Между конфуцианством и коммерцией

04.08.11

Между конфуцианством и коммерцией

Эксперты МГИМО: Лузянин Сергей Геннадьевич, д.ист.н., профессор

Куда идет китайская цивилизация? Заметки о традициях и новациях

За фасадом современной китайской культуры быстро развиваются достаточно новые явления, не свойственные раньше этой сфере жизни КНР. Происходит стремительная коммерциализация традиционных «брендов», лучших достижений и образцов кино, литературы, живописи, театра. Все это объединяется в некий единый культурный проект, предназначенный как для внутреннего, так и для внешнего потребления.

В Китае строят свой Голливуд?

Фактически речь идет о формировании нового «китайского Голливуда», который бы явил миру и собственному населению «китайскую мечту», «китайские ценности» и китайский образ жизни, как некую альтернативу американской мечте, рожденной в 20-30-е годы ХХ века в Америке. Китаю, как и США в свое время, учитывая геополитический размах реформ и быстрое выдвижение в мире, необходима своя «фабрика грез», массово производящая фото- и киногероев, отстаивающая китайские ценности, китайские стандарты и стереотипы поведения. Очевидно, что реализация этого проекта — приоритетная государственная задача, не мене важная, чем успешная реализация политики реформ. Более того, создание «китайского Голливуда» будет означать появление эффективной и доходящей до миллионов китайцев и представителей других наций и народностей духовно-идеологической основы будущей сверхдержавы.

Американцы в свое время навязали миру некоего героя в образе ковбоя с кольтом в руке, который отстаивал американские ценности, проливая море крови. Он не отличался многословием, интеллектом и разнообразием методов. Однако простая мысль о том, что с помощью кулака и револьвера можно приучить «неразумных» к свободе и демократии — вошла в мировую культуру. Несколько позже этот киношный образ пришел и в политику.

Формирование «китайского Голливуда» — явление идеологически иное, чем американский прототип. Единственное, что его роднит с американским оригиналом — Китай, так же как в свое время Америка, ищет образ своей меняющейся страны. Китай стоит в самом начале этого пути. Образ находится в стадии формирования. Поэтому палитра современной китайской культурной жизни весьма разнообразна и пестра. Там есть место и конфуцианству в его современной интерпретации, и монахам, владеющим искусством Шаолинь, и даже китайской эротике.

Между коммерцией и конфуцианской моралью. Что скрывается за «культурным шоу»?

Классические китайские культурные «бренды», растиражированные миллионами копий через СМИ, кинематограф, популярную литературу, окружают нас повсюду. Необязательно находиться в Китае, чтобы увидеть изображения каллиграфа, пишущего кистью изящные иероглифы, мудреца Конфуция (551 — 479 гг. до н. э.), Великой китайской стены, Лао Цзы (604 — сер. VI  в. до н. э.), терракотовых воинов из захоронения императора Цинь Шихунди (259 — 210 гг. до н. э.), монахов монастыря Шаолинь и многое другое. Все это сегодня — элементы поп-культуры, выгодный бизнес на отлаженных туристических маршрутах, и выгодный фон для художественных и документальных фильмов, и даже для компьютерных игр.

Чем быстрее развивается КНР, тем сильнее в самом Китае тяга к «классическому прошлому». Ежегодно выходят сотни новых кинофильмов и сериалов о древних династиях, о героях — летающих, режущих, колющих, спасающих и пр. Продукция эта стремительно заполняет экраны, порой вытесняя и голливудские блокбастеры.

Сильной и одновременно чувствительной стороной китайской литературы и изобразительного искусства всегда была эротика. Последняя изящно «шифровалась» в текстах и картинах, оставаясь понятной китайцам. Этот традиционный пласт сегодня размывается, понемногу «сбрасывая одежды». Здесь свободы гораздо больше, чем можно предполагать.

Под натиском постмодернизма медленно, но неуклонно исчезает многовековая эстетика. Специалисты знают, что в традиционной китайской живописи практически все — деревья, цветы, травы, птицы и пр. несли определенный эротический смысл. Так, азалия — воплощение женщины соблазнительницы, нарцисс и орхидея — обозначают супружеские отношения, а цветы сливы (мэй хуа) — девицу легкого поведения. Невинное выражение: «Цветы сливы цветут во второй раз» подразумевает — «второе сближение в одну и ту же ночь». Теперь же все не только можно говорить открытым текстом, но и показывать. Эротические мотивы сегодня можно встретить даже в фильмах об истории антияпонской войны, например, в блокбастере режиссера Энга Ли «Вожделение». Настоящей мировой сенсацией стал фильм «Секс и дзен 3D: Экстремальный экстаз». Так что и в сфере киноэротики, где первенство всегда было за Западом, китайцы готовы вырваться вперед.

Но что скрывается за этим «шоу»? Не происходит ли вульгаризация древней и многозначной культуры? Действительно — все подчинено сейчас исключительно законам коммерции, рынка. Но есть в современной интерпретации китайской культуры и определенный политический подтекст — через доступные и понятные средства (кино, ТВ) формировать привлекательный исторический образ Китая, с мудрыми и заботливыми конфуцианскими правителями, учителями-философами и великими достижениями в сфере технологий того времени, намного опережавшими западные аналоги.

Причем, мы видим только верхушку огромного «айсберга», основная часть которого скрыта «под водой». Махина эта прессовалась 5 тысяч лет — примерное время истории китайской цивилизации, из которых 2,5 тысячи приходится на так называемые «конфуцианские династии». Возможно, что главные китайские «режиссеры» вкладывают в культурно-исторические проекты более глубокий смысл — не только обновление образа, но и ненавязчивое напоминание миру, что китайская цивилизация — самая древняя из всех существовавших на земле, и ее основное предназначение еще до конца не раскрыто.

В чем слабость китайской цивилизации? От «сверхдержавы» до «исторического унижения»

Деликатный вопрос, — почему китайская цивилизация при первом же столкновении с Западом в середине XIX в. лопнула как мыльный пузырь, не дав достойного отпора «иностранным варварам»? Ведь ее сила и превосходство на протяжении тысячелетий были очевидны. Поднебесная в древности и раннем средневековье (до X—XII вв.) значительно опережала остальной мир по уровню технологий, людских и материальных ресурсов, а также морально-этическому и духовному «наполнению».

В Китае это объясняется коварством и агрессивностью Запада. На самом деле проблема стагнации цивилизации обострилась гораздо раньше — в XVII веке, когда Цинская (маньчжурская) династия пыталась «закрыться» от внешнего мира. Уже тогда было очевидно, что это защитная реакция на появившуюся системную слабость. Изоляционизм, питавшийся высокомерием официального Пекина в отношении внешних государств, «населенных варварами», как утверждали традиционные китайские каноны, вел в тупик. Уязвимость китайской цивилизации как раз и была связана с временной утратой способности к заимствованиям и адаптации к меняющимся условиям.

Кстати, нынешний взлет КНР напрямую связан с возрождением этой способности. Адаптивные способности китайской цивилизации хорошо известны — все чужеродное и, казалось бы, несовместимое с традициями и ценностями переваривалось и становилось китайским. Сегодня на цивилизацию работает мощь китайского государства и энергетика почти полуторамиллиардного населения. На чужих территориях ее сохраняют и поддерживают китайские общины (хуацяо), разбросанные по странам и континентам. Почему способность к адаптации возродилась именно в конце 1970-х — начале 80-х годов — отдельный вопрос. Более важным представляется другое — чтобы эта удивительная способность общества не эволюционировала в нечто новое, пока неведомое миру и самим китайцам, например, в способность быстро «переваривать», адаптировать под себя, и даже «подминать» соседние страны и культуры. Пока признаков подобной эволюции, к счастью, не наблюдается.

Что в итоге?

Несомненно, что культура Китая продолжает свой тысячелетний поход, адаптируя и преодолевая новые (современные) препятствия и «ловушки» на своем пути. Китайская цивилизация не может отгородиться или «обойти» современные культурные вызовы и тенденции. В ее рамках происходит синтез. Закон — «соединять несоединимое» продолжает работать и цивилизация обновляется. Но чем труднее и длиннее дорога, тем больше соблазнов и грехов на этом пути — деньги, жадность, зависть, равнодушие, грубость, жестокость и многое другое влезают, разрывают, заражают и разъедают великую добродетель и гармонию, воспетую древними китайскими мудрецами. Но вечное движение китайской культуры продолжается, и мы не можем сказать, что она пала под натиском глобализации. Наоборот — через интерес Запада к китайской экзотике Пекин формирует и активно продвигает свой образ — древней и мудрой цивилизации, которая если до сих пор и не правила миром, то лишь по какому-то историческому недоразумению.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РГРК «Голос России»
Распечатать страницу