Перспективы развития «Группы двадцати»

06.01.12
Эксклюзив

Перспективы развития «Группы двадцати»

Эксперты МГИМО: Алексеенкова Елена Сергеевна

Научный сотрудник Центра глобальных проблем ИМИ Елена Алексеенкова — о снижении роли G-8 и перспективах развития G-20.

Саммиты «Большой восьмерки», проводившиеся ежегодно с 1975 года, давно стали привычной частью международной политической повестки дня. В конце первого десятилетия XXI века, однако, встречи «элитного клуба» восьми ведущих экономик мира (США, Канада, Италия, Франция, Германия, Великобритания, Япония и Россия), нередко называемых кулуарным «мировым правительством», стали вызывать все больший ропот неодобрения. Недовольство это обусловлено тем, что вышеперечисленные восемь стран представляют лишь один из семи миллиардов населения планеты. Кроме того, в состав «Большой восьмерки», за исключением Японии и России, входят лишь западные страны с развитой постиндустриальной экономикой, в то время как развивающиеся страны, динамично растущие и представляющие большую часть населения земного шара, оказываются во многом отстранены от процесса принятия решения и от основных рычагов мирового политического и экономического управления.

«Большая восьмерка» в течение последних нескольких лет пытается адаптироваться к меняющимся реалиям, приглашая на различные мероприятия своих саммитов избранных представителей развивающегося мира с целью обсуждения конкретных проблем. Так, на саммит в Германии в 2007 году были приглашены такие развивающиеся страны, как Бразилия, Мексика, Китай, Индия и Южная Африка. Вслед за этим сразу же возник вопрос о возможной трансформации G-8 в G-8+5.

Возникновение «Большой двадцатки», первый саммит которой состоялся в Вашингтоне 15 ноября 2008 года, явилось, по сути дела, расширением формата «Восьмерки».

Что касается перспектив «Большой двадцатки», то на сегодняшний день главным является вопрос: сможет ли G-20 трансформироваться из инструмента кризисного управления в постоянно действующий и эффективный механизм международного экономического управления и согласования интересов в посткризисном мире?

Основное опасение в этой связи связано с тем, что по мере возвращения мировой экономики в фазу нормального («посткризисного»)  развития — разумеется, если удастся избежать второй кризисной волны — основными вопросами повестки дня саммитов G-20 могут стать не политические вопросы макроэкономического регулирования и вмешательства государств в развитие экономики, имеющие характер чрезвычайных мер и требующие экстренных решений глав государств, а технические вопросы. Следствием этого, по мнению некоторых экспертов, может стать понижение статуса структуры — обратный переход с уровня лидеров стран-участниц на уровень министров финансов и руководителей Центробанков.

Вопрос легитимности «Большой двадцатки» (как, впрочем, и вопрос легитимности «Большой восьмерки») неразрывно связан с проблемой репрезентативности. Безусловно, G-20 включила большое количество развивающихся стран, представляющих «не-западный» мир. Но, тем не менее, вопрос репрезентативности до сих пор не снят, поскольку остальным странам отнюдь не очевидны те основания, на которых их интересы представляет, например, Бразилия или Южная Африка, и на каком основании эти страны считают возможным рекомендовать остальным те или иные экономические меры и политические шаги. Дальнейшее повышение степени репрезентативности, однако, чревато снижением общей эффективности «Большой двадцатки».

Перспективы G-20 сегодня зависят в основном от того, смогут ли эти страны стать субъектом глобального «стратегического лидерства». Мировой финансовый кризис ярко продемонстрировал, насколько уязвима современная глобальная экономика в условиях отсутствия стратегического лидерства. На данный момент «Большая двадцатка» — это неформальный механизм согласования позиций стран-участниц, а не институт принятия решений. Это механизм «стратегического руководства» макроэкономической политикой — «рулевой» мировой экономики, который дает рекомендации и вырабатывает общее видение и общее направление макроэкономического регулирования. Но в то же время потенциал «Двадцатки» ограничен ее неформальностью, недостатком авторитетности, периодичностью и ролью «рулевого колеса», направляющего, но не имеющего формального институционального статуса и соответствующих ему инструментов принуждения. Поэтому институционализация «Большой двадцатки» — необходимый этап формирования глобального стратегического лидерства с тем, чтобы заполнить тот вакуум, который образовался в результате снижения авторитета «Восьмерки».

Кризис, однако, обнаружил не только недостаток «стратегического лидерства», но и недостаток «политического лидерства» — рост недоверия к тем, кто принимал решения на глобальном уровне в предкризисный период. Возник вопрос не только о том, куда мы идем, но и о том, кто несет ответственность за то, куда мы идем. Голоса в защиту «невидимой руки рынка» в период кризиса существенно стихли, поскольку «рынок» оказался не в состоянии гарантировать обществу социальные блага, и пришло осознание того, что необходимо понимать, кто и как должен оказывать влияние на мировые экономические процессы. Саммиты «Большой двадцатки» в этом контексте становятся инструментом репрезентации политического лидерства для широкой общественности.

«Большая двадцатка» постепенно становится и инструментом реформирования мировой финансовой архитектуры. Лидерам «Двадцатки» уже удалось придать ускорение реформированию МВФ и Всемирного банка, но серьезные изменения в системе квотирования голосов и участия развивающихся стран в процессе принятия решений внутри этих структур еще впереди. Это потребует дальнейших серьезных усилий развивающихся стран, входящих в состав G-20.

Мировой финансовый кризис и формирование «Большой двадцатки» также свидетельствуют о том, что политические разногласия, формы правления и характеристики политических режимов в современном взаимозависимом мире теряют значение в контексте необходимости совместного решения экономических проблем. Ответы на современные глобальные вызовы требуют прагматичного подхода и готовности государств к сотрудничеству. В этой связи G-20 стала первым примером такого рода прагматической кооперации. Теперь необходимо прилагать все возможные усилия для ее дальнейшего развития и расширения.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу