Сила есть. Ума не надо?

11.04.11
Эксклюзив

Сила есть. Ума не надо?

Сила есть. Ума не надо?

Комплексный характер внешнеполитического прогнозирования в современном мире диктует правила игры как для теоретиков мировой политики и международных отношений, так и для практиков. Однако зачастую правильные и теоретически обоснованные выводы экспертов в интерпретации политиков становятся инструментом воздействия, лежащим вне морали и правового поля. Пример тому — замысловатый ливийский сюжет, ставший волею лидеров Североатлантического альянса политическим он-лайн блокбастером.

Откуда же исходят инициативы подобных взрывоопасных авантюр? Казалось бы, все правительства имеют при себе огромный штат аналитиков и специалистов по странам, вызывающим живейший внешнеполитический интерес, и обращаются к ним за рекомендациями. Как правило, советы экспертов не выпадают из процесса принятия политических решений, но Соединённые Штаты и, что ещё более поразительно, Франция в случае с Ливией пренебрегли не только рекомендациями экспертного сообщества, но и здравым смыслом. Тем не менее, списывать происходящее на очередную оплошность США было бы нерационально. Куда более убедительно выглядела бы попытка понять, почему в последние годы США, чьё надуманное лидерство постепенно тает в лучах могущества Китая, продолжает идти по заведомо неверному пути «экспорта демократии».

Начать стоит с анализа компонентов политического веса на международной арене той или иной страны. Попытки систематизировать элементы, формирующие могущество государства, и свести их в одну формулу предпринимались военными экспертами начиная с 1950-х годов[1]. Очевидно, что в период «холодной войны» проблематика адекватного и достоверного подсчёта коэффициента национальной мощи вызывала наибольший интерес в научных и военных кругах США, а также Германии и Великобритании. Первые попытки вычислить искомый коэффициент в большинстве своём отражали лишь количественные показатели (такие, как численность населения, производство стали, добыча нефти и угля и общие экономические возможности страны, выраженные в основных экономических показателях). Впрочем, в одной из первых интерпретаций формулы национальной мощи профессор Принстонского университета, советник правительства США Клаус Кнорр включил в это понятие и качественный показатель способности страны в кратчайшие сроки провести военную мобилизацию. Стоит отметить, что для Соединённых Штатов, чья экономика находится во взаимозависимости с колоссальной военной машиной, чрезвычайно важным является именно этот фактор: наличие огромного количества баз по всему миру позволяет быстро мобилизовать контингент для начала очередной военной операции, скрытой целью которой в любом случае будет борьба за ресурсы или экономические выгоды. Таким образом, можно сделать вывод, что формулы комплексной государственной мощи, учитывающие исключительно количественные показатели, больше подходят для оценки ресурса hard power («жёсткой силы»), а формулы, включающие в себя не только количественные, но и качественные показатели, могут использоваться для оценки имеющихся у страны ресурсов hard power («жёсткой силы») и soft power («мягкой силы»), а также их пропорционального соотношения. В этом отношении удобна формула сотрудника ЦРУ Рэя Клайна[2]:

P = (Pp + Mp + Ep) x (Sa + Sw)

P — комплексная государственная мощь;

Pp — потенциальная мощь (территория и население);

Mp — военная мощь;

Ep — экономическая мощь;

Sa — коэффициент стратегических целей государства;

Sw — воля к достижению целей национальной стратегии.

Данная формула была выведена в 1975 году, поэтому, несмотря на отражение важных для ресурса soft power компонентов национальной стратегии и стратегической воли, нельзя утверждать, что формула Рэя Клайна остаётся универсальной и в настоящее время. Куда более предпочтительной выглядит формула китайских военных специалистов, обратившихся к данной проблематике на излёте «холодной войны», когда стало понятно, что существующая система уже не является жёстко биполярной, скорее, имеет место биполярная многополярность, которую формируют стремительно возникающие новые центры силы, тяготеющие к тому или иному крупному полюсу. В любом случае, предугадывая недолговечность существующего миропорядка, китайские эксперты предложили собственный вариант формулы комплексной государственной мощи, получивший своё развитие в середине 1990-х годов, когда КНР уже уверенно чувствовала себя на международной арене. Данная формула отличается детальной проработкой и учётом всех возможных компонентов и отвечает реалиям внедрения в набор внешнеполитических инструментов ресурса soft power: она включает в себя 8 основных факторов и 64 дополнительных показателя, в том числе «мягкий» показатель степени научной обоснованности принимаемых политических решений.

Для периода 1990-х — середины 2000-х годов подобный набор критериев мог бы считаться идеальным, поскольку наряду с растущим количеством локальных конфликтов, в которых использовался в основном ресурс hard power, стремительный экономический рост Китая спровоцировал появление такого тренда в мировой политике, как наращивание экономического присутствия за пределами собственной страны и негласное деление мира на сферы экономического влияния (воплощение soft power). Помимо роста экономики Китая этому способствовали последствия распада СССР, в частности, свёртывание Россией экономических программ в тех странах, с которыми сотрудничал Советский Союз, и которым он оказывал экономическую поддержку, что дало возможность Соединённым Штатам и новым региональным центрам силы реализовывать свой потенциал «мягкой силы».

Однако в настоящее время даже китайская формула комплексной государственной мощи не может претендовать на универсальность, несмотря на то, что сильнейшие державы мира продолжают соревноваться в искусстве применения «мягкой силы» (примером тому может служить проникновение Китая на рынки стран Латинской Америки и Африки и попытка США наверстать упущенное, воплотившаяся в недавнем турне Обамы по Латинской Америке). В современных условиях для составления «рейтинга» стран необходима формула комплексной государственной мощи, которая отражала бы не только традиционные для внешней политики ресурсы «жёсткой» и «мягкой» силы, но и новый подход, выразившийся в умелом сочетании компонентов этих двух ресурсов, называемом smart power («умная сила»). Любопытно, что до сегодняшнего дня военные эксперты и политологи рассматривали формулу комплексной государственной мощи исключительно с точки зрения комплекта количественных и качественных показателей, но без учёта деления внешнеполитического потенциала страны (а, соответственно, и её международного веса) на три силовых ресурса.

Какие же показатели, в таком случае, должна включать в себя новая версия формулы комплексной государственной мощи? На наш взгляд, для отражения ресурса «умной силы» необходимо учитывать не только стандартные для всех прежних формул количественные индикаторы, но и такие сложные для вычленения факторы, как степень влиятельности государства в ключевых международных организациях, дипломатические возможности по предотвращению конфликтов (в том числе, квалификация дипломатов), минимальные темпы перевооружения страны (в компаративном анализе с темпами прироста/удвоения ВВП). Можно также выделить индекс легитимности власти, поскольку он отражает степень стабильности внутри страны и косвенно влияет на показатель сплочённости населения и его способности к мобилизации.

Тем не менее, несмотря на отсутствие формулы, достоверно подтверждающей наличие у какой-либо страны действенного и наиболее сильного ресурса «умной силы», создаётся впечатление, что Соединённые Штаты уже поставили себя на первое место по коэффициенту smart power, поскольку есть все основания полагать, что французская инициатива военного вмешательства в Ливии стала продуктом умелого внушения со стороны Вашингтона. И всё же ещё неизвестно, что окажется решающим фактором в международной расстановке сил по формуле комплексной государственной мощи: неловкие попытки США задействовать smart power, или следование Китаем доктрины «недеяния», позволяющей ему одновременно оставаться в стороне от конфликтов и держать руку на пульсе мировой политики.


[1] Подробнее о формулах комплексной государственной мощи см. Балахонцев Н., Кондратьев А. Зарубежные методы оценки потенциала стран// Зарубежное военное обозрение, 2010, № 11. С.101–104.

[2] Балахонцев Н., Кондратьев А. Зарубежные методы оценки потенциала стран// Зарубежное военное обозрение, 2010, № 11. С. 102.
Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу