерваторами» и «либералами», которое стало следствием слишком быстрой модернизации традиционного общества. Это противостояние уже вылилось в крупнейшие антиправительственные мятежи в 1979 году, когда мятежники захватили Большую мечеть в Мекке и потребовали от правительства возвращения к нормам истинного ислама. В связи с событиями в арабском регионе политические противоречия в Саудовской Аравии также могут обостриться.

Андрей Викторович: Марина Анатольевна! Какова роль международных институтов в стабилизации обстановки на Ближнем Востоке? Почему бездействует ООН? Спасибо.

М.А.Сапронова: ООН уже не бездействует, ситуация в Ливии стала предметом обсуждения в ходе заседания Совета Безопасности ООН (СБ), проведенного 22 февраля за закрытыми дверями. Сейчас СБ уже принял санкции в отношении высшего ливийского руководства и ввел эмбарго на поставку оружия в эту страну. Если ситуация будет накаляться и создастся реальная угроза нефтепроводу, думаю, что ООН может предпринять и другие меры для охраны стратегически важных объектов на территории Ливии.

К сожалению, бездействует Лига арабских государств, которая в этой ситуации могла бы несколько скоординировать позиции арабских лидеров относительно происходящих событий. Но это лишний раз доказывает слабость этой региональной структуры, которая, видимо, уже выполнила свою миссию, а также то, что арабский мир не является монолитом и слишком сильны внутри него дезинтеграционные процессы, при этом каждая страна исходит из своих собственных геополитических интересов.

Михаил: Уважаемая Марина Анатольевна! Все последние события происшедшие в Тунисе, в Египте и в других арабских государствах, неминуемо приведут к массовым оттокам с этих «революционирующих» государств беженцев в Европу. Что могут предпринять в ЕС чтобы противодействовать массовому наплыву населения? И какая мера может быть принята нашим Правительством, дабы недопустить массового бегства жителей из этих стран? Ведь проблемы могут возникнуть не только в Европе, но и у нас, в России.

М.А.Сапронова: Для Европы сейчас главной проблемой становятся беженцы из всех североафриканских стран, в результате чего и без того довольно крупные мусульманские общины, проживающие в Европе могут значительно возрасти, что создаст дополнительную нагрузку на экономику этих стран и необходимость и дальше корректировать внутреннее законодательство.

Проблема еще и в том, что Европа сидит на ливийской нефтегазовой трубе, и сокращение поставок нефти может серьезно осложнить всю ситуацию и сильно замедлить экономический рост. Однако уже появились предварительные прогнозы относительно количества беженцев — называется цифра примерно в 300 тысяч человек. Но по сравнению с многомиллионной мусульманской диаспорой, которая уже обосновалась в Европе, это совсем немного.

Владмимр: Здравствуйте. Скажите, а может быть не стоит особо волноваться по поводу волны протестов на ближнем Востоке и в северной Африке. Для российской экономики это отличный способ получить несколько сот миллиардов долларов, а у политиков будет возможность получить новые сферы влияния в мире. Может стоит даже поддержать где-нибудь еще тлеющий огонек недовольства, или в долгосрочной перспективе это даст негативный эффект?

М.А.Сапронова: Мне сложно давать оценку экономической ситуации, но, судя по прогнозам экономических аналитиков, ситуация на рынке нефти (а именно прогнозируемое увеличение цены за баррель вплоть до 200 долларов) в дальнейшем ничего хорошего нашей экономике не предвещает, равно как и Западу, в результате чего могут быть заморожены перспективные энергопроекты. А что касается политиков, то здесь действительно могут появиться новые горизонты. В любом случае мы имеем дело с формированием совершенно нового Ближнего Востока (совсем не такого, как планировали США), а это значит, что и у Запада, и у России будет много новых возможностей для налаживания конструктивного диалога с арабскими властями и новыми политическими силами.

Анастасия: Извините, если вопрос немного не по теме.

Часто видела в прессе, как Турцию описывают в качестве достаточно демократичной страны.

Но как-то мне в руки попалась книга Орхана Памука «Снег». Если не ошибаюсь, действие происходит в 90-х годах. Так где же там демократия? Получается, что одна сплошная исламизация?

И второй момент насчет Турции. Приезжающие в Германию турчанки, которых потом свои же убивают из мести, за «западный образ жизни» — все это тоже указывает на огромную роль ислама в сознании турков.

А что Вы думаете по этому поводу? Турция все-таки на пути демократизации или исламизации?

М.А.Сапронова: Книгу, к сожалению, не читала. То, что ислам продолжает оказывать влияние на традиционное общество — бесспорно, модернизация этого общества по современному образцу идет, но медленно и в соответствии с собственной логикой. Что касается традиционных семейных укладов и стереотипов поведения в семье, то существуют они не только в исламском обществе. Если Вам интересен вопрос, связанный с положением в обществе мусульманской женщины, очень рекомендую Вам книгу известного ученого, философа и культуролога из Казани Г. Р. Балтановой «Мусульманка». Книга написана в литературной форме, очень живо, образно, главное — научно! На основе широкого анализа конкретных фактов показано положение женщины в исламском обществе с момента его возникновения до настоящего времени.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Lenta.ru
Распечатать страницу