Рост неопределенности: ситуация в Афганистане и постсоветской Центральной Азии

21.12.11
Итоги года

Рост неопределенности: ситуация в Афганистане и постсоветской Центральной Азии

Эксперты МГИМО: Казанцев Андрей Анатольевич, д.полит.н.

Ситуация в постсоветской Центральной Азии является в последние два десятилетия довольно неопределенной и характеризуется разными противоречивыми тенденциями. Однако 2011 год оказался выдающимся даже на этом фоне. Старший научный сотрудник Центра евро-атлантической безопасности МГИМО Андрей Казанцев выделил ряд важных событий уходящего года. Среди них, по мнению Андрея Анатольевича, доминирует тема потенциальных угроз с территории Афганистана, которые могут возникнуть после вывода войск США.

23 июня 2011 г. президент США Барак Обама объявил о том, что вывод американских войск из Афганистана начнется уже в августе 2011 г. Данное решение подкреплялось такими частичными успехами, как убийство Бен Ладена, Ильяса Кашмири и ряда других лидеров террористов, что позволило заявить о положительных результатах операции в Афганистане. Первичный вывод войск должен пройти в два этапа: 5000 военнослужащих вернулись в США летом, еще 5000 человек должны вернуться до конца года. Остальные подразделения — 20 тысяч солдат и 3000 сотрудников технического персонала — будут выведены к президентским выборам в США (конец сентября 2012 года). Передача полного контроля за безопасностью афганским военным должна завершиться к 2014 году.

Среди прогнозируемых последствий вывода войск США и НАТО из Афганистана можно отметить следующее. Сегодня афганские силы безопасности насчитывают около 100 тысяч военнослужащих. Однако надежное «ядро» этих войск и их ключевой командный состав сформированы из сил старого Северного альянса, то есть таджиков и узбеков. В то же время движение Талибан является, по-преимуществу, пуштунским. В связи с этим по мере вывода войск США и НАТО из Афганистана пуштунские территории юга и востока страны, скорее всего, немедленно перейдут под контроль талибов. Уже в настоящее время контроль над этими территориями со стороны войск западной коалиции носит, чаще всего, номинальный характер.

Изменение стратегической обстановки было зафиксировано убийством 20 сентября 2011 г. Бурхануддина Раббани, который погиб в результате взрыва устройства, спрятанного в тюрбане террориста-смертника. Не будучи военным лидером, Раббани всегда представлял собой одну из влиятельнейших фигур для афганских таджиков; он был президентом Афганистана в 1992–2001 годах. В последнее время Раббани занимал пост председателя Высшего совета мира Афганистана и был фигурой, ответственной за мирный процесс.

Важной частью «стратегии по выходу» американцев являются переговоры с Талибаном, попытки «оторвать» его от Аль-Каиды, попутки подкупа некоторых полевых командиров. Эти переговоры к настоящему времени не привели к устойчивым положительным результатам, и прогнозировать их успех сложно. В целом, может возникнуть ситуация, напоминающая выход американцев из Южного Вьетнама. Изначально они считали вывод своих войск контролируемым, однако последовавший неожиданный коллапс правительства в Сайгоне превратил «контролируемый вывод» в полное поражение и бегство.

Многие эксперты (например, известный кыргызстанский политолог А. Князев) полагают, что американцы постепенно сместят свою помощь антиталибским силам к северу Афганистана, в сторону сил бывшего Северного альянса и к югу постсоветской Центральной Азии. В случае, если компромисса с Талибаном на юге не получится (что является наиболее вероятным сценарием), это единственное возможное решение. Однако и регионализация афганского конфликта может оказаться в краткосрочной перспективе слабым решением.

В результате может частично повториться ситуация, когда после победы движения Талибан на пуштунском юге Афганистана сложилось жесткое противостояние между таджикско-узбекским Северным альянсом и Талибаном. Перспективы такой войны для противников Талибана, даже с учетом массированной международной помощи, будут тяжелы. Исторически пуштуны в Афганистане всегда побеждали непуштунов (здесь следует учесть и количественное превосходство пуштунов, и их традиционно высокий боевой дух, и активную помощь пакистанских пуштунов и исламских экстремистов по всему миру, и раздробленность непуштунов по племенному принципу).

Степень реального контроля центрального афганского правительства Карзая над местными администрациями столь же мала, как и над общенациональными вооруженными силами. Зачастую этот контроль номинален. Кроме талибов, реальной властью обладают местные региональные лидеры и полевые командиры, особенно на Севере. Многие «старые» полевые командиры, формально вошедшие в структуры кабульского правительства, также сохранили свои армии в виде частных компаний по обеспечению безопасности политических партий или бизнес-структур, на основе патронажно-клиентельных отношений. Однако разногласия между северными лидерами в настоящее время довольно велики. Поэтому вряд ли эти лидеры смогут оперативно создать для противостояния талибам структуру, подобную Северному альянсу. Кроме того, начиная с 2009 г., обозначилась тенденция к ухудшению ситуации в ранее относительно спокойных северных провинциях. Там появились крупные отряды Талибана.

В прилегающей к Афганистану с юга Северо-Западной пограничной провинции Пакистана (с апреля 2010 года она называется Хайбе́р-Пахтунхва́) продолжается тяжелая гражданская война между пакистанским Талибаном и правительственной армией. Особенно активно она проходит в Северном и Южном Вазиристане. Население Хайбе́р-Пахтунхва́ (21 миллион человек) сопоставимо с населением Афганистана (около 28 млн. чел.). Cо времен британского колониального владычества, когда эта провинция была отделена от Афганистана, она обладает высокой степенью автономии. От Афганистана ее отделяет практически неразмеченная Линия Дюра́на (Durand Line), 2640-километровая граница. Она возникла в результате трёх англо-афганских войн, причем афганское правительство всегда отказывалось признавать её границей, а в провинции всегда были сильны сепаратистские настроения.

Американские эксперты, пытаясь «аналитически отделить» афганские проблемы от пакистанских, заявляют, что в настоящее время пакистанский и афганский Талибаны преследуют разные цели. Однако в реальности пакистанский Талибан тесно связан с афганским. В Пакистане находятся базы афганских талибов, там же скрываются ключевые руководители афганского Талибана. Усама Бен Ладен тоже был найден и убит в этой стране. Именно в Пакистане, среди афганских беженцев, и возникло первоначально движение Талибан, а затем оно быстро завоевало Афганистан.

Позиции пакистанского Талибана очень сильны, так как 73,9% всего населения провинции — пуштуны (большая часть пуштунов мира обитает в Пакистане, а не в Афганистане). Кроме того, со времен советского вторжения в Афганистан в Хайбе́р-Пахтунхва́ живет около 1,5 млн. афганских беженцев. В отсталой провинции очень сильны позиции радикального исламского духовенства, есть большое количество радикальных исламских медресе. Эти медресе тесно связаны с пакистанской армией и спецслужбами, которые использовали их против СССР (в период афганской войны) и Индии. Не секрет, что и движение Талибан было создано в тесном взаимодействии с пакистанской междведомственной разведкой, а связи между пакистанскими силами безопасности и радикальными исламистами сохраняются и даже усиливаются до сих пор.

Из-за всех этих факторов победа Талибана на юге Афганистана после вывода войск НАТО может резко усилить гражданскую войну в Хайбе́р-Пахтунхва́ и тем самым осложнить стратегическую обстановку в Южной Азии.

Ситуация в постсоветской Центральной Азии, на первый взгляд, более благоприятна. Даже в случае вероятной победы Талибана над афганским правительством на пуштунских территориях и получения талибами контроля над афганским севером (что намного менее вероятно), возможность прямого вторжения талибов в постсоветскую Центральную Азию в обозримой перспективе близка к нулю. Напомним, что этого не произошло даже в период, когда Талибан был на пике своей силы, до вторжения войск США в Афганистан.

Куда более реальна возможность резкого усиления нетрадиционных вызовов безопасности, которые будут взаимодействовать между собой: рост влияния наркомафии, усиление экстремистско-террористической деятельности, прогрессирующая потеря властями контроля над территорией своих стран, неконтролируемые волны беженцев. Примером соединения этих угроз была Баткенская война в Кыргызстане в 1999 г., а также теракты в Ташкенте 1999 г. Все эти факторы вновь возникнут — уже как простое следствие дальнейшей дестабилизации ситуации в Афганистане. Талибан может целенаправленно усилить действие этих угроз за счет активной поддержки связанных с наркомафией религиозно-экстремистских групп в Центральной Азии, а также путем проникновения диверсионно-террористических отрядов на территорию государств-членов ОДКБ. Последнее чревато возникновением масштабной партизанской войны.

В случае реализации самого негативного сценария после вывода войск НАТО может сложиться новая полоса нестабильности, простирающаяся от Хайбер-Пахтунхва, через Афганистан в Ферганскую долину. Это, в свою очередь, повлечет за собой осложение ситуации в Киргизии, Таджикистане, и, что особенно критично, в Узбекистане. В этом ключевом с точки зрения центральноазиатской геополитики государстве может активизироваться деятельность традиционно связанных с Аль-Каидой, Талибаном и афганской наркомафией подпольных исламистских групп. Последнее особенно опасно, учитывая, что Узбекистан в обозримой перспективе может пройти через смену верховной власти. К тому же социально-экономическая обстановка в стране сложная. Резкая дестабилизация обстановки в Узбекистане (хотя ее вероятность на 2012 год невысока) может привести к цепной реакции на территории всего постсоветского пространства.

В дополнение ко всему вышесказанному, ситуация в Центральной Азии имеет тенденцию к росту неопределенности и нестабильности и без учета афганского фактора. Даже в Казахстане, самом экономически успешном и стабильном государстве региона, 16 декабря прошли серьезные волнения, сопровождавшиеся многочисленными человеческими жертвами.

В 2009—2011 гг. на фоне серьезных экономических трудностей наметилась четкая тенденция к усилению нестабильности в Таджикистане. Она проявляется в боях между армейскими подразделениями и участниками бандподполья, столкновениях с нарко-контрабандистами на границе с Афганистаном, терактах, массовом побеге террористов из СИЗО и т.д.

Политическая нестабильность и слабость государственных структур в Кыргызстане, проявившиеся в двух революциях, также негативно сказываются на безопасности. Победа Алмазбека Атамбаева, который подчеркивал свою пророссийскую ориентацию, является хорошим сигналом для Москвы. Однако Бишкек ни в коем случае не откажется от своей многовекторной политики, ориентированной на получение помощи одновременно от России, Китая, США и ЕС. Некоторое усиление влияния Москвы также произошло в результате активизации евразийской интеграции. Однако это означает, что усиливается и ответственность России за регион, что становится особенно актуальным в свете вывода войск НАТО из Афганистана, ослабления глобальных позиций США, внутренних слабостей ЕС и очевидного желания КНР переложить основную тяжесть за обеспечение безопасности в Центральной Азии на РФ.

Как я уже писал выше, Центральная Азия всегда характеризовалась противоречивыми тенденциями развития. В Туркменистане, напротив, наблюдается ослабление позиций России. После запуска нового газопровода КНР превратился в основного покупателя туркменского газа, а позиции Газпрома заметно ослабели. Одновременно ЕС активизирует проект транскаспийского газопровода, что может еще больше ослабить позиции российской газовой монополии. В принципе, как я уже неоднократно отмечал в ряде публикаций, политика «энергетической сверхдержавы» в виде контроля над путями транспортировки углеводородов из Центральной Азии уже не работает, а следовательно, основные геоэкономические ориентиры РФ в регионе требуют пересмотра.

В целом, 2011 год для Центральной Азии выдался достаточно тревожным. Наметилась тенденция к росту вызовов и угроз безопасности, что требует от российского руководства повышенного внимания к данному региону, а также пересмотра ряда устоявшихся политических ориентиров.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу