Франция — «средняя держава с глобальной ответственностью»

03.12.12
О книге

Франция — «средняя держава с глобальной ответственностью»

Эксперты МГИМО: Обичкина Евгения Олеговна, д.ист.н., доцент

«Внешняя политика Франции от де Голля до Саркози» — такое название носит новая книга профессора кафедры международных отношений и внешней политики России Евгении Обичкиной, вышедшая в издательстве «Аспект-Пресс».

— Евгения Олеговна, Вы пишете, что имя де Голля в названии книги используется как метафора, отражающая убеждение французов в том, что не стоит всегда слепо принимать реальность. Де Голль не смирился с немецкой оккупацией, стал руководителем французского правительства в эвакуации — и в результате Франция вышла из войны в числе победителей. В последнее время складывается ощущение, что Франция до сих пор отказывается принимать реальность — и во внутренней, и во внешней политике. Вы согласны с таким мнением?

— На этот вопрос я бы ответила словами видного деятеля Союза за народное движение (СНД) А.Жюппе, бывшего министра иностранных дел Франции: «Мы должны видеть мир таким, каков он есть, но это не значит принимать его таким, каков он есть». И де Голль, и все последующие президенты пятой республики были реалистами и строили политику страны, исходя из актуальных потребностей её развития. В то же время они неустанно искали пути преодоления неблагоприятных для страны последствий изменения мировой экономической и политической конъюнктуры, стремясь сохранить место Франции в качестве державы с глобальной ответственностью. Важно, что при этом Франция всегда стремилась предложить своё видение более безопасного и справедливого мирового порядка.

Напомню, что и наблюдателям внутри Франции, и её внешнеполитическим оппонентам часто казалось, что, не желая «реалистично» оценивать собственный вес в мировых делах, Париж рискует оказаться в положении маргинала, идущего не в ногу с западным сообществом. Но если оценивать отдалённые результаты этой «политики престижа», выяснится, что «одинокая» позиция Франции со временем становится практически единой позицией Запада.

Так, например, де Голль ещё в 1960-х годах осудил израильскую политику на оккупированных арабских территориях и предложил положить в основу урегулирования конфликта на Ближнем Востоке признание арабскими государствами Израиля в обмен на признание Израилем права на существование палестинского государства. А ведь тогда это шло вразрез с политикой США и остальных членов НАТО, однозначно поддерживавших Израиль. Именно де Голль предвидел неизбежное падение «железного занавеса», неуклонно выступая за преодоление «ялтинского» разделения Европы на основе конвергенции. Ф.Миттеран, наблюдая крушение биполярной системы, стремился создать страховочные механизмы сопровождения распада восточного блока и крупных многонациональных государств Восточной Европы: СССР и Югославии (проект Европейской конфедерации, комиссия Бадинтера для Югославии). Не недостаток предвидения, а политические расчёты западных партнёров Франции и восточноевропейских лидеров помешали тогда созданию этих механизмов.

— Ваша книга описывает период, который начинается в июне 1940 года. Поражение, нанесенное тогда французам гитлеровцами, фактически лишило Францию статуса великой державы. Можно ли сказать, что вся внешняя политика Франции с тех пор основана на идее возвращения этого статуса? Учитывая недостаточность классических средств для его утверждения, в чем заключаются «компенсирующие» факторы?

— Статус великой державы — понятие исторически преходящее и относительное, предполагающее признание этого статуса другими влиятельными державами. С этой точки зрения, Франция действительно перестала быть великой державой после сокрушительного поражения от гитлеровской Германии в 1940 году. Героическое сопротивление оккупантам и дипломатический талант де Голля в сочетании с геополитическими расчётами держав-победительниц позволили ей вернуться в привилегированный клуб мировых грандов, принять участие в решении судьбы побеждённой Германии и стать постоянным членом СБ ООН.

Однако само понятие «великая держава» было девальвировано в связи с непропорциональным возвышением двух сверхдержав — СССР и США, определявших развитие биполярного мира, в то время как в 1950-х — начале 1960-х годов Франция лишилась важного фактора прежнего величия — колониальной империи. Строительство Европейских экономических сообществ, а позже Европейского союза стало важным компенсирующим фактором внешнеэкономической экспансии. Снижение военного потенциала Франция компенсировала членством в НАТО, однако американское доминирование в альянсе сужало рамки глобальной ответственности страны.

В этих условиях «компенсирующими» факторами могущества стали военные и внешнеполитические достижения де Голля — членство в ядерном клубе, выход из военной организации НАТО, а, следовательно, политика независимости решений в ядерной и в целом в военной сфере, «особые» отношения с Москвой, патерналистская политика в бывшей Французской Африке. Не следует забывать, что неизменно основой внешнеполитического веса являлось сохранение ведущих позиций в мировой экономике, что обусловило принадлежность к «Большой семёрке» и позже к «Большой двадцатке» развитых индустриальных стран.

— Как изменились внешнеполитические приоритеты Франции с распадом биполярного миропорядка? Какую роль во внешней политике страны играет концепт прав человека?

