Современные проблемы дипломатического убежища

31.08.12
Эксклюзив

Современные проблемы дипломатического убежища

Эксперты МГИМО: Содиков Шарбатулло Джаборович, к.юрид.н.

Младший научный сотрудник Аналитического центра МГИМО Шарбатулло Содиков объясняет, почему, по его мнению, дипломатическое убежище должно быть запрещено.

Функции дипломатических представительств и консульских учреждений по дипломатической защите перечислены в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. и в Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г., которые закрепляют положения о возможности этого вида защиты при нарушении прав граждан и организаций в рамках международно-правовых отношений.

Вместе с тем, эти конвенции не разъясняют пределы и условия применения дипломатической защиты, как и то, чем вызывается ее необходимость. Согласно ряду исследований, к дипломатической защите может быть отнесено и право территориального убежища, когда убежище лицу предоставляет не дипломатическое или консульское учреждение, а государство на своей территории. О предоставлении убежища доводится до сведения МИДа страны, откуда появился беженец. Естественно, между государствами вопрос о беженце решается путем переговоров. Беженец, получивший убежище (в государстве или в дипломатической миссии), не должен совершать действия, противоречащие общественной безопасности и законодательству государства, которое предоставило ему убежище.

Относительно права убежища в нашей Конституции имеет место ст.63, в п.1 которой говорится: «Российская Федерация предоставляет политическое убежище иностранным лицам и лицам без гражданства в соответствии с общепризнанными нормами международного права». Кроме того, 21.07.1997 г. было принято Положение о порядке предоставления Российской Федерацией политического убежища.

В Европе наиболее либеральным государством, которое последние два века предоставляет убежище лицам вне зависимости от их политических и прочих взглядов, является Великобритания. Причем в отличие от общемировой практики, Соединенное Королевство может предоставить убежище даже лицам, обвиняемым в общеуголовных преступлениях или осужденным по ним, а также лицам, дезертировавшим из вооруженных сил, и военным преступникам.

Здесь надо отметить, что Великобритания, а также Франция и США формально не допускают на своей территории дипломатического убежища, не признают права предоставлять убежище за другими государствами, но сами его предоставляют. Для Запада вообще в этом смысле характерно признание не столько нормы права, сколько политической целесообразности.

Не могут считаться дипломатической защитой такие действия государства, которые тем или иным образом нарушают нормы международного права.

Универсальная позиция отражена в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. В п.3. ст.41 этого документа сказано вполне определенно: «Помещения представительства не должны использоваться в целях, несовместимых с функциями представительства, предусмотренными настоящей конвенцией или другими нормами общего международного права, или же какими-либо специальными соглашениями, действующими между аккредитующим государством и государством пребывания». Что следует из этого положения? Предоставление дипломатического убежища не входит в состав функций дипломатической миссии. Значит, его предоставлять нельзя. Однако стороны могут заключить между собой специальное соглашение — и тогда ситуация меняется. Институт дипломатического убежища действует, главным образом, в странах Латинской Америки. Такое право предоставляется, в основном, лицам, преследуемым в своем государстве по политическим или религиозным мотивам.

Практика не проясняет проблемы дипломатического убежища, хотя она и очень обширна. Вопросы решались по-разному. Примеров можно было бы привести много, но сошлемся на один, поскольку он поучителен и интересен. В 1936—1939 гг. в Испании шла гражданская война. С её начала противники республиканского правительства разбежались по иностранным посольствам в поисках убежища. В мае 1937 г. число этих беженцев составило 6000 человек. Испанское правительство не признавало права дипломатического убежища и настаивало на их выдаче. Возникла проблема, которой занялась Лига Наций. Проблема эта рассматривалась на 95-й чрезвычайной сессии в январе 1937 г. Никакого решения принято не было, а было лишь высказано пожелание, чтобы проблема была урегулирована путем прямых переговоров между заинтересованными сторонами.

Проблема дипломатического убежища давала о себе знать и позже. Споры в этой связи доходили даже до Международного суда ООН, но окончательное решение так и не было найдено. Получается, в конечном итоге, что государство, рассматривая вопрос, предоставлять какому-то лицу или группе лиц дипломатическое убежище или нет, руководствуется исключительно политическими интересами. Так, скажем, в годы «холодной войны» посольство США неоднократно давало в своих стенах приют разным «антисоветчикам», хотя официально на всех уровнях США оспаривали право государств на убежища подобного рода. С переходом России в иное политико-правовое качество проблема подобного рода в российско-американских отношениях исчезла.

Но она остается на универсальном уровне. Её необходимо урегулировать совместными усилиями всех государств, например, в рамках ООН. Это представляется необходимым потому, что укрывательство кого-либо в посольстве или консульстве очень осложняет отношения между государствами, что в международных отношениях никогда не бывает желательным. В 1967 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла Декларацию о территориальном убежище. Однако универсальная конвенция о праве территориального убежища заключена не была.

Представляется, что дипломатическое убежище должно быть запрещено, поскольку иммунитет посольству предоставляется для отправления общепризнанных функций, обозначенных в Венской конвенции о дипломатических сношениях 1961 г. Ни одна из этих функций не предполагает дипломатического убежища.

В современных условиях, как видно, дипломатическая защита осложнена разными условиями, которые выходят за рамки до сих пор признанного понятия института дипломатической защиты. Запад на различного рода уровнях пытается расширить это понятие. Особенно это заметно в работе Комиссии международного права. Представляется, что к настоящему моменту, когда ведется деятельность по подготовке и принятию соответствующей конвенции, российская сторона лишь ограниченно определилась со своей позицией относительно проекта статей по дипломатической защите, подготовленного в КМП и одобренного Генеральной Ассамблеей ООН. Этот проект представляется достаточно спорным, как и тенденция все большего сближения дипломатии с бизнесом. Да, для бизнеса подобная тенденция кажется правильной, но следует иметь в виду, что отношения бизнеса не всегда сближают государства; часто они могут становиться фактором, осложняющим межгосударственные отношения.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу