Россия и подходы к превентивной дипломатии в АТР. Часть 2

28.10.11

Россия и подходы к превентивной дипломатии в АТР. Часть 2

Эксперты МГИМО: Колдунова Екатерина Валерьевна, к.полит.н., доцент
Если разрешение внутренних и даже международных конфликтов представляется задачей, вряд ли достижимой в рамках АРФ в силу особого подхода азиатских стран АТР к проблемам суверенитета, то в плане урегулирования территориальных и пограничных проблем можно выявить специфику отдельных субрегиональных организаций, имеющих менее широкий территориальный размах, чем АРФ.

В этом плане ШОС и АСЕАН представляют собой региональные объединения, которые изначально развивались по разным траекториям. Так, процесс создания мер доверия и элементов превентивной дипломатии предшествовал формированию ШОС и в некотором роде даже обусловил его.

Как известно, Шанхайская организация сотрудничества выросла из процесса урегулирования вопроса о границах в Центральной Азии и создании комплекса мер доверия в регионе в сфере военной безопасности.

Распад советского государства привел к тому, что границы пяти центральноазиатских государств, ранее входивших в единый политико-экономический организм СССР, приобрели статус государственных границ новых государств. Из них Казахстан, Таджикистан и Киргизия имели общую границу с Китаем, в отношении которой требовалось решить ряд спорных вопросов, а также делимитировать и демаркировать в соответствии с нормами международного права. Россия также имела неурегулированные вопросы по ряду участков границы с Китаем, в частности, на ее восточных сегментах, решение о полном разграничении которых было достигнуто к 2005 г.

В 1996 и 1999 гг. Китай и Киргизия достигли договоренности по вопросам общей границы (более 850 км). Протяженность китайско-казахстанской границы составляла порядка 1500 км. Двусторонние соглашения по этому участку были заключены в 1994 и 1998 гг., а его демаркация была завершена в 2002 г. Соглашения по китайско-таджикской границе (более 400 км) были подписаны в 1999 и 2002 гг. При этом все названные государства, а также Китай и Россия еще в 1996 г. заключили в Шанхае Соглашение об укреплении доверия в военной области в районе границ, а в 1997 г. тем же составом участников было подписано Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границ. Данные договоренности стали основой формирования т.н. «Шанхайской пятерки», предтечи ШОС, образованной в 2001 г. уже с участием пяти упомянутых ранее государств и Узбекистана. Таким образом, взаимодействие России, Китая и центральноазиатских государств в новом организационном качестве предварялось периодом практического урегулирования пограничных вопросов и формирования механизма мер доверия.

В отличие от ШОС, стратегия АСЕАН изначально строилась на других принципах. Основной, но не всегда открыто декларируемой задачей Ассоциации, было поддержание своего промежуточного положения между крупными внерегиональными державами с целью не допустить возникновения в регионе крупномасштабного конфликта с их участием. На фоне глобального противостояния многие конфликтные ситуации между самими участниками Ассоциации воспринимались как второстепенные и оказались «замороженными» на несколько десятилетий. Сейчас, когда механизм коллективного действия стран АСЕАН в отношении внерегиональных игроков в общем и целом сформировался (т.н. феномен рулевого, или «driver’s seat»), на первый план начинают выходить как противоречия между самими членами Ассоциации, так и неразрешенные территориальные споры стран АСЕАН и Китая.

Ситуация, в которой оказались страны АСЕАН с точки зрения пограничного вопроса чем-то напоминает положение Центральной Азии начала 1990-х гг. Юго-Восточная Азия — регион, где многие границы формировались еще в колониальный период, носят в некоторых случаях искусственный характер, а некоторые пограничные вопросы просто- напросто не разрешены до сегодняшнего дня. Парадоксально, что, просуществовав в рамках единого интеграционного объединения уже не одно десятилетие, некоторые из стран-членов Ассоциации перешли к разрешению этих споров только в 2000-е гг. В частности, были урегулированы пограничные споры между Малайзией и Сингапуром, Малайзией и Индонезией, а также между Вьетнамом и Камбоджей.

При этом неразрешенные территориальные споры продолжают оставаться в отношениях Филиппин и Малайзии (по поводу малазийского штата Сабах), между Малайзией и Индонезией (по вопросу о разграничении континентального шельфа в Селебском море), между Таиландом и Малайзией (по поводу разграничения континентального шельфа в Сиамском заливе), между Таиландом и Камбоджей (по поводу храма Преах Вихеар и морских границ в Сиамском заливе), не говоря уже о споре по поводу островов Спратли, в который помимо Китая вовлечены Вьетнам, Бруней, Малайзия и Филиппины [1].

Наиболее показательным в данном случае является таиландско-камбоджийский конфликт по вопросу о принадлежности территории, на которой располагается храм Преах Вихеар. Начиная с 2003 г., данный спор пережил уже целую серию обострений. Пожалуй, самое серьезное столкновение по данному вопросу произошло в 2011 г. с применением вооруженных сил обеих сторон. Несмотря на решение, принятое в 1962 г. Международным судом о передаче упомянутой территории и храма под юрисдикцию Камбоджи, спор двух государств продолжает выступать в роли барометра, демонстрирующего обострение националистических чувств в Таиланде и Камбодже.

При этом АСЕАН в плане интеграционного сотрудничества ставит перед собой задачи гораздо более масштабные, чем ШОС и, по сути, обладает мандатом оперативно реагировать на все формы угроз безопасности, которые могут возникнуть в регионе [2]. При этом довольно таки сложно представить создание демилитаризованной зоны между участниками одного интеграционного объединения, например, Европейского Союза. Однако именно этот механизм превентивной дипломатии пришлось применить в случае таиландско-камбоджийского конфликта летом 2011 г. [3] При этом обе страны являются участниками АСЕАН и, как должно было бы следовать из этого факта, разделяют общее стремление к интеграции.

В то же время в рамках АСЕАН на протяжении уже полутора десятилетий идет активная внутренняя дискуссия о приемлемых формах и методах превентивного урегулирования конфликтов. На разных этапах этого обсуждения выдвигались достаточно спорные идеи создания механизма т.н. «тройки АСЕАН» (стороны спора плюс независимый частник) и «гибкого вовлечения». В противоположность отмеченным концепциям кодекс поведения в Южно-Китайском море, принятый сторонами конфликта в 2002 г. и призванный перевести в русло мирного сосуществования участников спора по поводу островов Спратли, не будучи примером превентивной дипломатии в чистом виде, тем не менее, представляет собой достаточно удачный вариант промежуточного решения региональной проблемы превентивными мерами.

Некоторые исследователи отмечают, что различное восприятие проблем безопасности среди самих стран-членов АСЕАН и, следовательно, разное восприятие приоритетов регионального сотрудничества в области безопасности становится ограничителем формирования институциональных механизмов, которые позволили бы АСЕАН действовать в этой области как единому организму [4]. В этом плане ШОС, хотя и также сталкивается с подобными сложностями, однако обладает более четким набором приоритетов, разделяемых всеми участниками и, кроме того, некоторыми практическими механизмами обеспечения сотрудничества в этих областях (обмен информацией, совместные целевые военные учения).

На основе сказанного представляется возможным сделать следующие выводы. Меры доверия могут быть эффективны, скорее, на субрегиональном или региональном уровне с ограниченным количеством участников, в общем и целом разделяющим общий нормативный подход к пониманию проблемы, на решение которой направлены меры доверия или превентивные действия.

В этом плане ШОС и АРФ как региональные организации смогли создать механизмы осуществления мер доверия. При этом для АРФ справедливо было бы в рамках мер доверия выделить, скорее, сегмент мер транспарентности (информационный обмен на добровольной основе без более широкомасштабных обязательств). При этом ни та, ни другая организация на данном этапе вряд ли могут перейти в своей деятельности к этапу превентивной дипломатии, однако в силу разных причин. У ШОС имеется более широкий диапазон задач, помимо связанных с безопасностью. АРФ же, по-видимому, мешает излишне громоздкая структура, в рамках которой консенсусные принципы АСЕАН постепенно были возведены в абсолют. Сама же Ассоциация пока что с весьма ограниченным успехом может претендовать на наличие эффективных и действующих мер доверия в рамках всей Юго-Восточной Азии, что подтверждается наличием неразрешенных споров между самими участниками организации, периодически выходящими из латентной стадии в открытую.

В свою очередь Россия заинтересована в создании эффективных механизмов превентивной дипломатии, которые бы отвечали потребностям стран региона и российским интересам в АТР, и помогали сохранять субъектность АСЕАН как важного партнера России на региональном уровне. Учитывая сказанное, российский нормативно-правовой и практический опыт в рамках ШОС и в рамках взаимодействия с европейскими странами, в т. ч. по линии ОБСЕ, вполне мог бы быть использован и для региональных организаций АТР.

Колдунова Екатерина Валерьевна, кандидат политических наук, доцент кафедры востоковедения, заместитель декана Факультета политологии МГИМО (У) МИД России, специально для Интернет-журнала «Новое Восточное Обозрение»

1. Weatherbee D. E. International Relations in Southeast Asia: The Struggle for Autonomy/ D. E. Weatherbee. Lanham: Rowman & Littlefield Publishers, 2009. P.133–148

2. The ASEAN Charter. Jakarta: ASEAN Secretariat, 2007. P.4.

3. Fuller Th. U. N. Court Orders Troops From Temple on Thai-Cambodian Border/Th. Fuller// The New York Times. 18.07.2011.

4. Tivayanond J. M. Re-evaluating Preventive Diplomacy in Southeast Asia/ J. M. Tivayanond. Working Paper No.3. Centre for East and Southeast Asian Studies, Lund University. P.1–34.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: «Новое восточное обозрение»
Распечатать страницу