Мир и диаспоры

27.12.11
Итоги года

Мир и диаспоры

Эксперты МГИМО: Боришполец Ксения Петровна, к.полит.н.

Одна из особенностей уходящего года — повышение роли диаспор в международном сотрудничестве. Государства, которые обладают значительным людским потенциалом за пределами своих границ, все чаще рассматривают зарубежные диаспоры в качестве важного внешнеполитического и экономического ресурса. Об этом — в экспертном комментарии профессора кафедры мировых политических процессов Ксении Боришполец.

Диаспоры являются распространенным элементом политической жизни практически во всех регионах мира. Их численность, разнообразие и активность существенно возросли в начале XXI века. Это позволило говорить о «диаспоризации мира» как об одном из сценариев развития человечества. Диаспоры могут быть моноэтничными или мультинациональными, когда в основе их возникновения лежит фактор общей страны происхождения (русскоязычные диаспоры на территории США и Германии).

Современные диаспоры значительно отличаются друг от друга по численности, организованности и общественной активности. К наиболее крупным диаспорам формально относятся китайская диаспора (35 млн. человек) индийская диаспора (25 млн.), русская диаспора (25 млн.), украинская диаспора (12 млн.), армянская диаспора (около 10 млн. человек; еврейская диаспора (8 млн.) и др. Кроме того, ряд специалистов указывает на существование курдской диаспоры (14 млн.), ирландской (10 млн.), итальянской (8 млн.) и других. Все данные по диаспорам являются оценочными и не подкреплены надежной статистикой.

Рост диаспор продолжается и принимает все новые формы. По мере утверждения в новой социальной среде, представители диаспор успешно расширяют географические рамки своего присутствия в стране пребывания, нередко диверсифицируют свою экономическую деятельность, осваивают правила продвижения в местной социальной иерархии. Характерно, что обычно диаспоры стремятся воспроизвести в своей среде механизмы общественного управления, сходные с государственными структурами, образуют три функциональные категории элиты — административную, духовную (культурно-религиозную) и силовую (хотя и неформальную), распоряжаются значительными финансовыми средствами. Однако, как и в случаях с обычными государственными образованиями, лидеры диаспор не обязательно опираются на массовую поддержку рядовых членов и не всегда успешны в развитии сотрудничества с официальными структурами страны пребывания или страны происхождения.

Каждая национальная диаспора, вне зависимости от своей численности, является уникальным образованием. Ее политическое поведение определяется набором частных субъективных характеристик и может заметно изменяться, что осложняет взаимодействие диаспор и государства.

Локализация национальных диаспор столь многообразна, что сегодня они формируют транснациональные сети и занимают особое место в системе международных связей. Все более распространенным становится «перекрестное» присутствие диаспорального компонента в двух и более странах. Использование возможностей зарубежной диаспоры для развития экономических, общественно-политических и иных связей — достаточно распространенное явление. Но далеко не всегда инициатива принадлежит государству или его структурам. Нередко сама диаспора создает систему сетевых отношений, а историческая родина становится одним из звеньев международной цепи, на которые опираются лидеры общин, постоянно проживающие за пределами страны происхождения.

Если абстрагироваться от специфических факторов взаимного сдерживания, возникающих в ситуации с «перекрестным» присутствием диаспор, то диаспоральную политику государств осложняют: несовпадение политических предпочтений представителей диаспор и основной части населения страны происхождения, которое сопровождается активностью оппозиционных лидеров, агитаторов, провокаторов и т. п.; массированная криминализация диаспор, особенно молодежи, и рост влияния крупных криминальных группировок; нехватка средств и кадров для налаживания целенаправленной работы с диаспорой (диаспорами).

Эти вызовы являются универсальными, относящимися как к государственной политике в отношении «своих», так и в отношении «чужих» диаспор.

Примерами государств, которые активно и эффективно взаимодействуют со «своими» диаспорами, являются Израиль, Франция, Польша, Венгрия, Греция, Китай, Ирландия, Индия. С «чужими» диаспорами наиболее успешно работают США. Однако, во-первых, все достижения являются результатом длительного исторического развития; во-вторых, включают не только положительный опыт, но и случаи неудачных начинаний; в-третьих, только часть реальной практики становится публичным достоянием. В этой связи профильная работа с диаспорами повсеместно сталкивается с таким серьезным препятствием, как бюрократизация, когда за фасадом «фольклорных» мероприятий происходит стагнация крупных государственных инициатив.

В целом, во взаимоотношениях государств и национальных диаспор все сильнее утверждается прагматический подход. Политически значимым инновационным моментом на этом направлении стала трансформация традиционных приоритетов. Она включает в себя отход от курса репатриационной политики как основной задачи взаимодействия с зарубежными соотечественниками, расширение целенаправленного использования потенциала диаспоры в налаживании связей с иностранными партнерами, и ограничение «патерналистских демонстраций» и аналогичных популистских шагов в диалоге с диаспоральными объединениями за рубежом.

Модернизация государственной работы с национальными диаспорами обычно сопровождаются институциональными инновациями, которые особенно наглядно реализуются на примере диаспор в США. В этом плане примечателен опыт двух российских партнеров по БРИКС — Китая и Индии.

Интересен израильский опыт модернизации взаимоотношений с диаспорами. На государственном уровне постоянно лоббируется идея создания Парламента диаспор и предоставления членам зарубежных еврейских общин права принимать важные для страны решения. Однако более умеренный и прагматичный вариант израильской стратегии по стимулированию связей с диаспорой сводится к формуле «Отношения должны быть двусторонними». Если раньше еврейская диаспора массово жертвовала деньги Израилю, то теперь предполагается начать вкладывать израильский капитал в диаспору. Считается, что на фоне кризиса идентичности, который переживают евреи, все больше интегрирующиеся в общества стран проживания, Израиль уже не нуждается в деньгах диаспоры. Наоборот, он в состоянии создавать за рубежом еврейские культурно-просветительские центры, подобные Британскому Совету.

Развитие государственного сотрудничества с национальными диаспорами неизменно сдерживается одним политическим соображением: как сделать так, чтобы механизмы взаимодействия с диаспорами не превратились в механизм иностранного влияния на страну. Компенсировать возникающие «перекосы» не всегда удается.

Перед российскими ведомствами и общественными организациями стоит много задач по развитию сотрудничества с соотечественниками, проживающими за рубежом. На мой взгляд, главная из них — расширение поддержки в отстаивании демократических прав русскоязычного населения в странах постсоветского пространства.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу