Экологизация мира: год несбывшихся надежд или время смены экологического вектора?

29.12.12
Итоги года

Экологизация мира: год несбывшихся надежд или время смены экологического вектора?

Эксперты МГИМО: Мастушкин Михаил Юрьевич, к.техн.н., доцент

Доцент кафедры государственного управления и права Михаил Мастушкин считает, что ортодоксальный экологический тренд умирает, а ему на смену приходит стремление развитых стран использовать экологические факторы не для спасения планеты, а для ускорения своего социально-экономического развития.

Уходящий год не ознаменовался существенными прорывами на пути экологизации социально-экономического развития как на международном, так и на национальном уровнях. Предкризисная ситуация в социально-экономической сфере фактически определила отступление от ранее продекларированных принципов и направлений развития и, казалось бы, уже достигнутых соглашений.

2012 год рассматривался международным экологическим сообществом как год возможного перелома на пути экологизации социально-экономического развития мира.

Достаточно лишь упомянуть некоторые из событий в «экологическом календаре», первым по значимости из которых является прошедшая 20—22 июня в Рио-де-Жанейро Конференция ООН по устойчивому развитию «Рио+20», созванная на уровне глав государств и правительств. Следуя ранее принятым решениям Конференции по окружающей среде и развитию 1992 г. в Рио-де-Жанейро и Всемирного саммита по устойчивому развитию 2002 г. в Йоханнесбурге, участники конференции попытались определить направление вектора глобального социально-экономического развития с целевыми ограничениями по экологическим и природно-ресурсным аспектам, которые, однако, все более начинают быть привязанными не к вопросам безусловной необходимости охраны окружающей среды, а к вопросам более рационального использования ее для устранения «перекосов» в развитии отдельных стан, в том числе с точки зрения обеспечения населения этих стран доступом к продовольственным и водным ресурсам, искоренения нищеты и социального неравенства и т. п.

При этом все более громким становится голос развивающихся стран, стремящихся получить отложенные платежи за эксплуатацию их природно-ресурсного потенциала старыми и новыми колонизаторами. Указанные платежи в идеале должны бы были идти на восстановление природно-ресурсного потенциала, но у развитых стран есть подтверждаемые практикой опасения, что целевые средства могут быть использованы не по назначению, даже под контролем наиболее авторитетных международных организаций.

Скорее всего, именно поэтому тренд перехода и следования принципам устойчивого развития в дальнейшем будет связываться не с глобальным, а национальным и региональным уровнями. В последнем случае степень учета принципов устойчивого развития будет зависеть от условий региональной интеграции отдельных стран.

В предкризисных экономических условиях национальные и региональные элиты оказались не способны договориться о рациональном взаимовыгодном использовании различных ресурсов, начиная от традиционных природных, вовлекаемых в хозяйственных оборот (нефть, газ и др.), до «глобальных» ресурсов (климатических, воздушных, водных).

Именно поэтому основные решения Конференции «Рио+20» можно разделить по двум блокам: решения, касающиеся реформирования системы природоохранной деятельности ООН и постановки новых целей в области устойчивого развития; и решения, определяющие основные тренды экологически ориентированного развития на национальном уровне.

К первой группе решений относятся:

— декларирование основной роли ООН как «универсальной платформы» для решения глобальных проблем, в том числе и в сфере устойчивого развития;

— замена Комиссии ООН по устойчивому развитию (КУР) политическим Форумом высокого уровня;

— введение в Совет управляющих Программы ООН по окружающей среде (ЮНЕП) института универсального членства и декларация усиления роли программы в расширении международного природоохранного сотрудничества;

— решение о начале переговорного процесса, касающегося разработки Целей устойчивого развития к 2015 г., призванных заменить действующие Цели в области развития Декларации тысячелетия, принятые государствами-членами ООН на состоявшемся в сентябре 2000 года Саммите тысячелетия, и др.

Краткая справка

Цели в области развития, сформулированные в Декларации тысячелетия, были разработаны на основе соглашений и резолюций международных конференций, организованных ООН в течение предыдущего десятилетия. Эти цели приняты международным сообществом в качестве критериев оценки успехов, достигаемых в процессе развития.

Перечень целей:

  1. Ликвидация крайней нищеты и голода.
  2. Обеспечение всеобщего начального образования.
  3. Поощрение равенства мужчин и женщин и расширение прав и возможностей женщин.
  4. Сокращение детской смертности.
  5. Улучшение охраны материнства.
  6. Борьба с ВИЧ/СПИДом, малярией и др. заболеваниями.
  7. Обеспечение экологической устойчивости.
  8. Формирование глобального партнерства в целях развития.

Вторая группа решений связана, в основном, с определяющей ролью «зеленой» экономики для достижения устойчивого развития, при этом особо подчеркивалось, что при построении «зеленой» экономики должны в первую очередь учитываться особенности развития отдельных стран и регионов.

Российская Федерация была представлена на Конференции ООН по устойчивому развитию «Рио+20» Председателем Правительства Российской Федерации Д. А. Медведевым, выступившим 21 июня с развернутым докладом. К сожалению, текст доклада отразил негативную ситуацию, сложившуюся в нашей стране с точки зрения перехода к устойчивому развитию.

Достаточно отметить только лишь один факт: в стране до сих пор не принят соответствующий сегодняшнему уровню социально-экономического развития нормативный акт, специально посвященный вопросам закрепления в действующем законодательстве принципов и критериев устойчивого развития, а также определяющий хотя бы контуры механизма перехода и следования критериям устойчивого развития.

С этой точки зрения ситуация, в которой оказался Д. А. Медведев, со стопроцентной точностью напомнила аналогичную на саммите 2002 г. в Йоханнесбурге, когда, несмотря на представление национального доклада, который должен отражать успехи перехода к устойчивому развитию на национальном уровне (в Рио-де-Жанейро в этом году был представлен доклад «О реализации принципов устойчивого развития в Российской Федерации») и выступление одного из лидеров государства, России фактически нечем было подтвердить свою позицию по следованию в русле международного природоохранного тренда и принципов устойчивого развития.

На примере текстов доклада 2012 г. «О реализации принципов устойчивого развития в Российской Федерации» и выступления Д. А. Медведева возможно констатировать продолжение стойкой тенденции — отчитываться и декларировать приверженность принципам устойчивого развития и/или природоохранным принципам на международном уровне в силу еще не окончательно деградировавшей окружающей среды, а следовательно, сохраняющегося потенциала ее перерабатывающей негативные экологические воздействия емкости, на территории страны, а не в связи с реализуемой, нормативно обеспеченной экологической политикой.

В то же время для нашей страны устойчивое развитие и экологизация должны восприниматься как один из основных вызовов, определяющих ее положение на геополитической карте мира. Следует учитывать, что странами, ограниченными в использовании собственных природных ресурсов, в том числе в целях экстенсивного экономического развития, Россия в дальнейшем будет восприниматься исключительно как природно-ресурсный конкурент. Наличие на территории России больших запасов разнообразных ресурсов и низкая цена вовлечения их в хозяйственный оборот еще долгое время будут определять повышенную конкурентоспособность отдельных секторов промышленности и сельского хозяйства без существенных инвестиций в технологическую модернизацию.

Безусловное принятие курса на краткосрочную технологическую модернизацию с существенными экологическими ограничениями может привести к попаданию страны в технологическую зависимость от развитых стран, которые, как ни парадоксально, по-прежнему будут использовать Россию в качестве неистощимого источника природных ресурсов.

Уже существуют примеры, когда размещение на территории страны «высокотехнологичных» предприятий приводит к ухудшению общей экологической ситуации и большей нагрузке на суммарные экологические обязательства страны. (Речь идет о проектах по производству биотоплива, от которых отказываются европейские государства; производстве электроэнергии, металлов, нефтяных и химических продуктов, в том числе с высокими степенями передела, воздействия которых остаются на территории России; отработавшие на Западе технологии, которые по уровню выше, чем используемые в России, но фактически являются «отходами» для стан-экспортеров, и т. п.)

Стремление заработать на собственной экологической емкости — не всегда самое лучшее. И это следует учитывать в дальнейшем. Соблюдение эффективного баланса между рациональным использованием природных ресурсов и технологической модернизацией — задача как краткосрочного, так и среднесрочного периодов.

Ярким примером анализа возможного влияния экологических ограничений на темпы социально-экономического развития является отказ многих развитых стран от продолжения участия в глобальных климатических соглашениях, воспринимаемых в их прежнем качестве. В частности, завершившаяся недавно в Катаре Климатическая конференция ООН продемонстрировала, что следование в русле международного природоохранного процесса уже представляет существенную проблему для многих стран.

Конференция ООН по вопросам изменения климата должна была, по мнению международной экологической общественности, стать отправной точкой на пути к созданию нового глобального соглашения по климату, приходящего на смену Киотскому протоколу. Однако конференция даже перед своим закрытием рисковала декларировать отсутствие успехов в климатических переговорах, а ее итоговые решения разочаровали всех сторонних наблюдателей.

Несмотря на решение о запуске второго периода Киотского протокола, принятых изменений в механизм переговорного процесса и др., оказались фактически нерешенными вопросы финансирования Зеленого климатического фонда, создания устраивающего большинство государств углеродного рынка и др.

Для Российской Федерации конференция завершилась полным провалом, так как были существенно ограничены возможности переноса страновых квот на выбросы с первого на второй этап действия Киотского протокола. Это может привести к невозможности продать эти квоты до 2020 г. в связи с позицией развитых стран (в том числе ЕС), заявивших о нежелании покупать квоты, перенесенные с первого периода.

Вообще, анализ российского участия в Киотском протоколе сводится к простейшему выводу: создание механизма реализации любой правовой нормы (международной или национальной) в интересах конкретной группы лиц может привести к бездействию всего механизма. Накопление российских квот вследствие появления единого оператора по их продаже, пытающегося фактически получить маржу за счет перепродажи квот от конкретных предприятий к конечному покупателю и стремящегося подмять национальный рынок квот под себя, привело к неполучению национальной экономикой миллиардов долларов, которые могли бы быть потрачены на экологическую модернизацию.

Также следует упомянуть, что в России на сегодня сложилось фактически два лагеря, противостоящих друг другу в выборе направлений реализации климатической политики. Один лагерь традиционно хочет получить прибыль за счет перепродажи ресурсов. Другой настаивает на «собственном» пути установления ограничений воздействия на климатические ресурсы с учетом продукционной способности природных ресурсов России (в том числе по кислороду). Какой лагерь победит, станет понятно в ближайшем будущем. Пока же представляется, что вторая позиция (которая, в основном, соответствует позиции США, Китая, Канады, Австралии и др. развитых государств по созданию и функционированию углеродных рынков) была бы для России более приемлемой.

Нельзя не упомянуть существенное событие, произошедшее летом этого года и связанное с интеграцией России в глобальное экономическое пространство. Безусловно, речь идет о присоединении к Всемирной торговой организации (ВТО). Это потребует повышенного внимания и к экологическим аспектам процесса полномасштабного присоединения, причем эти же аспекты должны анализироваться при присоединении и к другим международным организациям, например ОЭСР.

Во-первых следует отметить, что ВТО заявило о своей приверженности целям по развитию Декларации тысячелетия, упомянутым выше.

Во-вторых, ряд соглашений ВТО содержит отсылки к экологическим и ресурсным аспектам торговой политики. Например, возможно выделить ряд инструментов регулирования в экологической сфере, используемых в практике деятельности ВТО: запреты на использование отдельных веществ/химических элементов; требования к качеству продукции (включая «экологическое качество»); обязательства по приему назад использованной продукции/утилизации; продуктовые налоги (пошлины) и государственные закупки (учитывающие экологический класс продукции, ее воздействие на окружающую среду и здоровье населения и т. п.); обязательную маркировку продукции на содержание опасных веществ; экологические декларации, социальные и потребительские отчеты и др. добровольные информационные инструменты. Все указанные инструменты базируются на применении технических регламентов, стандартов и других регулятивов.

Сейчас продолжается сложный процесс интеграции экологических требований в нормативные правовые акты Таможенного союза и национальное законодательство. То, с каким качеством это будет выполнено, определит экологические требования к продукции и услугам на долгосрочную перспективу. Представляется, что при разработке, например, новых технических регламентов и национальных стандартов, включающих экологические аспекты, необходимо анализировать возможные пути заимствования требований международных стандартов (от полного заимствования до гармонизации) с точки зрения соблюдения технологической и экологической безопасности страны.

Упомянутые выше и, на первый взгляд, разные по качеству и результатам события, дают возможность сделать некоторые выводы:

1. Уходящий год не дал ответа на основной вопрос: будет ли путь экологизации единым для всего мирового сообщества, или каждое государство выберет свой, особенный путь.

Существенные экономические, социальные, технологические и др. различия, а также иные аспекты дифференциации стран предопределяют поиск для каждой из них индивидуальных решений в экологической сфере, оцениваемых не с точки зрения вопросов сохранения качества экосистем различного уровня (экологические выгоды), а с точки зрения экономических и социальных выгод.

Для развитых стран, испытывающих проблемы с обеспеченностью природными ресурсами, особо выгодными являются процессы технологического «закабаления» стран с преимущественно природно-ресурсной экономикой. Причем выявляется стойкая тенденция «оставлять» негативное воздействие на природу в «закабаленных» странах.

2. Присоединение к международным соглашениям, имеющим природно-ресурсные и экологические аспекты, а также вступление в различные международные организации должны сопровождаться более глубоким эколого-экономическим анализом последствий. Так, в ближайшее время может существенно понизиться уровень конкурентоспособности отечественных предприятий в связи с отсутствием технологической, экологически ориентированной модернизации в течение длительного периода.

3. Россия должна сформировать четкую политику в природоохранной и природно-ресурсной сферах. Эта политика должна стать базисом не для заработка отдельных заинтересованных элит, а для создания высокоэффективного механизма охраны окружающей среды, критериями эффективности которого должны служить сбалансированные экономические, социальные и экологические критерии. Фактически речь идет о создании полноценного механизма обеспечения устойчивого развития, учитывающего 20-летний опыт перехода к устойчивому развитию стран-лидеров процесса. Базой для такой политики мог бы стать доработанный документ, утвержденный Д. А. Медведевым 30 апреля 2012 г. — «Основы государственной политики в области экологического развития Российской Федерации на период до 2030 года», а также долгожданный Экологический кодекс РФ.

4. Следует признать, что ортодоксальный экологический тренд является отжившим свое время. При принятии политических и экономических решений сегодня экологический фактор является одним из основных факторов давления, а «зеленая» экономика — средством захвата экономических систем. События этого года и прошедших лет демонстрируют, что развитые страны становятся не столько экологически ответственными по отношению к себе, сколько экологически требовательными к другим, пытаясь использовать экологические аспекты для ускорения собственного социально-экономического развития.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу