Пример, достойный подражания

24.01.12
Эксклюзив

Пример, достойный подражания

Эксперты МГИМО: Волеводз Александр Григорьевич, д.юрид.н.

13 января Государственная Дума приняла Федеральный закон «О присоединении Российской Федерации к Конвенции по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок». 16 января этот закон был направлен в Совет Федерации. Присоединение к Конвенции становится еще одним этапом в решении сложнейшей задачи — формирования в стране всеобъемлющего режима противодействия коррупции, в том числе с использованием международно-правовых норм. О том, почему присоединение к Конвенции является примером своевременного и полного обеспечения действия норм международного права о борьбе с преступностью в правовой системе Российской Федерации, — в экспертном комментарии профессора кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики МГИМО Александра Волеводза.

Порядок действия норм международного права в правовой системе любого государства определяется, прежде всего, тем, что под его влиянием в национальном праве возникают новые нормы и изменяются либо отменяются действующие. Другими словами, национальное право подвергается изменениям, вызванным обязательностью и необходимостью исполнения норм международных договоров.

В п. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации содержится единое правило, которое гласит, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы; если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Но само по себе это правило не решает проблему. Это обусловлено рядом факторов.

Во-первых, нормы большинства международных договоров, предметом которых является международное сотрудничество в сфере борьбы с преступностью, не направлены на урегулирование отношений между конкретными национальными субъектами права различной государственной принадлежности. Поэтому они не являются самоисполнимыми.

Во-вторых, нормы таких договоров предназначены для урегулирования отношений, которые связаны с международным сотрудничеством в сфере борьбы с преступностью, выходящей за пределы государственных границ. Поэтому национальное право для исполнения соответствующих международно-правовых предписаний должно обеспечить внутригосударственную нормативную основу. Эти процедуры носят как правотворческий, так и организационно-исполнительный характер.

Практика отечественной законотворческой деятельности свидетельствует о том, что федеральные законы о ратификации международных договоров в сфере борьбы с преступностью или присоединении к ним традиционно носят краткий характер. Они формально фиксируют лишь сам факт ратификации (присоединения).

Между тем, по условиям всех без исключения международных договоров, регламентирующих уголовно-правовые и уголовно-процессуальные аспекты международного сотрудничества в борьбе с преступностью, они подлежат реализации с использованием национального уголовного и уголовно-процессуального закона. Соответственно, если международный договор обязывает стороны разработать определенные уголовно-правовые и уголовно–процессуальные нормы и включить их во внутригосударственное законодательство, законодатель не вправе уклоняться от принятия необходимых законов.

На практике же ряд норм многих международных договоров, заключенных, подписанных и ратифицированных Россией в этой сфере, до сих пор не нашел надлежащего отражения во внутригосударственном праве. До настоящего времени в отечественном уголовно-процессуальном законодательстве не сформированы основы оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам с использованием средств видеоконференцсвязи. Не урегулирован порядок создания совместных (международных) следственных групп и совместных (международных) расследований и других правовых институтов, использование которых может оказать существенную помощь.

Аналогичным образом не введены в российское законодательство и некоторые нормы уголовно-правового характера, предписания о необходимости создания которых содержатся в международных договорах, обязательность исполнения которых признана Россией.

На этом фоне присоединение к Конвенции по борьбе с подкупом иностранных должностных лиц при осуществлении международных коммерческих сделок стало серьезным исключением из обычной практики отечественного законотворчества (хотя закон о присоединении к Конвенции также весьма краток).

Эта Конвенция, прежде всего, призвана развивать международное сотрудничество в сфере противодействия подкупу иностранных должностных лиц. Она дополняет усилия по борьбе с преступностью, которые предпринимаются в рамках ООН, G-8, Совета Европы и других международных организаций.

В соответствии с Конвенцией государства-участники обязуются предусмотреть в своем законодательстве уголовную ответственность за «умышленное предложение, обещание или предоставление любых неправомерных имущественных или иных преимуществ» иностранному должностному лицу для содействия или противодействия заключению международной коммерческой сделки.

Для реализации Конвенции необходимо, чтобы в национальном законодательстве государств-участников существовал эффективный механизм оказания взаимной правовой помощи по уголовным делам о таких преступлениях и по делам об административных правонарушениях.

Вопреки упомянутой обычной практике, еще до присоединения к Конвенции отечественный законодатель разработал и издал Федеральный закон от 4 мая 2011 г. №97-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия коррупции», которым привел внутригосударственное законодательство в соответствие с положениями Конвенции.

Этим законом:

  • установлена ответственность за преступления, криминализированные на международном уровне Конвенцией, а именно за подкуп иностранных должностных лиц;
  • дано исчерпывающее определение иностранного должностного лица, которым признано любое назначаемое или избираемое лицо, занимающее какую-либо должность в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе иностранного государства, и любое лицо, выполняющее какую-либо публичную функцию для иностранного государства, в том числе для публичного ведомства или публичного предприятия;
  • определено понятие должностного лица публичной международной организации, под которым понимается международный гражданский служащий или любое лицо, которое уполномочено такой организацией действовать от ее имени;
  • согласованы с Конвенцией нормы ст. ст. 204 (коммерческий подкуп), 290 (получение взятки), 291 (получение взятки), 291.1 (посредничество во взяточничестве) УК РФ;
  • согласованы с Конвенцией нормы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, ст. 19.28 которого установлена ответственность юридических лиц за подкуп иностранных должностных лиц;
  • впервые в отечественной истории Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях дополнен самостоятельной главой 29.1, регламентирующей порядок правовой помощи по делам об административных правонарушениях, настоятельная необходимость введения которого в КоАП возникла задолго до этого.

Кроме того, в соответствии с Рекомендациями Совета ОЭСР от 25 мая 2009 г. средства, предназначенные для подкупа иностранных должностных лиц или используемые для этих целей, и любые другие расходы, понесенные в связи с совершением противоправных деяний, предусмотренных Конвенцией и законодательством РФ, согласно статьям 171 и 217 Налогового кодекса Российской Федерации не освобождаются от налогообложения.

Тем самым на момент присоединения к Конвенции в отечественном отраслевом законодательстве созданы все правовые условия для исполнения российскими правоприменителями обязательств, принятых Россией.

Но успешный процесс присоединения к Конвенции прошел не без некоторых недостатков технико-юридического характера. На рассмотрение депутатам Государственной Думы и российской общественности вместе с законопроектом был представлен неофициальный перевод текста Конвенции на русский язык. Хотя по всем требованиям и правилам был необходим официальный перевод.

Вероятно именно поэтому в статьях 5, 6 и 9 перевода текста Конвенции на русский язык использован термин «судебное преследование», не применяемый в законодательстве Российской Федерации. Организация Объединенных Наций и Европейский союз в тексте перевода Конвенции (преамбула) ошибочно поименованы как «Организация объединенных наций» и «Европейский Союз». В переводе статьи 10 использован термин «экстрадиция», хотя в законодательстве России и в официальных текстах на русском языке международных договоров последних лет, в которых участвует наша страна, используется термин «выдача».

Поскольку процесс присоединения юридически еще не завершен (впереди как минимум рассмотрение закона Советом Федерации и Президентом Российской Федерации), а текст Конвенции и его перевод на русский язык официально еще не опубликованы, данные технические погрешности наверняка будут устранены уже в ближайшее время.

В целом же, присоединение к названной Конвенции — достойный пример уважительного отношения России к исполнению принятых на себя международно-правовых обязательств. Именно такой подход должен стать обычным для своевременного и последовательного формирования на внутригосударственном уровне достаточных условий исполнения всех без исключения международных договоров в сфере борьбы с преступностью. И что немаловажно, этот пример должен побудить заинтересованные ведомства разработать необходимые законопроекты, а законодателей рассмотреть и принять их с тем, чтобы создать такие условия для исполнения обязательств по международным договорам, которые уже достаточно давно подписаны или ратифицированы Российской Федерацией.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу