Перспективы развития «Группы двадцати»
Научный сотрудник Центра глобальных проблем ИМИ Елена
Алексеенкова — о снижении роли
Саммиты «Большой восьмерки», проводившиеся ежегодно с 1975 года, давно стали привычной частью международной политической повестки дня. В конце первого десятилетия XXI века, однако, встречи «элитного клуба» восьми ведущих экономик мира (США, Канада, Италия, Франция, Германия, Великобритания, Япония и Россия), нередко называемых кулуарным «мировым правительством», стали вызывать все больший ропот неодобрения. Недовольство это обусловлено тем, что вышеперечисленные восемь стран представляют лишь один из семи миллиардов населения планеты. Кроме того, в состав «Большой восьмерки», за исключением Японии и России, входят лишь западные страны с развитой постиндустриальной экономикой, в то время как развивающиеся страны, динамично растущие и представляющие большую часть населения земного шара, оказываются во многом отстранены от процесса принятия решения и от основных рычагов мирового политического и экономического управления.
«Большая восьмерка» в течение последних нескольких лет пытается
адаптироваться к меняющимся реалиям, приглашая на различные
мероприятия своих саммитов избранных представителей развивающегося мира с целью
обсуждения конкретных проблем. Так, на саммит в Германии в 2007
году были приглашены такие развивающиеся страны, как Бразилия, Мексика, Китай,
Индия и Южная Африка. Вслед за этим сразу же возник вопрос
о возможной трансформации
Возникновение «Большой двадцатки», первый саммит которой состоялся в Вашингтоне 15 ноября 2008 года, явилось, по сути дела, расширением формата «Восьмерки».
Что касается перспектив «Большой двадцатки», то на сегодняшний день главным
является вопрос: сможет ли
Основное опасение в этой связи связано с тем, что по мере возвращения
мировой экономики в фазу нормального («посткризисного»)
развития — разумеется, если удастся избежать второй кризисной волны —
основными вопросами повестки дня саммитов
Вопрос легитимности «Большой двадцатки» (как, впрочем, и вопрос легитимности
«Большой восьмерки») неразрывно связан с проблемой репрезентативности.
Безусловно,
Перспективы G-20 сегодня зависят в основном от того, смогут ли эти страны стать субъектом глобального «стратегического лидерства». Мировой финансовый кризис ярко продемонстрировал, насколько уязвима современная глобальная экономика в условиях отсутствия стратегического лидерства. На данный момент «Большая двадцатка» — это неформальный механизм согласования позиций стран-участниц, а не институт принятия решений. Это механизм «стратегического руководства» макроэкономической политикой — «рулевой» мировой экономики, который дает рекомендации и вырабатывает общее видение и общее направление макроэкономического регулирования. Но в то же время потенциал «Двадцатки» ограничен ее неформальностью, недостатком авторитетности, периодичностью и ролью «рулевого колеса», направляющего, но не имеющего формального институционального статуса и соответствующих ему инструментов принуждения. Поэтому институционализация «Большой двадцатки» — необходимый этап формирования глобального стратегического лидерства с тем, чтобы заполнить тот вакуум, который образовался в результате снижения авторитета «Восьмерки».
Кризис, однако, обнаружил не только недостаток «стратегического лидерства», но и недостаток «политического лидерства» — рост недоверия к тем, кто принимал решения на глобальном уровне в предкризисный период. Возник вопрос не только о том, куда мы идем, но и о том, кто несет ответственность за то, куда мы идем. Голоса в защиту «невидимой руки рынка» в период кризиса существенно стихли, поскольку «рынок» оказался не в состоянии гарантировать обществу социальные блага, и пришло осознание того, что необходимо понимать, кто и как должен оказывать влияние на мировые экономические процессы. Саммиты «Большой двадцатки» в этом контексте становятся инструментом репрезентации политического лидерства для широкой общественности.
«Большая двадцатка» постепенно становится и инструментом реформирования
мировой финансовой архитектуры. Лидерам «Двадцатки» уже удалось придать
ускорение реформированию МВФ и Всемирного банка, но серьезные изменения
в системе квотирования голосов и участия развивающихся стран
в процессе принятия решений внутри этих структур еще впереди. Это
потребует дальнейших серьезных усилий развивающихся стран, входящих
в состав
Мировой финансовый кризис и формирование «Большой двадцатки» также
свидетельствуют о том, что политические разногласия, формы правления
и характеристики политических режимов в современном взаимозависимом мире
теряют значение в контексте необходимости совместного решения
экономических проблем. Ответы на современные глобальные вызовы требуют
прагматичного подхода и готовности государств к сотрудничеству.
В этой связи
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.