«Проблемы модернизации российской экономики»

30.03.12
Эксклюзив

«Проблемы модернизации российской экономики»

Эксперты МГИМО: Голиков Александр Николаевич, к.экон.н., доцент

Содержание термина «модернизация» с течением исторического времени претерпело значительные изменения. Хотя само слово «модернизация» на протяжении политической истории России не акцентировалось, под ним понималось «обновление» экономической, политической и духовной составляющих жизни общества.

Одним из первых «приступил» к модернизации России Петр I, справедливо названный впоследствии «первым большевиком». Однако на этом пути власть в России попыталась «перенимать не структуры, воспроизводящие экономический рост, а только его результаты, идя при этом „своим путём“; опереться на силу Московского государства, хорошо пришпорить покорное общество, выжать из него как можно больше ресурсов, используя государственные структуры для экономического скачка, для преодоления отставания». Итогом «модернизации» через государственный диктат стало прогрессирующее отставание российского общества.

Екатерина II, провозгласив преемственность курса Петра I, продолжила реформы, стремясь учесть негативные факторы петровских нововведений. Но она «политически не смогла» по-европейски либерализовать, т.е. модернизировать Россию, хотя и абсолютно понимала эту необходимость.

В период правления Александра I были сформулированы, но политически так и не осуществлены весьма прогрессивные идеи по «европеизации-модернизации» страны. Один из блестящих умов России П.Я. Чаадаев так резюмировал «модернизационный потенциал» страны первой половины XIX в.: «То, что у других народов просто привычка, инстинкт, то нам приходится вбивать в свои головы ударами молота… Мы растём, но не созреваем, мы продвигаемся вперёд, но в косвенном направлении, т. е. по линии, не приводящей к цели… В крови у нас есть что-то такое, что отвергает всякий настоящий прогресс».

Только в 1861 г. российская власть в лице Александра II принимает вынужденные компромиссные модернизационные решения об отмене крепостного права. Последовавшие затем решения по демократизации общества качественно дополнили и усилили модернизационное направление политики.

Следует особо выделить деятельность С.Ю. Витте на посту министра финансов России в конце XIX в. Его огромной заслугой является организация рыночной промышленной модернизации на базе «золотого рубля» и благоприятного инвестиционного капитала на рубеже XIX—XX вв.

Права собственности на землю в России и её нерациональное использование как препятствие модернизации сельского хозяйства явилось предметом теоретического анализа С.Ю. Витте и реальной политики П.А. Столыпина. Усилия этих реформаторов дали мощный импульс развитию довоенного сельского хозяйства России.

Между тем, милитаристский государственно-монополистический капитализм периода Первой мировой войны явился, по мысли Ленина В.И., материальной основой построения социализма в России. Необходимая для создания данной хозяйственной системы власть была захвачена путём государственного переворота в октябре 1917 г.

Идеологией новой власти, несмотря на любые текущие лозунги, была отнюдь не модернизация в прежнем историческом понимании, а использование всех ресурсов общества в интересах конкретных политических целей. Военный коммунизм являлся насильственным устранением частной собственности, а значит, и объективной основой для экономического расчёта. Новая экономическая политика заключалась в формировании многоукладной экономики как политической паузы после «запланированного хаоса» военного коммунизма. Начиная с 1929 г. российская «модернизация» заключается в формировании тоталитарного общества на основе диктатуры номенклатуры. «Номенклатура представляет собой: 1) перечень руководящих должностей, замещение которых производит не начальник данного ведомства, а вышестоящий орган, 2) перечень лиц, которые такие должности замещают или же находятся в резерве для их замещения».

Абсолютно господствующим критерием отбора в номенклатуру были не «деловые признаки», а «политические признаки». «Это означало примерно то, что, если бы на пост директора физического института претендовали беспартийный буржуазный спец Альберт Эйнштейн и братишка с Балтфлота партиец Ваня Хрюшкин, отдавать предпочтение надо было Ване».

Важно заметить, что когда нужно было спасать номенклатурно-тоталитарную систему, например, в военном или научном плане, то на руководящие должности назначались действительно компетентные люди. Но после «спасения» номенклатурная система старалась с ними быстро расстаться.

«Торжество „политических признаков“ объяснялось закономерностью назначать на посты людей, которые для работы на этих постах не очень подходят, а в ряде случаев совсем не подходят. Каждый должен чувствовать, что он занимает место не по какому-то праву, а по милости руководства, и если эта милость прекратится, он легко может быть заменён другим. Этот принцип кадровой политики порождал у счастливых назначенцев не просто покорность воле начальства, но бурное стремление выслужиться, чтобы хоть таким путём стать незаменимыми. При этом выслужиться — не значит хорошо работать, а значит хорошо делать то, чего желает назначающее и соответственно могущее сместить с поста начальство».

Именно класс номенклатуры, выполняя «высшие» политические решения, провёл социалистическую модернизацию в виде коллективизации сельского хозяйства и индустриализации. В результате страна, понеся миллионные жертвы, лишилась «кормильцев» и получила сверхмонополизированную, милитаризованную, работавшую на «рабском» труде, «экономику власти».

Если бы не «руководство» номенклатуры, то цена нашей победы в Великой Отечественной войне была бы на порядки ниже, или войны бы не было вообще.

После смерти И.В. Сталина и до «перестройки» М.С. Горбачёва социалистическая модернизация заключалась в обретении «чувства собственной безопасности» номенклатурой, а страной — военного паритета с США.

В период 1985—1991 гг. также были предприняты попытки социалистической модернизации. Видимой попыткой, но не главной, было стремление к экономической модернизации. «Вехами были и закон о кооперации, и выборы директоров, и понижение их ответственности перед министерствами (параллельно общее снижение до нуля так называемой партийной дисциплины, на которой держалось всё в государстве), и изменение правила, после которого предприятия получили возможность „накручивать“ зарплату и исподтишка взвинчивать цены на свою продукцию, притом что формально цены отпущены не были».

Невидимой, но основной и определяющей попыткой был «обмен номенклатурой власти на собственность. Номенклатуре, которая действительно ради обретения собственности шла на смену системы, поступалась частью своей административной власти, нужен был следующий вариант обмена: приобрести собственность и сохранить гарантию власти. Им нужно было, чтобы собственность в стране двигалась не под влиянием рыночных законов, а по-прежнему в магнитном поле власти.

Номенклатура хотела растащить систему (госсобственность) по карманам и вместе с тем сохранить элементы этой системы, дающие гарантию власти над собственностью. Идеальная формула для бюрократии заключалась в прибавлении к власти собственности. За основу рынка следовало взять старый „бюрократический рынок“ „развитого“ социализма, где позиция участника определялась его чином и административной властью. Но необходимо было научиться извлекать из этого рынка настоящие денежные доходы. У этого процесса существовало довольно точное определение — „регулируемый номенклатурой рынок“. Приватизация официально не провозглашалась, открыто не проводилась, но реально она шла „совершенно секретно“, только в своём кругу, для своих».

1990-е годы показали, что хотя по властной теории российская экономика двигалась «в соответствии с пресловутой триединой формулой либерализма: либерализация-приватизация-стабилизация» , в реальной жизни всё было с точностью до наоборот. «Регулируемый номенклатурой» рынок, преследуя не цели модернизации, а исключительно свои собственные, привёл страну к дефолту августа 1998 г.

Восстановительный рост 1999—2008 гг. объективно был «посвящён» преодолению последефолтного хаоса. Исключительно благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура помогла экономике восстановиться.

Проблема в том, что как непрочитанные книги, так и не проведённые необходимые реформы мстят.

Экономика России в 2008 г. попала в кризис не только из-за внешних факторов, но и потому, что она так и осталась монокультурной, монозависимой от «новой номенклатуры».

Под «новой номенклатурой» следует понимать тех представителей бюрократии и бизнеса, которые получают сверхдоходы от сегодняшних реалий и не заинтересованы ни в каких изменениях, могущих поколебать их положение.

Провозглашенная модернизация представляет собой массовое производство конкурентоспособной наукоёмкой продукции при наличии ёмкого внутреннего и внешнего рынка потребления на базе высокого развития науки и человеческого капитала.

В настоящее же время наука, а также образование, медицина, культура существуют в ситуации хронического недоинвестирования. Надеяться на высокие научные результаты и качественное воспроизводство человеческого капитала в таких условиях проблематично.

Без высоких научных достижений и конкурентоспособного на мировом рынке человеческого капитала невозможны ни массовое производство наукоёмкой продукции, ни формирование внутреннего рынка её потребления.

Инвестиции в человеческий капитал, потенциально способные сделать его конкурентоспособным, должны стать абсолютным приоритетом общественного развития.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу