Встреча Путина и Лукашенко: что дальше?

17.03.11
Эксклюзив

Встреча Путина и Лукашенко: что дальше?

Эксперты МГИМО: Коктыш Кирилл Евгеньевич, к.полит.н.

15 марта в Минске состоялась встреча Владимира Путина с Александром Лукашенко. По итогам переговоров Россия согласилась предоставить Беларуси кредит (около 6 млрд. долларов) на строительство первой белорусской АЭС. По оценкам белорусских властей, на строительство в Островце атомной электростанции и необходимых объектов инфраструктуры требуется 9 миллиардов. Именно столько и надеялся получить Лукашенко. О том, где белорусский президент будет искать недостающую сумму, и о состоянии белорусской экономики в целом, мы поговорили с постоянным автором «Экспертов МГИМО», доцентом кафедры политической теории Кириллом Коктышем.

— Кирилл Евгеньевич, где белорусский президент возьмет недостающую сумму?

— Похоже, что белорусской стороне придется пересматривать смету в сторону ее сокращения. Россия, выдавая кредит на 6 млрд. долларов, исходит из стоимости аналогичной АЭС, уже сооружаемой в Калининграде. Однотипные объекты, сооружаемые из одних и тех же российских комплектующих и расположенные фактически по соседству, в одной и той же климатической зоне, в принципе не могут отличаться по себестоимости на одну треть, тем более когда треть, как в данном случае, — это три миллиарда долларов. Иное невозможно объяснить ни технологическими, ни политическими причинами, и выдача кредита, скажем, на 9 млрд. долларов ставила бы под серьезный удар российское руководство, как раз начавшее инициировать новый закон о противодействии коррупции.

Вероятность же привлечения остальных запрашивавшихся Минском трёх миллиардов со стороны выглядит нереалистичной. Так, трудно представить, чтобы Запад стал фактически кредитовать Росатом (который является главным подрядчиком в строительстве АЭС), перед этим получив от Росатома сигнал об отсутствии необходимости в такого рода кредитовании. Не менее проблематичным представляется и привлечение средств Минском не под проект АЭС: отношения Минска с глобальными финансовыми институтами в том виде, в каком они сложились после событий 19 декабря 2010 года, в принципе не позволяют ему рассчитывать на возможность сколь-нибудь легкого привлечение средств.

— Как белорусское население относится к строительству АЭС? Имеет ли место общественная дискуссия о целесообразности и безопасности этого строительства на фоне взрывов на «Фукусиме-1» в Японии и 25-летия взрыва на Чернобыльской АЭС?

— Об этом очень сложно судить. Проблема тут в том, что Беларусь сегодня фактически находится вне социологического пространства, когда ни одно количественное исследование не даст надежного результата. И дело тут даже не в том, что социологическая деятельность относится в Беларуси к разряду лицензируемых государством. Так, например, в СССР классические количественные социологические опросы были бы априори бессмысленны, поскольку речь там шла о довольно специфическом дискурсе общественного сознания, когда любые цифры мало что могли сказать о его реальных установках и динамике.

При этом дискуссии, конечно, будут, и их развертывание, очевидно, впереди. Правда, разворачиваться они будут в глобальном информационном пространстве, и пока их сдерживает лишь незаконченность ситуации с Фукусимой-1. Остается непонятным, удастся ли предотвратить катастрофу, или все предпринимаемые ныне героические усилия по охлаждению ядерных реакторов окажутся напрасными. Беларусь, равно как и Россия, не сможет игнорировать эти дискуссии и, таким образом, вопрос о целесообразности строительства белорусской АЭС еще неоднократно окажется в центре общественного внимания.

Кстати, отметим, что глобальный кризис, породив падение мировых рынков, вызвал заметное снижение белорусского экспорта, а соответственно, и снижение объемов производства. Вследствие этого потребление электроэнергии упало примерно на те объемы, которые должна будет производить белорусская АЭС. Иными словами, говорить о наличии энергетических предпосылок для строительства атомной электростанции сегодня не приходится.

— Ресурс www.gazeta.ru утверждает, что «экономика Белоруссии находится на грани краха» из-за стремительной инфляции, резкого сокращения золотовалютных резервов, роста цен на продовольствие и других проблем. Насколько оправданы подобные заявления?

— Сегодня, в условиях глобального кризиса, информация о реальном состоянии дел в экономике является закрытой и в куда более демократичных политсистемах, нежели белорусская. Соответственно, судить об этом возможно лишь на основе косвенных данных, которых всегда может быть недостаточно.

Тем не менее, отметим, что глобальный кризис, роняя рынки, больнее всего бьет по экспортоориентированным экономикам, к числу которых относится и Беларусь: порядка 80% производимой ею продукции должно, по идее, реализовываться за пределами страны. С началом кризиса Беларусь потеряла примерно половину своего рынка и, насколько можно судить, пока не восстановила свои позиции. Падение экспортных доходов до сих пор компенсировалось интенсивным кредитованием: Минск брал деньги везде, где только была возможность, и расходовал их в первую очередь на поддержание критичного для стабильности социального статус-кво. Однако уровень закредитованности сегодня уже весьма высок.

Кроме того, начало текущего года уже было отмечено снижением уровня российских энергетических дотаций: условия, на которых в этом году в Беларусь поставляется российская нефть, в результате расходятся с имевшимися на момент заключения соглашения ожиданиями Минска примерно на 900 млн. долларов в год — и не в пользу Минска.

Можно предполагать, что в дальнейшем получение российской энергетической дотации Минском станет еще более проблематичным. Так, с планируемым на сентябрь этого года введением в эксплуатацию нефтепровода БТС-2, который пустит нефть вокруг Беларуси, сегодняшняя взаимная зависимость Минска и Москвы в экспорте российских энергоресурсов на Запад конвертируется в одностороннюю зависимость Минска от Москвы. Как тогда будет обстоять дело с российским взносом в белорусскую казну, который составляет до трети белорусского бюджета — вопрос открытый, на который сегодня однозначного ответа просто нет.

Все это, разумеется, выливается в некоторый уровень тревожности в плане самоощущения белорусского общества.

— В начале недели распространились слухи о возможной девальвации белорусского рубля. Действительно ли существует угроза резкого падения стоимости рубля по отношению к евро и доллару?

— Эти слухи, как известно, были опровергнуты Петром Прокоповичем, главой белорусского Нацбанка. Однако отметим, что девальвация собственной валюты по отношению к валютам торговых партнеров — едва ли не старейшая в мире финансовая технология удешевления собственного экспорта. Она позволяет повысить конкурентоспособность своей продукции, правда, за счет снижения покупательной способности собственного населения.

Вряд ли гипотетическая девальвация белорусского рубля может сколь-нибудь повысить конкурентоспособность белорусского экспорта на Запад: туда в основном поставляются продукты нефтепереработки, и без того номинированные в долларах. Однако теоретически она может несколько улучшить положение дел на российском направлении, куда поставляется промышленная продукция и пищевые продукты.

Пока валютные меры белорусского Нацбанка свелись к ограничению объемов валюты, которая может быть приобретена участниками внешнеэкономической деятельности. Окажется ли этот шаг достаточным для стабилизации ситуации — покажет время.

— Как можно оценить состояние отношений Александра Лукашенко и Владимира Путина на сегодняшний день? Повлияли ли на итоги встречи 15 марта освобождение двух граждан России, задержанных за участие в демонстрациях 19 декабря, и хвалебная речь Лукашенко в адрес Путина в интервью The Washington Post?

— Дело в том, что на отношения Владимира Путина и Александра Лукашенко давно уже слабо влияет любая сиюминутная конъюнктура, будь то события или заявления: эти отношения как бы вне повседневности. При этом они стабильно непросты, и для них характерно отсутствие взаимного доверия, которое делало бы возможным устойчивую и продуктивную кооперацию.

Собственно, именно это недоверие и обусловило многомиллиардные вложения России в строительство БТС-2 и в «Северного потока», т. е. в обходных газо- и нефтепроводов, в значимой мере ликвидирующих транзитную зависимость России от Беларуси и Украины. Ведь это означает, что возможность восстановления доверия оценивалась российским руководством как еще более затратная — или как принципиально недостижимая.

На этом фоне совершенно очевидно, что комплименты белорусского президента Путину в интервью «Вашингтон пост» едва ли могли на что-нибудь повлиять, и вряд ли повлияли. Трудно даже придумать, какое событие или фактор вдруг могли бы способствовать возникновению доверия между российским и белорусским руководством после того, как в течение почти шести лет, с 2006 года, шло институциональное — в виде строительства продуктопроводов — закрепление недоверия.

А вот ухудшение ситуации как раз всегда возможно. И таким фактором как раз и могло стать дальнейшее «подвешивание» ситуации с российскими гражданами, задержанными за участие в событиях 19 декабря. Очевидно, что без этого своеобразного мессаджа Минска Москве вряд ли вопрос об АЭС вообще оказался бы включенным в повестку дня. Равно как под вопросом мог оказаться и сам визит Путина в Минск на заседание Союзного Совмина.

— Насколько протесты и революции в арабских странах (и особенно события в Ливии) сыграли Лукашенко на руку? Ведь внимание мировой общественности переключилось с него на Каддафи и других арабских лидеров.

— Трудно утверждать, что белорусский президент может выигрывать от событий в Северной Африке и, в частности, в Ливии. Пока развитие событий в арабских странах продемонстрировало низкую легитимность «вечных» правящих элит, и потенциально высокую нестабильность нефтяных экономик, к которым относятся все так или иначе охваченные волнениями страны. Ведь совершенно очевидно, что волнения на Ближнем Востоке не прекратятся, даже если Каддафи со дня на день сможет полностью подавить восстание. Так, уже начал демонстрировать нестабильность и Бахрейн, несмотря на осуществленное в течение нескольких последних недель экстренное десятимиллиардное вливание в социальные программы. Очевидно, что элитам всех этих стран нужно будет найти совершенно иные, радикально отличные от сегодняшних, основания своей легитимности — иначе они попросту перестанут быть элитами. И эти основания явно не будут ни силовыми, ни монетарными — оба они уже продемонстрировали ограниченность своего применения.

В этом плане события в Северной Африке в принципе не могут быть «на руку» никаким иным правящим элитам, поскольку актуализируют вопрос о легитимности в условиях кризиса действующих элит в принципе, безотносительно их страновой «прописки».

— 12 марта руководители белорусских диаспор за рубежом приняли обращение белорусской интеллигенции к главам государств ЕС и членам Совета Европы, в котором осуждаются санкции, введенные Евросоюзом «против белорусского народа». Насколько это обращение отражает реальные настроения в белорусском обществе?

— «Бацькаўшчына» — организация, объединяющая все зарубежные белорусские диаспоры — не принимала никаких заявлений. Более того, насколько известно, не делали таких заявлений и сами диаспоры. Поэтому тут, кажется, куда более уместно говорить о пиар-акции, не очень хорошо продуманной и подготовленной, нежели о настроениях диаспор и о настроениях в белорусском обществе.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу