МГИМО не место для прогульщиков

16.06.11

МГИМО не место для прогульщиков

Эксперты МГИМО: Торкунов Анатолий Васильевич, д.полит.н., академик РАН, профессор

Первыми результаты и качество работы нашей средней школы ощущают на себе вузы. Проблемы нескончаемой реформы российского образования и не только мы обсудили с гостем «Трибуны» ректором МГИМО-Университета Анатолием Торкуновым.

Анатолий Васильевич, насколько сегодня сложно поступить в МГИМО?

— Наши требования к абитуриентам такие же, как и у любого другого российского вуза. Необходимый перечень документов установлен российским законодательством. Единственное, мы рекомендуем юношам и девушкам пройти медицинскую комиссию. Но это дело добровольное. Мы советуем пройти осмотр у врачей для того, чтобы выявить у будущих студентов какие-либо заболевания, которые могут помешать учебному процессу. Например, серьезные проблемы со зрением могут стать препятствием при изучении сложных языков — персидского, арабского, китайского и т.д. Ведь студентам придется много читать, писать, привыкать к тем же иероглифам. Но подобные ситуации случаются крайне редко.

В этом году мы начали принимать все необходимые для поступления в МГИМО документы через Интернет. Кстати, в 2010 году сайт нашего университета среди других российских вузов был признан одним из самым прозрачных. Каждый желающий мог ознакомиться со всей необходимой информацией на нашей веб-страничке во Всемирной паутине: кто поступает, откуда поступает, с какими баллами ЕГЭ, с какими шансами и т.п. Я считаю, это здорово. В этом году такую практику мы, несомненно, продолжим.

Какой сегодня конкурс в МГИМО?

— Довольно высокий — 16–25 человек на место. Но он, конечно, отличается от того конкурса, который был в недавнем прошлом. Дело в том, что теперь каждый абитуриент подает документы сразу на несколько факультетов, но не более трех. Одного и того же человека можно встретить среди абитуриентов, например, экономического, юридического и политологического факультетов.

Однако здесь есть один момент. Я еще могу понять, если специальности, на которые абитуриент подает документы, близки друг другу — допустим, международные отношения и политология. Но если документы подаются и на экономику, и на право, и на управление, это значит, что у юноши или девушки нет никакой мотивации, они не выбрали еще для себя жизненный путь. Я скептически отношусь к тому, к чему побуждают сегодня новые стандарты. Речь, в частности, идет о выборе профилирующего школьного предмета в восьмом классе. Считаю, что в 14 лет это сделать невозможно, человек только находится в стадии становления. А вот к окончанию школы он уже способен выбирать, кем он хочет стать. Знаю это и по нашему, и по следующему поколению и даже по поколению наших внуков. Для большинства институт, конкретный факультет — это осознанный выбор.

Сегодня же, на мой взгляд, молодежи как раз не хватает такого осознанного выбора. И это, к сожалению, ощущается уже во время учебы в вузе. Только в эту зимнюю сессию из университета были отчислены больше 100 человек. Причем 60 процентов из них — это студенты платного отделения. То есть мы потеряли деньги, но не отчислить их тоже не могли. Им просто неинтересно учиться, они плохо занимаются, прогуливают занятия, имеют задолженности по дисциплинам. Такие люди просто не нужны МГИМО. А держать их из-за того, что они платят за обучение, считаю бессмысленным, поскольку мы можем набрать на их места толковых ребят.

Тем не менее у вас весьма высокий проходной балл ЕГЭ...

— Это верно. В прошлом году по этому показателю мы были вторыми после МФТИ — зачислялись абитуриенты, имеющие 85,7 балла. Да и на платное отделение планка была поднята достаточно высоко — 76–77 баллов. Но, к сожалению, это не всегда означает, что юноши и девушки будут показывать такие же высокие результаты во время учебы. Конечно, интересно работать с теми, кто мотивирован, кто сделал свой осознанный выбор. Надеюсь, через какое-то время молодежь уже будет выбирать специальность не только сердцем, но и головой.

Фактически вы получаете тех людей, которых подготовила школа. А уровень этой подготовки сильно упал.

— Увы, это правда. Мы ведем мониторинг уровня подготовленности молодежи к обучению в университете. И могу сказать, что качество знаний заметно снизилось. Это, в частности, касается базовых предметов, таких как русский язык или математика. А вот иностранным языком наши абитуриенты владеют вполне прилично, поскольку многие занимаются на различных дополнительных курсах.

Получается, что таких студентов необходимо доучивать, тратить драгоценное университетское время. А как раз времени на это в нашем вузе нет. Надо изучить два иностранных языка — это уже 16 часов в неделю. И еще дополнительно преподавать русский и математику? Еще раз повторю, уровень школьного образования, в том числе и в Москве, резко упал. Сам я, например, закончил самую простую московскую школу. Мне дали прекрасное образование, у меня были великолепные учителя. Сегодня некоторые студенты даже не могут вспомнить имена своих школьных учителей. Это драма нашей сегодняшней жизни.

По какой системе вы оцениваете знания студентов?

— У нас введена рейтинговая система, которая позволяет оценивать учащихся на протяжении всего курса обучения. В течение семестра идут так называемые промежуточные проверки знаний, преимущественно в письменной форме. Оценка выставляется по 100-балльной системе. При этом помимо собственно ответов на тестовые задания оценивается также и трудолюбие студента, его готовность работать в команде со своими товарищами по группе.

Оценка выше 90 баллов — это основание для поощрений. Так, те, кто учится на платном отделении, имеют право на скидку в оплате обучения до 50 процентов. Ну а отличники среди «бюджетников» могут рассчитывать на повышенную стипендию.

Где выше качество контроля знаний — при прежней экзаменационной системе или же при нынешней рейтинговой?

— Рейтинговая — это более продуманная система, поскольку она побуждает студента работать постоянно, а не только перед экзаменационной сессией. Ведь многие люди с хорошими способностями могут особенно и не учиться в течение семестра, они активизируются непосредственно перед экзаменами, проводя за учебниками несколько бессонных ночей. Та практика, которую мы применяем сейчас, все-таки заставляет студентов учиться на протяжении всего семестра.

В советское время существовала система трудового распределения. Если хорошо учишься, тебе будет предложена, например, работа в том городе, в котором хочешь. А если занимался не очень хорошо, поедешь туда, куда пошлют. Сейчас многие выпускники вузов оказываются в подвешенном состоянии — им некуда идти, их никто не ждет. На ваш взгляд, может ли такая ситуация как-то измениться?

— У этого вопроса есть два аспекта. Во-первых, те, кто обучается за бюджетные деньги и получает стипендию, по окончании вуза должны иметь соответствующие обязательства перед государством, которое, собственно, и заплатило за их учебу. В этом смысле я считаю, что распределение должно быть. Выпускник, даже если у него есть более заманчивые предложения, должен отработать энное количество лет на том направлении, которое считает наиболее целесообразным государство или же главный заказчик. В нашем случае это МИД России.

Что касается студентов платного отделения, их, конечно, убедить работать в том месте, где они не хотели бы, достаточно трудно, да и юридически просто невозможно. Но помочь им трудоустроиться, несомненно, нужно. А для этого необходимо повышать значимость тех отделов вузов, которые занимаются вопросами трудоустройства.

На выпускников МГИМО спрос большой?

— К счастью, с этим у нас проблем нет. Многие агентства по подбору кадров дают нашим выпускникам высокую оценку. Но, конечно, есть и те, кто «зависает». У молодежи иногда бывают завышенные ожидания и требования. Она хочет очень большую зарплату, а сегодня таких денег уже никто не платит. Надо исходить из среднего предложения.

Отмечу также, что 50 процентов студентов нашего университета — это не москвичи. Раньше большинство выпускников МГИМО оставались в российской столице. Сейчас же многие возвращаются к себе домой и добиваются в регионах больших успехов. В этом я вижу позитивный тренд.

Сейчас много говорят о выходцах с Северного Кавказа, хлынувших поступать в столичные вузы. При этом результаты ЕГЭ таких абитуриентов зачастую просто «зашкаливают», достигая порой 100-процентного показателя. Как вы воспринимаете эту ситуацию?

— Для начала отмечу, что введение Единого государственного экзамена, на мой взгляд, не стало решением всех наших проблем. ЕГЭ надо совершенствовать, в том числе и в плане безопасности, чтобы исключить возможность коррупции в этой системе. Проблемы, конечно, есть, но не только на Северном Кавказе. «Отличаются» и некоторые другие российские регионы. Впрочем, в подавляющем большинстве случаев результаты ЕГЭ — это объективная оценка знаний.

Теперь непосредственно о Северном Кавказе. Численность выходцев из этого региона в Москве существенно выросла за последнее время, что обуславливается несколькими обстоятельствами. Во-первых, речь идет об общей тенденции, когда Москва превращается чуть ли не в единственный российский центр образования, бизнеса, социальной жизни и т.д. Многие именно так воспринимают российскую столицу. Во-вторых, вопрос связан с уровнем университетов и институтов на местах. И самое главное — это проблема трудоустройства после окончания таких вузов. Мы же знаем, какая экономическая ситуация на Кавказе, сколько здесь безработных. Люди просто не видят перспективы и всеми правдами и неправдами пытаются попасть главным образом в Москву. Поэтому важно развивать местные вузы, давать ясную перспективу трудоустройству по специальности в регионе.

В смысле отбора у МГИМО есть известное преимущество. Будучи ведомственным вузом, мы имеем право проводить одно дополнительное вступительное испытание — это письменный тест по иностранному языку. Хотя, конечно, при поступлении результаты ЕГЭ играют главную роль. Проведение этого дополнительного испытания связано, в частности, с тем, что многих иностранных языков, с которыми приходят к нам абитуриенты, просто нет в Едином государственном экзамене. А ведь школы с тем же китайским или же корейским существуют. Поэтому ради справедливости мы вынуждены проводить вступительное испытание по иностранному языку для всех абитуриентов.

Оценка ЕГЭ абитуриента по иностранному языку, как правило, коррелируется с оценкой, полученной им на дополнительном испытании. Но здесь не обходится без исключений.

Как вы относитесь к идее обязательного тестирования студентов на наркотики? Не собираетесь ли вводить такую практику в МГИМО?

— Я позитивно отношусь к этой идее. Мы всех ребят, которые идут на военную кафедру и на некоторые магистерские программы, проверяем на наркотики при помощи уже известного аппарата, изобретенного в Бауманском университете. Это тестирование носит добровольно-принудительный характер, поскольку иначе их просто не допустят к экзаменам.

Были у вас положительные результаты тестирования?

— Да, такое случалось, но, к счастью, очень редко. Я лично выступаю за то, чтобы подобному тестированию подвергались все без исключения студенты. Но сейчас это невозможно из-за больших финансовых затрат. Через этот аппарат в час могут пройти от силы 2–3 человека. При том большом потоке абитуриентов, что мы имеем, нам придется закупить десятки таких приборов, а еще посадить за них десятки людей. Все это безумно дорого. И кто будет за все это платить? Слава богу, сегодня проблема наркотиков не является для многих российских вузов такой острой, какой она была в 1990-е. С таким страшным злом необходимо бороться самым решительным образом. На мой взгляд, надо вводить подобное тестирование в школах.

А есть ли в МГИМО коррупция?

— Мы живем не на Луне, поэтому я не могу жестко сказать, что ее нету. Я просматриваю многие студенческие сайты и блоги, и там я еще не находил каких-либо компрометирующих фактов или жалоб на преподавателей. В любом случае сейчас прием в университет ведется на основе ЕГЭ, и обойти это положение, к счастью, не представляется возможным. Каждый российский вуз, как и мы, для большей прозрачности официально вывешивает в Интернете все данные, касающиеся поступления, результатов ЕГЭ и т.п.

Хотел бы в этой связи обратить внимание на большое количество всевозможных олимпиад, которые проводят некоторые российские вузы, и на основе которых происходит зачисление абитуриентов. У нас подобных мероприятий не так много — это телевизионная олимпиада для школьников «Умницы и умники», организованная совместно с «Первым каналом», а также олимпиада по истории и обществознанию «Три шага до мечты». Речь здесь идет о нескольких десятках призеров, которым мы, например, даем 100 баллов по профильному предмету при поступлении в МГИМО. Но ведь некоторые российские вузы зачисляют уже порядка 60 процентов абитуриентов по итогам своих же многочисленных олимпиад. Сотни триумфаторов, не совсем понятно, как они победили, по каким предметам и т.п. Такая ситуация как раз может привести к коррупции. Если ЕГЭ является главным мерилом знаний и условием для поступления в вуз, давайте тогда на него и ориентироваться. Олимпиады должны проводиться для особо одаренных детей. И победителей у подобных соревнований в знаниях должно быть 30–40 человек, а их имена — известны широкой публике. Тогда можно рассчитывать на объективность.

личное дело

ТОРКУНОВ Анатолий Васильевич

Ректор МГИМО-Университета, академик Российской академии наук.

Родился в 1950 году в Москве. В 1972 году окончил МГИМО. Вел преподавательскую работу. В 1983–1986 годах работал в посольстве СССР в Вашингтоне. В 1992 году избран ректором МГИМО. В 1993 году ему присвоен дипломатический ранг Чрезвычайного и Полномочного Посла. С 1997 года является членом Коллегии МИД РФ.

Игорь БАЙКОВ

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Трибуна»
Распечатать страницу