Прошлое, настоящее и будущее стран Арабской весны

07.12.11
Итоги года

Прошлое, настоящее и будущее стран Арабской весны

Эксперты МГИМО: Сапронова Марина Анатольевна, д.ист.н., профессор, профессор РАН

Обзор основных итогов уходящего года, ставший традиционным для «Экспертов МГИМО», начинается с комментария профессора кафедры востоковедения Марины Сапроновой. В течение всего 2011 года она рассказывала читателям рубрики о происходивших в арабских странах изменениях. В итоговом комментарии Марины Анатольевны — анализ причин Арабской весны и прогноз относительно будущего новых режимов в регионе.

— Марина Анатольевна, как так получилось, что казавшиеся нерушимыми арабские режимы (Египет Мубарака, Тунис Бен Али, Ливия Каддафи) в одночасье пали?

— Причины возникновения протестного движения в каждой арабской стране были разными. Они имели свою национальную почву, что проявилось и в самой форме протеста: от всенародных выступлений, начавшихся с публичных самосожжений (Тунис, Египет) и племенного сепаратизма в отдельной провинции (Ливия) до просьбы, обращенной к королю, разрешить создание политической партии (Саудовская Аравия).

Протесты продемонстрировали недовольство народов арабского мира катастрофической ситуацией в хозяйственной жизни на фоне коррупции правящих режимов, которая приобрела гипертрофированные размеры. Авторитарные режимы долгое время создавали видимость социальной стабильности, а правящие семейные кланы, утратив связь с народом, игнорировали нарастание серьезных внутренних противоречий, поэтому не смогли вовремя оценить угрозы и адекватно на них отреагировать.

Неожиданным для мирового сообщества стал именно размах недовольства, а также тот факт, что эти события совершенно не вписались в принятые относительно арабского мира стереотипы (взрыв Ближнего Востока и всего арабского мира прогнозировался уже давно, но источник опасности виделся в тупиковой ситуации ближневосточного урегулирования, расколе Палестины и подъеме исламского движения. Аналитики неоднократно рассматривали и сценарии развития событий, при которых в ряде стран региона власть сменилась бы в результате покушения на президента или в ходе военного переворота, однако никто всерьез не рассматривал вероятность того, что Хосни Мубарак, например, уйдет в отставку в результате массового народного протеста). Поэтому Запад, который поддерживал союзнические отношения с арабскими режимами, тоже упустил момент, когда ситуация резко изменилась.

Растущее недовольство населения арабских стран стимулировал кризисный 2009 год: резко снизились иностранные инвестиции, повысились цены на основные продукты питания, жизненный уровень населения значительно ухудшился. Все это сильно обострило те социальные и политические проблемы, которые зрели уже давно.

— Насколько устойчивыми, на Ваш взгляд, окажутся созданные и создаваемые в государствах Арабской весны демократические институты?

— До финальной развязки ситуации в арабских странах еще далеко. Впереди самый важный процесс формирования политической системы, когда начнется выдвижение новых лидеров и создание новых государственных структур. Какими они будут, пока неясно: ни в одной из стран, где произошли протестные волнения, еще не приняты новые постоянные конституции, которые должны определить рамки политического процесса и создать юридическую базу для избирательного законодательства, партийной системы и средств массовой информации.

На сегодняшний день в Тунисе прошли выборы в Законодательную ассамблею, которая в течение года должна принять новую конституцию. В Египте итоги выборов будут оглашены только в середине января, а публикация документа об основополагающих принципах конституции, которую еще предстоит выработать, вызвала новую волну недовольства (камнем преткновения стали пункты документа, согласно которым армии отводится особая роль в политике). В Ливии только завершилось формирование обновленного временного правительства; дата выборов в парламент пока не называется, равно как и не встает вопрос о конституции.

Ясно, что период выстраивания системы распределения политических позиций и экономических благ может растянуться во времени. Видимо, будет еще несколько этапов волнений, прежде чем политические силы придут к консенсусу относительно будущего развития.

Однако определенные тенденции уже просматриваются. Так, с политической арены арабского мира уходят светские режимы, а к власти уверенно идут умеренные исламские партии (Партия «Ан-Нахда» в Тунисе, Партия свободы и справедливости в Египте, Партия справедливости и развития в Марокко). В какой степени ислам будет определять жизнь новых арабских демократий, пока неясно. Исламские партии (равно как и их социальная база) в мусульманском мире очень разные: от экстремистских до либеральных и модернистских. Отношения между ними и властью в каждой стране исторически выстраивались по-разному. Лидеры побеждающих на выборах исламских партий уже поспешили заявить, что не покушаются на демократические свободы и права женщин, клянутся сохранить верность демократическим ценностям и сотрудничать с другими политическими силами (не говоря уже о том, что все они категорически дистанцируются от международных радикальных группировок).

Такая позиция объясняется тем, что в нынешней непростой ситуации новая партия власти должна взять на себя ответственность за налаживание экономической жизни. А у исламских партий (особенно в Египте) большой опыт противостояния светским властям, но нет ни опыта, ни четкой программы дальнейшего экономического развития страны. Важно учитывать и отсутствие нефтегазовых ресурсов у Туниса и Египта, а также сильную продовольственную, инвестиционную и технологичную зависимость арабских стран от Запада.

Поэтому дальнейший путь политического развития арабского общества должен заключаться, скорее всего, в консенсусе между политическими силами. В противном случае, новые режимы постигнет та же участь, что и предыдущие: народный протест сметет любую идеологию. Консолидация общества и создание коалиций — важнейшая задача, которую необходимо решить, чтобы выработать стратегию дальнейшего развития после разбалансирования системы центральной власти. К сожалению, пример современного Ирака демонстрирует, что процесс этот может растянуться на годы.

— Власть на сегодняшний день сменилась в 3 государствах. Кроме того, массовые антиправительственные выступления имеют место в Сирии и Йемене. Есть ли угроза для каких-то других режимов, или волна прошла?

— В каждой арабской стране есть свои социальные риски, но у них разная национальная почва (шиитское население, которое требует политической идентификации; противостояние кланов; застывшая политическая надстройка при активной модернизации экономики и так далее). Определенную, хотя и не определяющую роль играет и внешний фактор: само изменение ситуации в арабских странах открывает для многих региональных и внерегиональных игроков возможности по манипулированию и продвижению своих интересов. Все это может оказать дестабилизирующее влияние на политическую ситуацию. Это не означает, что в других странах режимы падут, но совершенно очевидно, что для того, чтобы избежать революционных ситуаций, правительства станут принимать меры по трансформации политических систем.

Кроме того, важно отметить еще одно социально-политическое обстоятельство, которое зачастую резко обостряет внутриполитическую ситуацию в арабских странах, — это так называемая «чересполосица» шиито-суннитской принадлежности граждан и правящих элит в ряде государств. Так, в Ираке у власти исторически стояли сунниты, хотя около 60% населения — шииты. Сейчас власть перешла к шиитам, а сунниты стали фактически дискриминируемым меньшинством. В Бахрейне большинство населения также шииты, а правящая династия Аль Халифа — сунниты. В Саудовской Аравии правит суннитская династия Аль Сауд, при этом в восточной провинции Эль-Хаса компактно проживает большое количество шиитов, которые дистанцированы как от власти, так и от распределения нефтяных богатств. В Сирии правящая группировка принадлежит к алавитам (очень необычное течение в исламе, которое откололось от шиизма, но ушло довольно далеко от ислама в принципе), тогда как большинство населения — сунниты. Еще более сложная ситуация в Йемене, где отношения между шиитскими (хауси) и суннитскими кланами крайне запутаны, к чему добавляются и исторические противоречия между двумя основными исламскими мазхабами — зейдитами и шафиитами. После объединения Южного и Северного Йемена в Йеменскую Арабскую Республику ключевые позиции в политике и экономике заняли зейдиты (с севера) во главе с А. Салехом. Южнойеменская элита (в основном шафииты) оказалась за рамками политического процесса и была сильно ущемлена из-за несправедливого распределения финансов в пользу севера и монополизации президентской семьей основных торговых сфер. Нельзя сбрасывать со счетов и «иранский фактор», который важен в связи с тем, что экспорт исламской революции — это официальная доктрина государства, которое рассматривает в качестве зоны своих интересов страны, где правят или проживают шииты (Сирия, Йемен, Ирак, Ливан, Бахрейн, Кувейт, Саудовская Аравия).

Еще одной проблемой, которая обострилась в ходе волнений, стала характерная для арабского мира историческая внутрирегиональная конкуренция за влияние, которая часто приводит к вмешательству одной страны во внутренние дела другой — вплоть до поддержки оппозиционных группировок и террористических организаций. Не в последнюю очередь события в Ливии были обусловлены именно этой конкуренцией. Все эти факторы необходимо учитывать в будущем политическом развитии отдельных арабских стран и всего региона.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу