Российско-китайский баланс

07.12.12

Российско-китайский баланс

Эксперты МГИМО: Лузянин Сергей Геннадьевич, д.ист.н., профессор

С 18-го съезда КПК начался процесс смены поколений в китайском руководстве. Покидающий свой пост в марте следующего года премьер Вэнь Цзябао свой последний зарубежный визит совершил в Москву. Каковы реальные достижения и трудности российско-китайского стратегического партнерства?

Глобальные ориентиры. Можно ли вдвоем «сдерживать» Америку?

Формат российско-китайского взаимодействия шаг за шагом расширяется, проникая в мировую геополитику и отдельные регионы. Отчасти это происходит в связи с известными планами Китая стать «могущественным государством», отчасти по вине США, которые явно активизировались по всем направлениям от Восточной Азии до арабского Востока. В противовес старому «американскому миру» постепенно формируется «китайский», границы и время «легализации» которого пока очень условны. Но процесс идет, и Россия в нем занимает вполне определенное место.

Обе державы, как известно, критически относятся к американским проектам и ценностям, активно используя механизмы БРИКС, ШОС, а также институт постоянных членов СБ ООН при известных голосованиях (Сирия и др.). Понятно, что «сдерживание» США не является и не может являться единственной целью глобальной кооперации двух стран, да и само партнерство стороны явно не планируют превратить в нечто большее (союз, альянс), тем более направить его против «третьей державы». Времена идеологических союзов прошли, однако у каждой из сторон, имеется свой, растущий интерес к Америке, особенно у поднимающегося Китая.

В любом случае, Россия для КНР, в отличие от США, ЕС, Японии и ряда других стран, — единственная большая держава, которая не имеет с Поднебесной глубоких политических противоречий. Это в Пекине хорошо понимают и ценят. И на перспективу там хотели бы активнее «вовлекать» Россию в свою глобальную «игру». Для РФ подобное «вовлечение» и отведенная роль в целом выгодна. Поскольку ее геополитические «дивиденды» позволяют отчасти компенсировать российское экономическое отставание. Да и в одиночку противостоять «американской глобальной машине» достаточно сложно.

Региональные проекции. В чем помочь, а где воздержаться?

Из регионального перечня выделяются два вопроса, геополитически близкие обеим державам — центральноазиатский (Афганистан и ШОС) и восточноазиатский (южнокурильская проблема России и территориальные споры Китая с Японией и другими странами). Во время своего последнего визита премьер Вэнь Цзябао неслучайно прибыл в Москву из Бишкека, где обсуждались перспективы связей Китая и Киргизии и возможности ШОС.

Шанхайская организация сотрудничества для КНР — мостик для нынешней и будущей региональной интеграции и источник углеводородов, новые рынки сбыта и инвестиций. Возможно, что в Пекине (и в Москве) не возражали бы против дальнейшей неофициальной «специализации» в рамках ШОС: России — в сфере региональной безопасности, Китая — по торгово-экономическим, инвестиционным и транспортным направлениям сотрудничества.

Сложнее дело обстоит с российско-китайским взаимодействием по «островным вопросам» в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях. В Чжуннаньхае (озеро в Пекине и квартал вокруг него, где расположены здания высших органов власти КНР) с восторгом бы восприняли известие из Кремля о российской поддержке Китая по Дяоюйдао (японское наименование — Сенкаку) против «японских территориальных претензий». В ответ Пекин наверное мог бы оказать поддержку Москве по южным Курильским островам, которые на китайских картах пока обозначены как «временно оккупированные Россией».

Подобный «расклад» не вызывает энтузиазма в российском руководстве. И это правильно, поскольку и в историческом, и в международно-правовом плане вопросы Курил и Дяоюйдао (Сенкаку) абсолютно разные. И России влезать в китайско-японские «разборки» нет резона. Ряд западных экспертов справедливо считают, что любая попытка России «вмешаться в китайско-японский спор» будет выглядеть как вариант «интернационализации конфликта», что даст дополнительные аргументы США для помощи своему союзнику — Японии.

Двусторонняя модель — вариации и нюансы. Что предложил «уходящий» китайский политик?

Визит премьера Вэнь Цзябао — первое на высоком уровне посещение России после XVIII съезда КПК и смены партийного руководства. Встречи с президентом В. В. Путиным и премьером Д. А. Медведевым, кроме экономической части, содержали и определенный политический подтекст. Китайский премьер — «уходящий» политик, как и его руководитель — председатель КНР Ху Цзиньтао. За ними уже стоят Си Цзиньпин и, скорее всего, будущий премьер — Ли Кэцян. Поэтому решения декабрьских московских переговоров проецируются обеими сторонами на новое руководство, которое будет их выполнять. И здесь возможны вариации и нюансы.

Ключевыми на переговорах в Москве стали пять сфер — энергетическая, торгово-экономическая, научно-техническая, военная и гуманитарная. Энергетический диалог завершился подписанием ряда соглашений об увеличении поставок российской электроэнергии, угля (с 10 до 15 млн тонн), строительстве второй очереди Тяньваньской АЭС (3 и 4-й энергоблоки), а также открытии в Тяньцзине нефтеперерабатывающего СП.

Проблемным остается газовый бизнес. Здесь возникают сложности из-за жесткой позиции китайских переговорщиков, занижающих цены на сибирское и дальневосточное «голубое топливо». Оптимистичным выглядит заявление вице-премьера А. Дворковича о том, что «в ближайшие месяцы можно выйти на заключение соглашения», что будут решены вопросы «цены на газ, объемов поставок, маршрутов, а также параметры инвестиционного сотрудничества».

Обсуждались перспективы космического, военно-технического сотрудничества (принята новая программа на 2013 — 2017 гг.), создания объединенной системы ГЛОНАСС — «Бэйдоу», а также начало совместного производства широкофюзеляжного самолета. Другой вице-премьер Д. Рогозин заявил о начале практической реализации последнего проекта.

Торговля. Как изменить европейскую привязанность России?

Практически на каждой последней встрече в верхах стороны констатируют рост товарооборота. В 2011 году он составил 83,5 млрд долл., в текущем (по оценке) — 90. Ближайшие цели — 100 млрд, через 2–3 года. Цифры впечатляют, но при этом многие эксперты отмечают «узкие места». В основе российского экспорта — энергоносители, в основе китайского — машино-технические товары. Существует пассивное сальдо для РФ. Правда, по последним данным, отрицательное российское сальдо в этом году сократилось с 30% до 13,1%. Но вряд ли это связано с качественным изменением структуры взаимной торговли.

К слову, несмотря на радужные цифры, объемы китайско-российской торговли несопоставимы с другими направлениями китайской торговли — европейским (более 500 млрд долл.), американским (более 420), южнокорейским (более 240) и другими.

Сохраняется и некая «асимметрия» в национальных товарооборотах. Если посмотреть на долю российско-китайской торговли в каждой из стран, можно заметить, что в российском «раскладе» Китай постепенно выходит на первые позиции (догоняя Германию), а в китайском — Россия все больше уходит вниз. Сегодня это примерно 10 — 11 место. Для Китая это выгодно не только с чисто экономических позиций, но и в геополитическом плане. Через усиление китайского торгового вектора можно постепенно менять традиционную европейскую «привязанность» России, а также ее евразийские «экономические надежды» (Таможенный Союз, Единое экономическое пространство), все больше замыкая ее на Восточную Азию.

Инвестиции. Скупит ли Китай экономику России?

Узким местом остается отсутствие китайской инвестиционной мотивации в отношении России, хотя на переговорах и было объявлено о желании Китая вкладывать деньги в инфраструктуру (строительство скоростной железной дороги Владивосток — Хабаровск) и энергетику. Проблема, видимо, шире. Часть российских экспертов считает, что, поскольку «у китайцев много денег и дешевых кредитов», они уже скупают (или готовятся это делать) за бесценок предприятия, нанося ущерб экономике.

Справедливости ради заметим, что пока нет данных о массовой скупке предприятий. Да и китайских бизнес вряд ли будет приобретать бросовые проекты только потому, что у него «много денег» и «дешевых кредитов». Речь, скорее, идет о том, как и на каких условиях безопасно для России привлекать крупный китайский капитал.

Нравится нам это или нет, но в макроэкономическом плане уже Россия больше заинтересована в затягивании могучего соседа в свою экономическую «нишу», особенно в Сибирь и Дальний Восток, хотя в геополитическом «раскладе» картина прямо противоположная. Вот такой получается любопытный баланс в партнерстве и сотрудничестве.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РГРК «Голос России»
Распечатать страницу