«История внешней политики США»

12.09.12
О книге

«История внешней политики США»

Эксперты МГИМО: Печатнов Владимир Олегович, д.ист.н., заслуженный деятель науки РФ, профессор

В издательстве «Международные отношения» вышла книга «История внешней политики США» профессора кафедры новой и новейшей истории исторического факультета МГУ Александра Маныкина и заведующего кафедрой истории и политики стран Европы и Америки МГИМО Владимира Печатнова. Владимир Олегович рассказал «Экспертам МГИМО» о первом в отечественной историографии учебнике, дающем целостное понимание истории американской внешней политики с конца XVIII века и до сегодняшнего дня.

— Владимир Олегович, как выпускник факультета МО не могу не сказать, что Ваша книга — настоящий праздник для студента-международника, изучающего Соединенные Штаты. Сколько времени Вам потребовалось, чтобы подготовить это почти 700-страничное исследование? Открыли ли Вы что-то новое и удивительное для себя во время работы над книгой?

— Мы с соавтором писали эту книгу около двух лет, но фактически готовились к ней все долгие годы изучения и преподавания истории внешней политики США. Не скажу, что мы сделали в ней какие-то большие открытия для себя. У учебника, в отличие от исследовательской монографии, свои более прикладные, дидактические задачи. Тем не менее, в процессе такой работы неизбежно узнаешь что-то новое, проверяешь и уточняешь свои представления, приводишь разрозненные знания в систему, делаешь обобщения. В данном случае обзор всей исторической траектории развития внешней политики США позволил по новому увидеть закономерности этого развития, выделить ряд устойчивых постоянно действующих факторов — своего рода констант этой политики.

— Уже на первых страницах Вы пишете, что первое место среди констант генетического кода американской внешней политики занимает мессианство — «представление об особой роли и предназначении США в мире». Неспециалисты часто забывают об этом, оценивая действия Соединенных Штатов на международной арене. Так, например, вторжение Джорджа Буша в Ирак обычно объяснялось журналистами и политическими обозревателями стремлением США контролировать иракский нефтяной комплекс. Насколько важную роль играло в иракской кампании играло представление Соединенных Штатов о себе как о «светоче надежды для всего человечества»?

— Да, мессианство — это очень важная и устойчивая константа американской политики. На мой взгляд, убежденность в том, что Америка несет на Ближний Восток прогресс и демократию, которые пойдут во благо не только США, но и самим народам этого региона, сыграла в Ираке сыграла не менее важную роль, чем нефтяной фактор. А такая высокая цель помогала оправдывать самые крайние силовые средства. Мессианство в данном случае, как и в некоторых других, обернулось попыткой насильственного осчастливливания.

— Среди других констант американской внешней политики — прагматизм, принцип свободы рук, трансформировавшийся в юнилатерализм, и др. Вы пишете, что они отличаются устойчивостью, несмотря на меняющуюся международную обстановку. Неужели нельзя сказать, что с начала становления внешней политики США и до сегодняшнего дня (особенно на рубеже XX и XXI веков) в генетическом коде американской внешней политики не произошло никаких мутаций?

— Не было ли мутации в этих константах? Мутация — не совсем подходящий термин, он подразумевает элемент вырождения и даже перерождения. Скорее можно говорить об изменениях.

Во-первых, менялось конкретное наполнение этих констант. То же мессианство вначале имело чисто религиозный смысл (создание града Божьего на земле, Америка как новый рай), а затем постепенно приобрело секулярное политическое наполение (Америка — страна свободы и демократии).

Во-вторых, менялось соотношение этих долгосрочных тенденций. Издержки и провалы идеологических крестовых походов приводили к ослаблению мессианской составляющей и усилению реалистического начала в духе баланса сил.

— Какая победа в истории внешней политики США была, на Ваш взгляд, самой значительной? Какая внешнеполитическая ошибка была самой грубой?

— Самые большие ошибки внешней политики США как раз и связаны с мессианским идеологическим креном — Вьетнам, Ирак. Самым большим достижением этой политики, на мой взгляд, можно считать роль США в послевоенном восстановлении Западной Европы и историческом примирении враждовавших европейских держав.

— Политические аналитики, американские в том числе, давно указывают на то, что понятия «биполярный», «однополярный» и даже «многополярный мир» сильно устарели. Как к этому относится американская политическая элита? Готова ли америка быть «первой среди равных»?

— Готова ли Америка быть первой среди равных — ответ на этот вопрос остается открытым. Мешает накопленная инерция структур и институтов. Мешает и инерция мышления — психология мирового лидерства, привычка командовать.

— С приходом Обамы к власти была надежда на коренные изменения в американской внешней политике. Обама, пожалуй, до сих пор является одним из самых популярных американских президентов за пределами своей страны. Отработал ли он за 4 года президентства эту популярность и свою Нобелевскую премию мира?

— На мой взгляд, Обама немало сделал и внутри страны, и во внешней политике. Он привнес в нее больший реализм, сократил разрыв между раздутыми обязательствами и реальными возможностями США, устранил некоторые крайности «бушизма» и поднял авторитет Америки в мире. Он ослабил напряженность в отношениях с другими центрами силы, включая Россию. Думаю, что это еще не конец. Похоже, он останется в Белом доме на второй срок, а первая половина второго срока — это исторически наиболее продуктивная часть для президента, которому нужно думать уже не о переизбрании, а о своем месте в истории. Уверен, что Обама думает об этом. Так что Нобелевская премия, данная авансом, может оказаться вполне заслуженной.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу