Долгое прощание с Черкизоном

16.09.11

Долгое прощание с Черкизоном

Эксперты МГИМО: Лузянин Сергей Геннадьевич, д.ист.н., профессор

Если сравнить торговлю РФ и КНР с некоей «рекой», то основное, «официальное русло» ее исследовано неплохо. Куда меньше сведений о второй «реке», не обозначенной на «картах», но питаемой различными «ручейками» — от доходов «теневой» торговли и контрабанды до немалых сумм взяток и «откатов»

Справедливости ради следует заметить, что «притоки» этой второй «теневой реки» имеются и на китайской территории. Хотя по «скорости», «ширине и глубине» они не идут в сравнение с российским размахом.

Закрытый в 2009 г. Черкизовский рынок в Москве давал некоторое представление о «теневой статистике», которая, как полагают, исчислялась десятками миллиардов долларов сверх официальных цифр. Его ликвидация, однако, не означала, что исчезло само явление. Возможно, что в «постчеркизовский период» объемы «теневой торговли» возросли. Ее организаторы с обеих сторон извлекли уроки, сделали выводы и перестроились с учетом прежних ошибок, но на все той же полукриминальной основе.

«Гринвуд» — новый монстр стихийной торговли или образец для подражания?

Любопытным в этих условиях выглядит новый российско-китайский деловой комплекс «Гринвуд», он же Greenwood, официально открытый 18 февраля этого года на 74 км Московской кольцевой автодороги. Китайская компания «Чэнтун» купила землю и офисные постройки за 350 млн долларов. На сегодняшний день китайцы вложили более 500 млн долларов, что делает «Гринвуд» крупным инвестиционным проектом КНР в России.

Часть российских предпринимателей, имеющих дело с российско-китайской торговлей, считает, что это — своего рода реинкарнация «Черкизона», но на более высоком уровне. Сторонники этой точки зрения говорят, что здесь в ходу те же «серые схемы», те же «откаты» и взятки, та же липовая статистика ввезенных товаров по количеству, качеству и номенклатуре. Другая часть экспертов, наоборот, полагает, что «Гринвуд» — это пока лучший образец «цивилизованных чайна-таунов в России», который кроме торговли будет стимулировать российско-китайское технологическое сотрудничество и кооперацию в сфере информационных и иных высоких технологий. Сторонники такого взгляда полагают, что это «образец настоящего культурного и экономического сотрудничества».

Вынести окончательный вердикт прямо сейчас невозможно по объективным причинам. История проекта пока еще слишком коротка. Как говорится «ребенок делает первые шаги». Кем он вырастет — бандитом или добропорядочным гражданином, — сказать сложно. Но некоторые опасения, тем не менее, просматриваются уже сегодня. Основная тревога связана со средой, в которой растет «ребенок». Она (среда), в основном та же, что была и в период расцвета Черкизовского рынка. Пока живы коррупционные схемы, умирать эта бизнес-модель, похоже, не собирается.

Есть, правда, одно принципиальное отличие — системное присутствие китайцев в проекте «Гринвуд». Возможно, что для них это одна из гарантий от «чиновничьего беспредела», поскольку деньги вложены немалые, организована работа тысяч предприятий в Китае, включая производство, доставку и реализацию товаров. И если все в одночасье рухнет, китайские владельцы не хотели бы остаться с глазу на глаз со своими соотечественниками — рабочими. Показателен пример, произошедший недавно в г. Ханьчжоу, но уже с российскими предпринимателями.

Россия в Китае. Заложник или партнер?

Сибирский бизнесмен, возможно, не до конца продумав коммерческий проект, открыл в городе Ханьчжоу на востоке Китая филиал своего предприятия «Адвенто» по производству сантехники (душевых кабин) и сбыту их в России. Китайский филиал лопнул, зарплату за два месяца 300 — 350 китайским рабочим (250 тыс. юаней) соответственно не выплатили и задолжали 3 млн юаней поставщикам. То есть общий долг предприятия составил около полумиллиона долларов США.

В России подобный факт прошел бы незаметно. Здесь случались обманы и разорения куда страшнее, однако для властей и руководителей бизнеса все обходилось. В Китае же «не обошлось». Китайские рабочие взяли в заложники прибывшего разбираться русского гендиректора разорившегося завода и его переводчицу, требуя выплаты заработанных денег. Да еще под горячую руку чуть было не попал российский вице-консул, приехавший из Шанхая. Владелец пресловутого завода в этих условиях от визита в Ханьчжоу решил воздержаться.

Показательно в этой истории то, что местные китайские власти и полиция до последнего момента сохраняли нейтралитет. Поскольку любой шаг в поддержку иностранцев вызвал бы социальный взрыв. Причем конфликт абсолютно не означает, что в Ханьчжоу так ненавидят русских. Окажись на месте незадачливого директора представитель любой другой национальности (японец, американец, немец и др.) было бы то же самое. Это просто означает, что в Китае уже привыкли к жесткому порядку в этой сфере экономики и определенной социальной справедливости. Другими словами: затеял бизнес — разбейся, продай свой дом, займи, но рабочим заплати. Если слово не сдержал, наказание неизбежно. Конфликт, конечно, урегулировали, подключив российское посольство и китайские верхи, но осадок остался.

«Осторожно — русские идут». Российский бизнес уходит в Китай

Сегодня часто можно слышать разговоры о так называемой «российской предпринимательской волне» из Сибири в Китай. С одной стороны, действительно, есть факты активизации российского мелкого и среднего бизнеса в Китае, правда, как показывает вышеприведенный пример, не всегда удачные. Но есть и успешные проекты. С другой стороны, цифры реально осевших и успешно работающих в КНР российских предпринимателей и российских фирм (либо СП) сильно разнятся. Более точна статистика российского туризма — свыше 2 млн. чел. в год. Но туризм это уже другая сфера, хотя и важная для российско-китайских связей.

Русские, постоянно живущие и работающие в Китае, довольно деликатная тема. На кого, в конечном счете, работают эти люди? На первый взгляд ответ очевиден — на Россию, на себя и свою семью. Но это только на первый взгляд. Если посмотреть глубже, получается иная картина. Так, по социологическим опросам, проведенным во Владивостоке, Хабаровске, Комсомольске-на- Амуре, Благовещенске, Чите среди выпускников вузов с китайским языком и менеджерскими, инженерными и правовыми специальностями, 90% молодых людей проводят там немалые периоды времени. Основной мотив выезда в соседнюю страну — «заработать денег, сделать карьеру».

И действительно, — тысячи молодых россиян дальневосточников и сибиряков выезжают в Поднебесную кто на год, кто на 5 и более лет, пытаясь реализовать свои планы. У них неплохой по китайским меркам заработок, стабильное положение. Знание китайского, русского и, как правило, английского языков дают им преимущества, их ценят. Однако работают они, за редким исключением, не в российских фирмах, которых не так много в Китае, а в основном на китайских предприятиях и в китайских же компаниях. Или в российских посреднических компаниях, но опять же обслуживающих китайскую «мировую фабрику». И это не российский бизнес стремится в Китай с его более благоприятным инвестиционным климатом, а Китай стремится выжать максимум из своего экономического преимущества. Иными словами, молодые россияне, выучив китайский язык и переехав в Китай, становятся винтиками огромной китайской машины по продвижению интересов КНР в мире, включая Россию.

Подобный «альтруизм» — непозволительная роскошь для России в условиях острейшей нехватки собственных молодых специалистов — инженеров, программистов, технологов и др. Тем более в условиях Сибири и Дальнего Востока, где этот дефицит еще острее. Однако «китайский магнит» тянет и будет притягивать еще сильнее все новые и новые россыпи молодых талантов.

Как приостановить эту утечку мозгов и рук? Сразу дать такую же зарплату и обеспечить адекватные китайским условия роста — невозможно. Поставить новый «железный занавес» — тем более абсурдно. Следовательно, в Сибири и на Дальнем Востоке нужны свои «центры притяжения» и свои «магниты».

Ассиметричная программа

23 сентября 2009 г. президент России Дмитрий Медведев и председатель КНР Ху Цзиньтао утвердили «Программу сотрудничества между регионами Дальнего Востока и Восточной Сибири РФ и Северо-Востоком КНР (2009 — 2018 гг.)». В идеале программа нацелена на взаимное «соразвитие». Но смущает одна вещь — отраслевая направленность планируемых проектов на территории России и Китая. Она асимметрична. На российской территории — проекты сырьевой ориентации, на китайской — машинотехнической. Так, согласно документу, в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке с помощью Китая будет построено 27 объектов по добыче минерального сырья, 22 — по лесопереработке, 13 — легкой и пищевой промышленности, 14 — по производству строительных материалов. При этом 45 проектов относятся к транспортной инфраструктуре и ориентированы на вывоз российского сырья в КНР.

На территории приграничного Китая с помощью России планируется реализовать 17 проектов в сфере химической промышленности, 18 — машиностроения и приборостроения, 41 — обрабатывающее производство. Получается, что Программа закрепляет сырьевую «специализацию» России на Китай.

Таким образом, русский бизнес в Китае, делая первые шаги, пока выглядит «чужим среди своих». Если же он хочет стать «своим», он должен работать на китайские интересы. Что, собственно, частично и происходит. С другой стороны, китайский бизнес в России пока тоже «чужой». Но в отличие от русского, он особенно и не стремится стать «своим», за исключением минерально-сырьевых и энергетических секторов.

«Вот приедет барин — барин нас рассудит». Кто спасет Сибирь и Дальний Восток?

За 15 лет китайские приграничные поселки превратились в крупные города с небоскребами, шикарными отелями, скоростными магистралями, сотнями новых предприятий. На российской стороне «гуляет ветер». Деревни и города пустеют, люди уезжают, бизнес «убегает» или разоряется, преступность, наркотики, хамство и воровство чиновников процветают. Все чего-то ждут. Кто-то — «барина из Москвы», кто-то саммита АТЭС и «водопада» денег, а кто-то и «китайского барина».

КНР считает РФ «главным стратегическим тылом», своей «опорой на Севере», понимая под «тылом» обширные территории от Владивостока до Урала. Возникает вопрос — неужели китайцы не видят и не понимают, что реально происходит в этом «тылу»? Думается, что прекрасно понимают. Тогда возникает следующий вопрос, — а какой, собственно, «тыл» нужен Китаю? В нынешнем неприглядном виде или сильный и процветающий? Если первый вариант, то тогда время работает на Поднебесную и ей нужно просто подождать, когда процессы стагнации и распада сами добьют сибирские и дальневосточные регионы. Сколько времени на это потребуется, сказать трудно. Возможно, 30 или 50 лет. Но китайцы умеют ждать. К слову, на одной из научных конференций в Пекине в перерыве ко мне подошел молодой китаец и задал потрясший меня своей «наивностью» и цинизмом вопрос — «если вы говорите, что население Сибири и Дальнего Востока убывает, скажите, пожалуйста, а когда, примерно, все уедут?»

Если же Китаю выгоден второй вариант-то тогда двум странам необходимо радикально обновлять «Программу соразвития», особенно ее российскую часть. В реальном усилении и технологическом обновлении обширных пространств, расположенных к востоку от Урала, заинтересованы прежде всего мы сами. Подмосковное «Сколково» должно «клонироваться» и вдохнуть жизнь в угасающие «тела» научных центров на огромном пространстве от Владивостока до Красноярска и Иркутска. По крайней мере, первый проект дальневосточного «Сколково» просто обязан родиться на острове Русский после саммита АТЭС в 2012 году либо в структуре Дальневосточного Федерального Университета, либо параллельно ему. При любом раскладе аксиомой остается одно: «ответственных» за подъем Сибири и Дальнего Востока на стороне искать не стоит. Проблема лишь в том, — осталось ли время для чрезвычайных шагов или «поезд уже ушел». Безвозвратно.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РИА Новости
Распечатать страницу