МГИМО всегда давал социальный лифт

31.05.11

МГИМО всегда давал социальный лифт

Эксперты МГИМО: Торкунов Анатолий Васильевич, д.полит.н., академик РАН, профессор

Система российского высшего образования постоянно находится в центре внимания высшего политического руководства страны. Это неудивительно — задачи модернизации экономики РФ можно решать лишь с опорой на высококвалифицированные кадры. При этом особое внимание традиционно уделяется наиболее известным и респектабельным российским вузам. С ректором одного из таких вузов, МГИМО (У), академиком РАН, членом коллегии МИД России Анатолием ТОРКУНОВЫМ беседуют шеф-редактор издания «ВВП» Сергей Ильин и генеральный директор Валерий Левин.

— Анатолий Васильевич, уже через несколько месяцев российские вузы начнут прием новых студентов. Какова специфика поступления в такой известный и престижный вуз, как МГИМО?

— Мы набираем почти полтысячи человек на так называемые бюджетные места и примерно столько же — на места с оплатой за обучение. Для нас весьма лестно и приятно, что примерно четвертая часть бюджетников — ребята, которым не требуется сдавать вступительные экзамены, поскольку это победители всероссийских олимпиад. Подчеркну: речь идет о всероссийских олимпиадах, а не тех, которые организует сам вуз. Среди них более 40% всех победителей по истории, столько же по праву, 20% победителей по литературе. Это очень мотивированные, интересные ребята, и они выбирают наш вуз, хотя могли бы выбрать любой другой — по закону их должны принять.

В целом я сам за олимпиады, но сегодня сложилась парадоксальная ситуация: многие вузы, в свое время рьяно выступавшие за введение ЕГЭ, принимают 60% абитуриентов по итогам своих собственных олимпиад. У нас тоже есть олимпиады, прежде всего «Умницы и умники», но по ее итогам мы принимаем без экзаменов только восемь победителей. Есть олимпиада, которую мы проводим совместно с газетой «Известия», победители которой (32 человека) получают 100 баллов по профильному предмету. Я считаю, что если введен ЕГЭ как главное мерило, то, видимо, все-таки надо ребят ориентировать на его успешную сдачу. Иначе какой был смысл его вводить?

— Получается, что 80% поступивших на бюджетное отделение — это поступившие по результатам ЕГЭ, а не олимпиад?

— Именно это я и имел в виду. Поэтому хочу воспользоваться случаем и, зная, что журнал читают родители, сказать: хороший ЕГЭ, хорошая школьная подготовка — это залог успеха при зачислении к нам в университет. У нас высокие нормативы по ЕГЭ, вторые в стране после МФТИ. Для бюджетников 85 ± балл, для договорников проходной балл существенно ниже (порядка 74), но это тоже немало.

Учеба по договору — для тех, кто располагает финансовыми возможностями или готов взять кредит. Банковское кредитование наши студенты используют достаточно широко: из тех, кто обучается сейчас, им воспользовались почти 100 человек.

Как у ведомственного, мидовского, вуза у нас сохраняется дополнительное испытание по иностранному языку, которое сдается наряду с ЕГЭ. С чем это связано? Во-первых, для нас очень важно проверить способность человека заниматься иностранным языком в дальнейшем, поскольку у нас изучают два иностранных языка. Если в школе человек имеет пятерку, он, как правило, в любом случае сдает нормально — не на пятерку, так на четверку. Но бывает, что оценки ЕГЭ и нашего испытания ощутимо не совпадают. В прошлом году у нас был случай, когда у человека по ЕГЭ было 100 по языку, а испытание он сдал на 21 балл. Я сам смотрел эту работу — провальная, чисто двоечная. По поводу уровня проводимого по этому предмету ЕГЭ в данном регионе хочется выразить сожаление.

Но есть и второе, очень важное обстоятельство. ЕГЭ сегодня существует только по четырем языкам — английскому, французскому, немецкому, испанскому. К нам же в институт сдают китайский, корейский, хинди, арабский, турецкий. И сдают ребята, которые аттестованы по этим языкам в школе.

— И как решается этот вопрос?

— Они должны иметь результаты ЕГЭ по одному из четырех языков (например, по английскому), а у нас сдать в качестве вступительного испытания язык, изучаемый в школе. В результате идет сложение результатов ЕГЭ по трем предметам плюс результат вступительного экзамена. Все они измеряются по стобалльной системе, так что сделать это очень несложно. Таких ребят довольно много; они продолжают изучать те языки, которые сдавали в качестве вступительного экзамена. В частности, мы очень гордимся своими китаистами. Они занимают первые места на всех конкурсах, и уже который раз подряд наш представитель занимает первое место в качестве некитайского студента, говорящего по-китайски, на конкурсе в КНР. Я встречался с победителями — очень интересные, хорошие ребята. Как правило, они уже в школе начали учить китайский. А у нас это дает возможность очень продвинуться уже в студенческие годы. Например, парень, о котором я сказал выше, Григорий Жигарьков, получил звание «посланник китайского языка». По мнению МИД, он уже сегодня может выступать синхронистом на высоком уровне, будучи студентом четвертого курса — случай уникальный.

У нас в Москве сегодня несколько школ с китайским языком, они выпускают хороших ребят. Похоже, что скоро таких школ будет уже пять. Есть интернат с хинди, две школы с корейским… И для нас очень важно этих ребят не упустить, а сделать так, чтобы они на выходе становились прекрасными специалистами, которые могли бы при необходимости «синхронить», вообще свободно говорить на языке, переводить и т. д.

— Традиционно, еще с советских времен, МГИМО считается одним из самых престижных вузов страны. При этом принято считать, условно говоря, что это место обучения представителей социальных верхов. Можно ли сказать, что сейчас ситуация изменилась и шанс поступить есть у представителей самых разных ступеней социальной лестницы?

— МГИМО всегда был вузом, который давал социальный лифт представителям разных сословий. Мифологемы, которые складывались, не вполне справедливы, а связаны они с тем, что просто было много слишком заметных людей. Например, у нас на курсе учился сын Гришина, первого секретаря московского горкома КПСС. Но при этом забывается, скажем, что 30% ребят, которые у нас тогда учились, пришли из армии и первый семестр вообще ходили в гимнастерках, потому что у них не было другой одежды.

В период афганской трагедии и возвращения наших ребят из Афганистана МГИМО занимал первое место среди российских вузов по их приему в число студентов — больше, чем в МГУ, в котором в 15 раз больше студентов. Да, были дети представителей советской номенклатуры, но в 1969 году было даже принято специальное постановление секретариата ЦК КПСС, согласно которому 60% обучающихся в МГИМО должны были быть либо рабочими, либо выходцами из семей рабочих и крестьян. И за этим, кстати, очень жестко следили.

Я уже почти 17 лет член коллегии МИД; каждый раз заседание коллегии начинается с кадровых вопросов. Открываешь личный листок учета кадров — назначаемых послов, генконсулов — большинство из них окончили МГИМО. И что мы видим?.. Во-первых, 60% — это немосквичи. И у всех в анкете стоит либо служба в армии, либо работа на предприятии. Скажем, работал слесарем — и не в Москве слесарем, а в Красноярске. Или в Донецке на шахте работал. Но мифологема устойчива: сколько бы я обо всем этом ни говорил, некоторые скептически настроенные читатели, слушатели и телезрители утверждают: «Ну, это все ректор заливает».

На сегодняшний день 46% студентов немосквичи. У нас 1750 мест в общежитии, и там нет ни одного свободного места. Уверен, что выходцы из зажиточных семей нашли бы возможность оплатить проживание в съемных квартирах. А вот ведь: нет ни одного места в общежитии. Кстати, общежитие хорошее. Не хуже, а то и лучше, чем в Западной Европе, — все чистенько, удобно для проживания.

В общем, насчет этой мифологемы хочу сказать: вы сдайте ЕГЭ хорошо — и не надо никаких влиятельных родственников и знакомых. Но у нас инерционное сознание, мифам охотно верят. Все это не значит, что нет «богатых». 50% мы принимаем на договорной, платной основе. Деньги немалые, потому что программа обучения очень дорогая. У нас еще и 600 предпринимателей учатся на разных программах дополнительного образования, это уже не дети, а взрослые люди. Это надо понимать, когда говорят о дорогих автомобилях на нашей стоянке, которые так любят фотографировать журналисты.

— Мы сегодня видели, как туда подъезжали машины с мигалками…

— Ну, с мигалками — это, возможно, кого-то из детей подвозят, а может, и кто-то из начальников едет. У нас европейский учебный институт, который занимается переподготовкой чиновников уровня как среднего, так и выше среднего. Так что это нормально, я считаю, если в институт стремятся люди разных возрастных категорий, в том числе люди уже состоявшиеся. Это свидетельствует о качестве образования.

— Еще одни момент: а если человек поступил в МГИМО и дальше не особо занимается учебой?

— Только по итогам зимней сессии я отчислил 142 человека. 70% из них, 100 человек, — это ребята, которые учились здесь по договору, «платники». Так что эти деньги мы потеряли, что, конечно, обидно.

Разумеется, жесткие требования предъявляются не только к обучающимся по договору. Бессмысленно поступать с нечестным результатом ЕГЭ, все равно вылетишь на первом курсе. Вот с первого курса мы отчислили сейчас порядка 30 человек, но и с третьего курса очень много. На сегодняшний день, в силу ряда причин (справки и т. д.), еще человек 50 «в списке». Иными словами, за время учебы мы отчисляем порядка 15% поступивших, а иногда и больше.

За учебу здесь надо бороться. Это не просто поступить и думать, что ты «вошел в клуб».

Преподаватели, надо сказать, в основной своей массе жесткие и принципиальные, но при этом человечные. Положим, сейчас представляют девочку на отчисление, одна задолженность у нее, но не сдала она ее три раза, я выяснял. Кстати говоря, я в каждом случае стараюсь выяснять у декана, в чем дело. Девочка развелась только что. У нее, так сказать, семейная драма. Я разрешил ей продлить сдачу до 1 мая. Да, в этом есть известное нарушение, но мы ведь люди живые. Девочка хорошо училась, не прогуливала, но бывает же такой обвал в семье, в жизни, но нельзя же ребенка наказывать за это, надо дать ему возможность прийти в себя после эмоционального срыва.

— То есть сейчас развенчиваем еще один миф… Миф о том, что система МГИМО традиционно, с советских времен, связанная с системой МИД, отличается крайней бюрократичностью и бездушностью…

— Нет. Бездушностью она не отличается. Каждый конкретный случай отчисления тщательно изучается. Другое дело, что, конечно, есть ребята, которые вообще не понимают, зачем поступили. Вот им здесь делать нечего. И это не только платники. К сожалению, есть и бюджетники. Их куда меньше, конечно, — 35% от отчисляемых. Некоторые переоценивают свои возможности. У некоторых могут случиться какие-то семейные драмы, проблемы по месту жительства. И получается, что семестр прогулян. Можно подготовиться и сдать экономтеорию, менеджмент, управление ресурсами, посидеть ночами, как мы все в свое время сидели. Но вот язык ты за ночь все равно не подготовишь. Если ты пропустил месяц или полтора — все, до свидания.

— Лето — пора не только приема новых студентов, но и новый выпуск…

— Должен сказать, что для нас это время хоть и напряженное, но приятное. Мы провожаем выпускников, и как всегда это очень эмоциональное, очень доброе и приятное событие, потому что к моменту выпуска у студентов уже формируется устойчивое отношение к институту. И мы всегда видим на выпуске и слезы, и слова благодарности, и много добрых эмоций, и это нас всегда трогает. Большинство выпускников, оканчивая университет, уже знают, где они будут работать. Многие из них проходили практику в тех или иных организациях, компаниях, общественных структурах и зарекомендовали себя соответствующим образом; на них есть запросы, просьбы, либо они уже сами достигли договоренности о работе. Студенты, которые идут в госструктуры, в частности в МИД, принимают участие в отборочных турах и к моменту выпуска тоже знают, попадут ли они на работу в эти структуры. Поэтому здесь налицо удивительное сочетание, с одной стороны, прощания, а с другой — ожиданий новой взрослой жизни.

— Анатолий Васильевич, не могли бы вы обрисовать вкратце перспективы развития МГИМО?

— Наш университет — современный, он соответствует параметрам любого продвинутого мирового университета. Но мы не входим в сотню по рейтингу Times: во-первых, МГИМО не классический университет, а во-вторых, у нас по понятным причинам нет нобелевских лауреатов. Тем не менее сам факт, что мы имеем совместные магистерские программы с ведущими европейскими университетами, свидетельствует о том, что мы работаем с ними наравне. И с французами, и с немцами, и с итальянцами, и с норвежцами, и с американцами.

— А как эти программы международного сотрудничества отражаются на процессе обучения студентов?

— Совместных программ в части бакалавриата у нас нет. Студенты, я считаю, должны получать базовое образование. Но ребята имеют возможность в рамках болонской системы (и не только) провести семестр или год в одном из партнерских вузов. Около двух сотен наших студентов учатся в вузах по всему миру.

В магистратуре ситуация уже иная, там это носит системный характер: год учитесь здесь, а год в братской магистратуре, в Париже, в Лейпциге, в Милане, в Нью-Йорке, в Флоренции.

При этом все делается на основе взаимности и равноправия — не то что просто нас там обучают. Если программа идет здесь, значит, немцы, французы, норвежцы именно здесь и учатся. С французами она на французском языке, с немцами — на немецком, со всеми остальными она на английском. У нас есть англоязычная программа Eurasian politics. Там учатся только иностранцы (правда, в последние годы есть заявления от российских граждан, которые хотят пройти магистерскую подготовку на английском), они специально приезжают на эту программу.

Программы совместной магистратуры у нас имеются не по всем направлениям, но по меньшей мере пятая часть наших студентов ее точно проходит и получает двойные дипломы. При этом каждый год мы открываем новые программы: так, в этом году — совместную магистратуру с Флорентийским университетом.

— Выпускники МГИМО не прекращают контакты с университетом. Какие формы это приобретает?

— У нас очень мощная ассоциация выпускников — на мой взгляд (и не только, разумеется), одна из лучших в стране. У ассоциации прекрасный интернет-портал, в течение года она проводит десятки мероприятий с выпускниками разных возрастов. Апрель — время очередного сбора ассоциации, и это не просто отчетное собрание. Прошла большая презентация книги о Юлии Михайловиче Воронцове, нашем выдающемся дипломате, который был руководителем ассоциации выпускников на протяжении целого ряда лет. Он был послом и во Франции, и в США, и при ООН, и в Афганистане в самое трудное время, и первым заместителем министра. Я лично его очень хорошо знал; у нас всегда были очень теплые, товарищеские отношения. Мы издаем книги наших выпускников, известных послов и вообще известных людей (необязательно дипломатов). Сейчас мы создали при помощи наших выпускников очень современную и мощную платформу для общения в интернете, которая называется «МГИМО клаб». Каждый день туда заходит около тысячи человек. Эта платформа сочетает все возможности Facebook и Вконтакте, и у нас там будет очень интенсивно идти обмен мнениями, фотографиями, файлами. Мощнейшая система, которую безвозмездно предоставили наши выпускники Матузов и Шлезингер, возглавляющие группу EMCG.

Несколько слов об эндаумент-фонде МГИМО. Инициатором создания законодательной базы по эндаумент-фондам стал наш выпускник Владимир Потанин, и первый такой фонд был создан именно у нас. Учредителями эндаумента стали два выпускника, которые обеспечивали первый мощный взнос, — Потанин и Алишер Усманов. Я тоже являюсь учредителем, но, естественно, как представитель вуза, поскольку подобного взноса внести не мог. Серьезный финансовый вклад наравне с учредителями сделал казахский бизнесмен Фаттах Шодиев, тоже наш выпускник. Из крупных вкладчиков последнего времени отмечу еще Сулеймана Керимова; он не оканчивал МГИМО, но несколько лет тому назад МГИМО окончила его дочь, хорошая, добросовестная студентка. Не буду больше перечислять, среди доноров есть и известные имена, и те, чьи фамилии вам ничего не скажут. Мы всем им искренне благодарны и, так или иначе, сегодня наш эндаумент самый крупный в стране, он уже обеспечивает существенную поддержку. «Тело», основной капитал трогать нельзя, используется только то, что на этом капитале заработано. А управляющая компания фонда — Газпромбанк, где тоже работают наши выпускники. Управляют неплохо: обеспечивается до 15% годовых, а это уже серьезное подспорье для университета. У нас есть и иностранные участники, не из числа выпускников МГИМО. Например, живущий в Швейцарии (сам он швед) предприниматель Фредерик Паулсон, который хорошо известен в России. Он полярник и вместе с Артуром Чилингаровым опускался на дно Ледовитого океана, получил из рук Владимира Владимировича Путина орден Дружбы. Он тоже член нашего попечительского совета, один из спонсоров эндаумента.

Деньги идут целевым образом — на стажировку студентов, на финансирование наших исследовательских проектов и публикаций, на укрепление IT-возможностей, поездки, участие в конкурсах. Наши студенты, например, во всех юридических конкурсах участвуют и занимают призовые места. Недавно в Вашингтоне прошел очень известный конкурс им. Джессопа, в котором принимало участие более 200 юридических факультетов, и наши заняли призовое место, ощутимо обогнав двух других российских представителей. Все это оплачивается за счет эндаумента.

— Вас называют инициатором модернизации учебного процесса МГИМО. Что вы вкладываете в понятие «модернизация учебного заведения», какие основные направления можно здесь выделить и какие основные достижения следовало бы упомянуть?

— Когда мы начали реализовывать программу модернизации, то исходили из нескольких посылов. Первое — максимально приблизить подготовку к потребностям рынка, продолжая оставаться базовым вузом для МИДа. Студентам надо прекрасно знать процессы, связанные с глобализацией, хорошо понимать то, что происходит в области военной политики, финансово-экономической системы. Они должны чувствовать себя в этих областях свободно, владеть инструментами, дающими возможность анализировать ситуацию в том или ином регионе, экономическую, финансовую, демографическую составляющие. Для того чтобы этого достичь, надо было подготовить новые курсы, новое поколение учебников. Эту задачу мы решили. У нас сегодня новые учебники по всем предметам, в том числе базовый учебник по международным отношениям, который постоянно обновляется и уже выдержал четыре издания. Потом мы выпустили фундаментальный учебник «Современная мировая политика и международные отношения». Практически по всем дисциплинам, даже таким традиционным, как различные отрасли права, наши учебники занимали высокие места в рейтингах; учебник по макроэкономике выдержал, по-моему, 12 изданий. Так что учебные материалы все время обновляются. Это второе направление. Третье — это, конечно же, информатизация и внедрение IT. Во всем институте у нас доступ в интернет по wi-fi. Достаточны ресурсы информации, все крупнейшие базы данных, так что для студентов здесь широчайшее поле деятельности. Следующее направление — интернационализация образования. Это один из главных трендов сегодняшних мирового образования. Здесь и создание совместных программ с зарубежными вузами, и издание совместных учебников, и исследовательская работа. По рейтингу ООН, который проводит Пенсильванский университет, мы занимаем четвертое место в мире среди аналитических центров, работающих при вузах. А в восточной и центральной Европе, имея в виду уже все аналитические центры, мы занимаем восьмое место, и я считаю, что это совсем неплохо. Очень важна научная составляющая; в российском рейтинге вузов по их вкладу в научно-исследовательскую работу мы делим 9–13 места. Это очень здорово с учетом того, что в Российской академии наук мы присутствуем только в двух отделениях — историческом и общественных наук (теперь еще и в новом — «глобальных проблем международных отношений»). Тем не менее, если численно сложить наших академиков и членкоров, мы выглядим более чем достойно. Увы, молодежи в этом списке нет. Самые молодые — это мы с Юрием Пивоваровым, моим сокурсником, директором ИНИОН; членкоры, правда, есть и помоложе.

Пожалуй, вот эти направления, о которых я вам сказал.

— Как складывается сотрудничество МГИМО с российскими компаниями, в первую очередь, госкомпаниями?

— Несомненно, высокотехнологичным госкомпаниям следует делать упор на сотрудничество с инженерными вузами. Однако дело в том, что результаты новых технологий надо еще реализовать на рынке. А мы как раз готовим специалистов — финансистов, юристов, управленцев, которые могли бы все это продвигать на рынке. На совместной программе с ГК «Ростехнологии» обучаются как выпускники МГИМО, так и выпускники МВТУ, МАТИ, МАИ. То есть это та самая синергия технарей и гуманитариев, которая должна дать хороший результат. Здесь ведь вопрос не просто «как продать»: высокотехнологичная продукция создается сегодня во взаимодействии с зарубежными партнерами, известными компаниями, специалистами. Нам надо развивать высокие технологии и никак не обойтись без использования зарубежного опыта. А для того чтобы его использовать, надо, чтобы были люди, которые могли бы общаться на иностранных языках — не только на английском, но и на языках новых игроков мирового рынка. Таких, как Южная Корея, например, где, кстати, английский знают не очень хорошо. Так же, как и в Японии. Говорить на этих языках — японском, китайском, корейском, хинди. Я считаю, что это очень важно.

То есть речь об участии в реальном производстве, а не только в сфере маркетинга и PR. У нас такие программы идут с ГК «Ростехнологии», с «Роснефтью», с МРСК, с «Ильюшиным». Речь, еще раз повторю, идет об участии в реальном производстве, а не только в «купи-продай».

— То есть использование зарубежных инноваций для развития отечественного производства.

— Да, и продвижение наших инноваций, и налаживание взаимодействия этой области с инженерным креативным классом за рубежом. Конечно, у инженеров здесь первое слово, вопросов нет, но всегда же (и опыт Запада это подтверждает) рядом с инженером, с конструктором стоят юрист, экономист, управленец — без этого сегодня нельзя.

— Мы как-то не уделили внимания такой ипостаси МГИМО, как воспитательная…

— О воспитательной функции школы и вуза сегодня часто забывают. Мы в университете все-таки полагаем, что эта функция должна широко присутствовать. Поэтому столь значительное внимание уделяется развитию студенческого творчества и студенческого самоуправления. Студсоюз у нас есть, я недавно с ним в очередной раз встречался, он очень активно сотрудничает с вузами Москвы, зарубежья. Только что подписали соглашение с Донецким университетом. У нас есть совет землячеств, который объединяет представителей всех землячеств стран, которые здесь обучаются, 63 страны представлены. То есть это такое международное студенческое сообщество.

Если говорить о творчестве студентов, то у нас прекрасный студенческий театр (ставят Бунина, Островского), у нас замечательный студенческий ансамбль «Королевское сердце МГИМО». В середине апреля прошел огромный студенческий гала-концерт: балет, опера, танцы. К нам поступает очень много талантливых людей, и я всегда проглядываю анкеты: кто-то окончил с отличием музыкальную школу, кто-то — музыкальное училище, балетную школу и т. п. И очень важно, чтобы ребята, поступая сюда, свои таланты сохраняли и развивали, они всегда пригодятся в жизни. Если ты поешь, играешь на фортепьяно или на гитаре, танцуешь, ты вообще всегда обогащаешь своей харизмой, своей индивидуальностью, общение с окружающими. И таких талантливых детей очень много. И я очень за то, чтобы это всячески поощрять. Мы болеем за нашу команду «КВН», которая сражается в высшей лиге.

Можно вспомнить Ксению Полтеву, одну из самых известных сегодня исполнителей авторской песни. Это наша выпускница, очень хорошо училась, сейчас дает сольные концерты по всей стране. Кстати, автор гимна МГИМО — глава российского МИД, наш выпускник Сергей Лавров.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «ВВП»
Распечатать страницу