«Чтобы служить человеку, идея развития должна быть одухотворена. Если политические элиты продолжат это игнорировать, на справедливость и истину будут претендовать внесистемные силы»

13.09.11
Эксклюзив

«Чтобы служить человеку, идея развития должна быть одухотворена. Если политические элиты продолжат это игнорировать, на справедливость и истину будут претендовать внесистемные силы»

Эксперты МГИМО: Кудряшова Ирина Владимировна, к.полит.н., доцент

Мы попросили экспертов МГИМО оценить с высоты прошедших 10 лет влияние террористических актов 11 сентября 2011 года на мироустройство. Доцент кафедры сравнительной политологии Ирина Кудряшова — об исламистском экстремизме после 9/11.

— По широко распространенному мнению, именно после терактов 11 сентября 2001 года исламистский экстремизм стал восприниматься главной угрозой мировому правопорядку/международной безопасности. Можно ли сказать, что 9/11 вывел экстремизм как явление на новый виток развития?

— 11 сентября 2001 г. — день огромной человеческой трагедии, и с этой точки зрения он, безусловно, стал символом апокалиптического терроризма. Однако любой террористический акт — это одна из форм проявления социального конфликта, сигнал об общественном неблагополучии. Поэтому, наверное, правильнее было бы сказать, что американская катастрофа не столько способствовала качественному и количественному росту экстремизма, сколько продемонстрировала его новые возможности и обнажила глубину противоречий в развитии современного мира.

Об этих противоречиях наглядно свидетельствуют принципиальные различия в восприятии этой трагедии мусульманами и гражданами западных стран. По данным Института Гэллапа 2002 г., 36% опрошенных кувейтцев — жителей страны, освобожденной международной коалицией во главе с США от иракской оккупации в 1991 г. — назвали теракты 11 сентября «оправданными»; 61% были убеждены, что «арабы не несут за них ответственности»; 91% выступали против кампании «возмездия» США в Афганистане. Ради объективности приведу сведения другого института общественного мнения, арабского. Центр стратегических исследований Иорданского университета в 2005 г. обнародовал результаты опроса, проведенного в 5 странах с целью выяснения, что арабы считают терроризмом. В среднем во всех странах и выборках около 90% респондентов назвали движения «Исламский джихад», ХАМАС, «Бригады мучеников Аль-Аксы» и «Хезболла» «легитимными движениями сопротивления». По «Аль-Каиде» результаты сильно разнились от страны к стране: такой ответ дали от 8% респондентов в Сирии до 70–78% в Иордании и Палестине.

— Почему так?

— Отвечу кратко, чтобы не уйти совсем уж далеко от темы: дело в том, что в мирополитической системе тенденции к глобализации развития и управления производят негуманные социальные образцы. Такой вердикт не означает огульного осуждения: мы видим, например, снижение ядерной опасности, уменьшение угрозы масштабных военных конфликтов, рост уровня жизни в ряде густонаселенных и ранее очень бедных стран мира и т. д. Но наряду с этим есть и другое. Это подмена мирового сообщества группой стран-лидеров. Международная война с терроризмом, обернувшаяся новым геополитическим милитаризмом. Политическое и экономическое давление во имя распространения либеральных норм и ценностей (как говорила Кондолиза Райс, ничего страшного, что в Ираке не оказалось оружия массового уничтожения — свободу его народа нельзя переоценить). Увеличение разрыва между Севером и Югом. Всепоглощающий конзьюмеризм как ценность. Неумение трезво оценить последствия использования медицинских и технологических достижений…

Однако для формирования глобального этоса недостаточно рационализма, сильных рынков и либеральных конституций. Еще гётевский «Фауст» предупреждал о мрачных последствиях рациональной сделки с дьяволом. Чтобы служить человеку, идея развития должна быть одухотворена. Солидарность, справедливость, вера — не пустые слова, особенно в обществах, где выражены религиозная и культурная идентичности. Если политические элиты продолжат это игнорировать, на справедливость и истину будут претендовать внесистемные силы.

— Есть ли связь между 9/11 и терактами (не обязательно совершенными исламскими экстремистами), которые случились впоследствии? Были ли бы возможными июльские события в Норвегии, например, не случись 9/11?

— Прямой взаимосвязи между различными терактами нет, но все они, повторю, отражают рост конфликтогенности современного мира. Например, свержение режима Саддама Хусейна привело к резкой эскалации насилия в стране — закономерному следствию краха государства. Ответом на международную войну с терроризмом стали взрывы в Испании и Великобритании. Но, скажем, взрывы в Мумбаи или Москве имеют иные непосредственные причины.

Экстремизм многолик. В одних случаях речь идет о транснациональных глобальных сетях («Аль-Каида», например, имеет отделения более чем в 60 странах), в других — о политических организациях, работающих над достижением своих внутриполитических целей, в третьих — о спонтанных выступлениях не видящих социальных перспектив людей, в четвертых — о безумных одиночках, получающих через насилие психологическую компенсацию. Беда, когда чувство социальной нормы либо утрачивается, либо искажается.

— Есть ли взаимосвязь между 9/11 и «арабской весной»?

— Определенную логическую последовательность выстроить можно. Например, продвижение американской администрацией политических реформ на Ближнем Востоке как части плана по борьбе с международным терроризмом в какой-то степени стимулировало деятельность оппозиции и распространение демократических идей. Если же говорить об исламистах, то не они стали пружиной «арабской весны». Гораздо точнее другой вывод: в глобализирующемся мире политическим элитам все труднее поддерживать «заповедники авторитаризма».

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу