Тариф «Чувствительный»

12.07.12

Тариф «Чувствительный»

Эксперты МГИМО: Исаченко Татьяна Михайловна, д.экон.н., доцент

В ближайший месяц Россия ратифицирует протокол о присоединении к ВТО. Для этого Госдума РФ даже продлила весеннюю сессию до 13 июля. Однако противники процесса намерены затянуть процедуру вхождения в организацию.

Депутаты КПРФ и партии «Справедливая Россия» подали в Конституционный суд запрос, в котором указывается на нарушения в процессе ратификации международного договора. В частности, парламентарии ссылаются на то, что по Конституции все принимаемые в стране документы должны быть написаны на русском языке, в то время как протокольные, сопутствующие или связанные с ними соглашения на государственный язык официально не переведены.

Лингвистическую зацепку «левые» надеются использовать для затягивания процедуры присоединения к ВТО. «Вступать в ВТО с немодернизированной экономикой неправильно. Все успешные страны — Китай, Индия, Корея и др. — сначала проводили модернизацию промышленности при жестком протекционизме, а потом уже открывали свои границы», — пояснил позицию «Справедливого мира» первый замруководителя фракции в Госдуме Михаил Емельянов.

Не меньше недовольных откликов звучит из Беларуси, которая, будучи членом Таможенного союза (ТС), вынуждена аналогичным образом снизить ставки таможенных пошлин, не получив от ВТО выгод, которые обещаны России. Министру по торговле РФ Андрею Слепневу пришлось даже успокаивать коллег по ТС, пообещав, что Беларусь и Казахстан смогут сохранить повышенные импортные пошлины на ряд товаров, по которым РФ снизит ставки в соответствии с обязательствами перед ВТО. Но и в этом случае более выгодная для национальных производителей ставка будет действовать не более полугода с возможностью последующего продления.

Стоит ли верить успокоительным речам, корреспондент «БелГазеты» выясняла у профессора кафедры международных экономических отношений и внешнеэкономических связей МГИМО (РФ) Татьяны ИСАЧЕНКО.

— Россия примет таможенный тариф ВТО, а ее партнеры по другому торговому блоку — ТС — смогут сохранить свой уровень тарифной защиты. Это ли не нонсенс?

— В вашей трактовке — да. Это полностью противоречило бы тому, что в ТС существует единый таможенный тариф (ЕТТ). Однако в комментарии Андрея Слепнева речь идет не о любой продукции, а о «ряде товаров». Под ними, по всей видимости, понимаются так называемые «чувствительные» товары, которые являются изъятиями из ЕТТ и на которые страны ТС вправе устанавливать пошлины самостоятельно при обсуждении и координации этого вопроса ЕЭК. Эта возможность давно согласована как внутри ТС, так и с ВТО.

— То есть сенсации не произошло?

— Ничего шокирующего Слепнев не сказал. Видимо, это просто реакция на постоянно звучащие трагические всплески эмоций по поводу присоединения России к ВТО. Мол, все пропало. Об этом твердят и с российской, и с белорусской стороны. Могу объяснить это только тем, что плохие новости продаются лучше. Интересно же читать, как все будет рушиться и загибаться.

— Что именно разрушится и загнется?

— Условия вступления в ВТО исключительно выгодны для России и, будем надеяться, для ее партнеров по ТС. Присоединение к организации после 18 лет уникально успешных переговоров — благо. Практически по всем позициям сохранена защита национальных производителей. Да, есть плата за присоединение к ВТО. Но есть и дополнительные возможности. Баланс потерь и выигрышей — в пользу России.

Во-первых, снижение таможенного тарифа не такое уж существенное — мы сохранили один из самых высоких уровней тарифной защиты в мире. Средневзвешенный связанный тариф ТС составляет около 10–11% (в будущем его планируется снизить до 7,5–7,8%. — «БелГазета»). В ЕС и США — примерно 4%. Высокий тариф удалось выторговать Китаю, но и он чуть-чуть не достигает нашего уровня.

Во-вторых, там, где мы серьезно снижаем пошлины (в т. ч. в сельском хозяйстве, по которому была самая тяжелая война), сохраняются квоты на импортные поставки. Все обсуждают обнуление пошлин на импорт свинины. Но зато этот товар квотируется.

В-третьих, удалось добиться хороших условий по агрегированным мерам поддержки, т. е. по объему господдержки сельхозотрасли. В результате разрешенная цифра субсидий выше реального объема средств, получаемых российским сельским хозяйством сегодня. К 2018 г. поддержка отрасли должна сократиться до $4,4 млрд., а сегодня оно получает $3,5 млрд.

В-четвертых, у нас едино-временно не снижается объем промышленных субсидий. Мы сохраняем все соглашения о промсборке в автопроме. Система госзакупок будет либерализована незначительно.

Конечно, где-то нам пришлось уступить: в сельском хозяйстве, производстве фармацевтических товаров. Но и здесь под большими уступками понимается снижение пошлин на 5–7%.

— В каком случае Беларусь сможет не принять эти новые пошлины?

— Только в том случае, если вы отстояли включение определенного товара в перечень чувствительных. По всему, что не относится к изъятиям, придется применять тариф, согласованный Россией с ВТО. В целом ЕТТ может пересматриваться. Но ВТО накладывает обязательства: во-первых, повышение или понижение ставок должно быть обоснованно. Во-вторых, если повышение превышает связанный уровень (максимальный уровень тарифной защиты), то мы должны предоставить партнерам по международному рынку какие-то уступки. Однако связанный уровень, как правило, выше реально применяемого. Поэтому формально сохраняются резервы для повышения пошлин по отдельным позициям.

— Практика показывает, что Беларусь не имеет политической силы для отстаивания выгодного для себя тарифа по важным товарам. За это уже поплатились автолюбители, которые вынуждены покупать иномарки дороже с учетом российских ставок таможенных пошлин…

— Не хотелось бы комментировать политические вопросы. Но формально механизмы для отстаивания своих позиций и у Беларуси, и у Казахстана сохраняются.

— Предположим, по каким-то позициям удастся добиться снижения тарифа. Не получится ли, что продукция будет растаможиваться в России и затем ввозиться в Беларусь, а бюджет в итоге будет недополучать пошлины?

— Такие опасения существуют и у России. Сейчас, когда ТС только формируется, возможны всякие издержки. Однако если правильно будет выполняться таможенное оформление, то никаких вопросов не возникнет. Теперь все зависит от организации деятельности таможенных служб. Мы уже видим некоторые перекосы в этом: у Беларуси резко вырос экспорт растворителей и разбавителей. У России есть все основания опасаться реэкспорта нефтепродуктов с потерей экспортных пошлин для российского бюджета.

— А если грамотно выстроенная процедура таможенного администрирования сделает невозможными поставки в Беларусь через Россию с уплатой более низких пошлин, то не будут ли возражать российские производители: белорусские конкуренты получат более высокую тарифную защиту?

— Российские производители аналогичной продукции очень волнуются. Например, для производителей сельхозмашиностроительной продукции членство в ТС и ВТО означает только одно — дополнительную конкуренцию. А кто сказал, что конкуренции быть не должно, что это плохо? Российскому сельхозпроизводителю стоит сформировать такую стратегию развития, чтобы производить товар, который будет конкурентоспособным по сравнению и с белорусской продукцией, и с мировыми брендами. Иначе можно сказать, что лучший выход — создать полную автаркию.

Мы интегрируемся в систему, которая успешно функционирует с 1947 г. И это не единственный пример, когда к ВТО присоединяется таможенный союз. Существует около 400 соглашений между членами ВТО и различными торговыми союзами и даже общими рынками.

— Вам не кажется, что вопросы, которые мы сейчас обсуждаем, свидетельствуют, что слишком многие аспекты работы ТС даже вне рамок другого торгового союза не отработаны?

— Нехорошо все, что делается в спешке. А ТС создавался в спешке. Политические интересы возобладали над экономической рациональностью. Для России экономический эффект ТС незначительный, для Беларуси и Казахстана — чуть больший.

Но интегрировать такие крупные переходные экономики нужно было более продуманно. Не исключено, что разумнее было бы сначала присоединиться к ВТО России, а уже потом создавать ТС — так Россия помогала бы другим странам стать членами ВТО.

У ЕС только на формирование таможенного союза (причем не в глобальной экономике, а в 1950-60-е гг.) ушло 10 лет. И еще больше времени — на выработку таможенного кодекса. Каждая мера единой торговой политики ЕС была продумана и опробована. Все, что ЕС прошел за 40 лет, мы пытаемся запихнуть в два года.

СПРАВКА «БелГазеты». Татьяна Исаченко окончила МГИМО по специальности «экономист по международным экономическим отношениям», аспирантуру ИМЭПИ РАН. Повышала квалификацию в университетах IESE (Испания), Карлтоне (Канада), Гарварде (США). Доктор экономических наук, профессор кафедры международных экономических отношений и внешнеэкономических связей МГИМО. В докторской диссертации просчитала таможенный тариф ТС.

Эмма РАВИЧ

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Belgazeta.by
Распечатать страницу