— С распадом биполярного порядка, казалось, была достигнута идеальная цель внешней политики Франции — преодоление «ялтинского» раскола Европы. Однако Франция лишилась особой ниши, позволявшей ей иметь свой голос на международной арене, — роли моста в диалоге между Востоком и Западом — и вынуждена была принять объединение Германии, чреватое ростом диспропорции в пользу последней внутри Европейского сообщества. «Ни одно из внешнеполитических изменений последних лет не было для нас благоприятным», — констатировал бывший дипломатический советник Миттерана и впоследствии министр иностранных дел Франции Ю. Ведрин.

Вместе с тем, как уже было сказано, именно Миттеран стремился предотвратить риски распада социалистической системы, выработать механизм предупреждения возможных этнических и межгосударственных конфликтов в Европе, способствовать интеграции СССР, а потом России в единое европейское пространство. Его идея Европейской конфедерации предлагала институциональные рамки для реализации горбачёвской мечты о строительстве единого европейского дома. В период его председательства в СБСЕ были подписаны Парижская хартия для новой Европы и ДОВСЕ, и не его вина, что в последующие годы граница отчуждения в Европе не исчезла, а была отодвинута к границам России.

Неизменным фактором величия, т. е. планетарной роли Франции — родины «Декларации прав человека и гражданина» — является роль проводника и защитника прописанных в этой декларации универсальных гуманитарных ценностей. В правление Ж.Ширака этот фактор стал главной компенсацией могущества в связи с тем, что Франция вынуждена была отказаться от собственного проекта организации европейской безопасности — автономной от НАТО и давления США — и присоединиться к натовской операции против Югославии, проходившей под эгидой Вашингтона. Известно, что принципиальное несогласие Москвы с этой политикой привело к резкому охлаждению с Западом и к охлаждению в российско-французском привилегированном партнёрстве. Ж.Ширак стал наиболее непримиримым критиком политики Б.Ельцина в Чечне, а позже — внутриполитического курса В.Путина.

— Что такое «управляемая глобализация» Жака Ширака? Как в условиях становления ЕС как единого актора мировой политики и развития доктрины многополюсного мира развивалась внешнеполитическая доктрина Ширака?

— С конца ХХ века Франция позиционирует себя в качестве «средней державы с глобальной ответственностью». Это означает привилегированное участие в ведущих органах глобального управления: СБ ООН, «Группе восьми», а позже — в «Группе двадцати», в разрешении международных кризисов и в формировании повестки дня международных организаций глобального формата, вроде ВТО и МВФ. Но главное — это отстаивание собственного проекта перспектив глобального устройства: ультралиберальной глобализации по-американски или глобализации стихийных рынков Ж.Ширак стремился противопоставить мировой порядок, основанный на кооперативной многополярности, главным принципом которой является уважение международного права (решений СБ ООН), отказ от односторонних силовых действий, право на социальное и культурное своеобразие, создание гуманной международной среды, выработка механизмов устойчивого развития.

Однако не следует забывать, что проект Ширака появился в период, когда мировое развитие во многом определялось стремлением США к однополярности, основой которого было сознание военно-технологического и экономического преобладания Запада. Ж.Ширак пытался отклонить это движение к однополярности, полагая Европу потенциальным центром силы, разделяющим с США ответственность за «управляемую глобализацию».

— В чем особенности внешней политики Николя Саркози? Каким образом он пытался найти баланс между атлантизмом и европеизмом, и удалось ли ему это, на Ваш вгляд?

— Что касается президентства Н.Саркози, то он стал свидетелем серьёзной смены парадигмы мирового развития. Во-первых, он должен был констатировать, что мир вступил в эпоху «относительного могущества», когда ни одно государство или солидарная группа государств не могут больше определять правила глобального развития.

По сравнению с предыдущими десятилетиями Франция, как и Европа в целом, лишилась ряда важных преимуществ, позволявших ей оказывать решающее влияние на мировые процессы. Из соображений западной и европейской солидарности Франция всё более тяготеет к гармонизации своей политики с осевой линией эволюции ЕС после «большого» расширения середины 2000-х годов, которая заключается в атлантизации Европы, консолидации солидарного Запада в связи с финансовым кризисом и смещением центра ускоренного мирового развития из Атлантики в АТР, стремительным усилением Китая.

В частности, это выразилось в возвращении страны в военную организацию НАТО, предпринятом Н.Саркози.

Отражением этой политики стала и инициированная Францией совместно с Великобританией военная операция в Ливии, направленная на свержение Кадафи. В этой операции переплелись две линии французской политики: утверждение европейской идентичности в сфере безопасности внутри НАТО и, пусть избирательная, но от этого не менее активная защита прав человека, особенно если это касается Средиземноморья — региона привилегированных французских интересов. Европеизировать операцию против Кадафи Н.Саркози не удалось: она была поставлена под командование НАТО. А отдалённые последствия политики смены авторитарных режимов или поощрения антидеспотической оппозиции в странах, переживших «арабскую весну», ещё предстоит оценить.

— Для современной Франции характерна преемственность во внешней политике, вне зависимости от политических взглядов конкретных президентов. Изменилось ли что-то в позиционировании Франции на международной арене с приходом к власти Франсуа Олланда?

— Сегодня Ф.Олланд более чем любой из прежних президентов склонен реалистично оценивать проблемы и возможности Франции. Его задачей является создание благоприятных условий международной среды для решения главной задачи национальной и европейской политики — выхода из кризиса евро на путях восстановления экономического роста.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу