Новая идеология Турции

28.12.12
Итоги года

Новая идеология Турции

Эксперты МГИМО: *Аватков Владимир Алексеевич, к.полит.н.

Преподаватель военной кафедры и кафедры языков стран Ближнего и Среднего Востока Владимир Аватков — о том, как именно в идеологическом плане изменилась Турецкая Республика, а также о ее нынешних отношениях с Россией и США.

2012 год для Турции явился переломным; он аккурат встраивается в текущий тренд мировой политики по победоносному возвращению на повестку дня ценностного подхода.

После распада Советского Союза казалось, что идеологии канули в лету, навсегда потеряли свои позиции двигателя прогресса. Однако в экспертной среде сегодня уже практически не слышно возгласов о «конце истории». Возобладала рациональная точка зрения о том, что любое государство на любом отрезке времени имеет определенные как внутренние, так и внешние идеологемы — базисные принципы политики, в соответствии с которыми страны осуществляют свой курс, воспринимают и влияют на текущую среду, трактуют прошлое и будущее.

Турецкая Республика более полувека с различной степенью успешности развивалась в рамках кемалистской линии, заданной основателем государства — М. К. Ататюрком. Однако сегодня мировое сообщество имеет дело с абсолютно новой в идеологическом плане страной.

Партия справедливости и развития в Турции находится у власти уже более 10 лет. Она произвела колоссальные трансформации режима и встала на путь создания умеренно исламской модели устройства, которую турецкие эксперты противопоставляют радикальной — иранской. Партия у турецкого народа прочно ассоциируется со стабильностью, ростом заработной платы и пособий, борьбой с безработицей и другими популярными мерами. В то же время в памяти людей останутся и изменения, касающиеся либерализации законодательства, связанного с желанием правящей партии ликвидировать опасных «надсмотрщиков» — военных, которые на протяжении всей истории Республики при малейшем подозрении в отходе от светского пути развития осуществляли перевороты, брали власть в свои руки и вскоре, после ряда реформ, вновь передавали ее гражданским.

За последние годы во имя основной внешнеполитической цели Турции (вступления в ЕС) ее армия самоустранилась, не желая вмешиваться в политический процесс. Это привело к тому, что правительство Эрдогана завело целый ряд судебных тяжб, в которые были вовлечены многие высшие офицеры и представители иных государственных светских структур. Данные дела получили звучные названия «Бальёз» («Молот») и «Эргенекон» («Прародина»). Эрдоган оказался мудрее своих предшественников. В отличие от них он, занимая на протяжении длительного периода времени пост премьер-министра, прямо не затрагивал исламскую тематику. При этом медленно, но верно трансформировал судебную систему, влиял на возбуждение уголовных дел в отношении военных, создавал экономическую базу посредством исламских фондов. Иными словами, использовал «мягкую силу» в отношении своих политических противников. Первым переломным моментом стало принятие поправок в Конституцию, когда военные еще могли консолидировано выступить против, но предпочли самоустраниться, судя по всему, с целью не допустить отката назад в переговорном процессе о вступлении Турции в ЕС. Эрдоган воспользовался ситуацией и летом 2011 года собрал всех высших военных руководителей во дворце Долмабахче (месте, где умер Ататюрк) и после их отставки фактически заявил о новой странице в истории турецкой армии.

В то же время нельзя не отметить численность турецкой армии, которая уже вплотную приближается к российской и продолжает удерживать второе место в НАТО. Важно и то, что нынешние власти сделали акцент на перевооружение армии за счет собственного производства. В марте 2012 года Генштаб Турции заявил, что планирует построить авианосец длиной 140 метров, водоизмещением 24 тысячи тонн. На строительство должно уйти около 5 лет, еще год — на необходимые процедуры проверки корабля. Через 6–7 лет авианосец будет готов к несению службы.

В 2012 году Турция заявила о практической готовности собственного беспилотника, испытание которого, правда, пока что прошло безуспешно. В мае глава Авиационного общества Турции О. Йылдырым заявил, что организация к 2014 году наладит производство легких пассажирских самолетов, стоимость которых будет сопоставима с ценой на автомобили класса люкс. Ранее, 16 апреля, премьер-министр Турции Эрдоган объявил о желании правительства начать разработку собственных боевых самолетов.

Турецкая армия находится на стадии трансформации. В ближайшие годы она окончательно потеряет статус самостоятельного субъекта турецкой политики, хранителя принципа лаицизма (секуляризации), и подчинится действующему режиму. В то же время налицо улучшение качества турецких вооружений, увеличение численного и качественного состава турецких оборонно-промышленных предприятий. Трансформация политического режима требует не только укрепления «мягкой силы», но и подкрепление «твердой».

В 2012 году исполнилось 60 лет с момента вступления Турции в НАТО. Подобная знаменательная дата не просто символична — она демонстрирует важную тенденцию в турецкой политике. Несмотря на трансформацию турецкого политического режима, несмотря на устремления турецкой политической элиты, несмотря на несбыточную цель стать мировой державой, Турция не выходит из сферы влияния США, но лишь укрепляет свои позиции как члена НАТО и борется за сохранение и преумножение статуса одного из ближайших партнеров Вашингтона на Ближнем Востоке.

Позиции Турции в НАТО определяют контуры системы безопасности региона, диктуют те вопросы, которые будут возникать в отношениях России и Турецкой Республики в ХХI веке. Пик российско-турецкого экономического сотрудничества миновал, при этом далеко не факт, что роль Турции как младшего партнера США по НАТО будет исчерпана в среднесрочной перспективе. Уже сегодня на российско-турецкой повестке дня вновь возникает конфликтное взаимодействие, на первый план выходят вопросы безопасности, связанные с Кавказом, Центральной Азией, распространением турецких исламских организаций на пространстве бывшего СССР, а также строительство радара Североатлантического альянса.

В свою очередь, 2012 год был важен и для российско-турецких отношений. Это очевидно, в частности, при первом взгляде на визит президента России в Турцию в декабре 2012 года, когда было подписано 11 соглашений, половина из которых носят неэкономический характер.

Отношения между двумя странами крайне динамично развивались в 90-ые годы и в начале 2000-х, однако в последнее время в них наблюдается определенный застой. Дружеские взаимоотношения между Эрдоганом и Путиным, слухи о возможной «рокировке» турецкого тандема Эрдоган-Гюль по российской модели, рост взаимной торговли, а также периодические контакты между Москвой и Анкарой — всего лишь попытки политологов и журналистов обнаружить хоть какие-то позитивные тенденции в развитии отношений. В реальности же мировая политическая среда сегодня скорее сталкивает, чем объединяет государства.

Основной повесткой дня российско-турецких отношений уже не является экономика. Проекты чисто экономического характера — удел прошлого. Сегодня их потенциал уже практически исчерпан, 100 млрд. долларов как цель, озвученная лидерами двух стран, кажется достижимой, однако не в самой краткосрочной перспективе. Будущее двусторонних отношений зависит скорее от политических вопросов, нежели экономических.

Эйфория развития российско-турецких отношений сменилась напряжением, связанным с вопросами безопасности. И в этом случае Турция заняла четкую прозападную позицию: установить у себя радар ПРО, систему Patriot и идти на острие атаки «демократизации» Сирии.

Ряд экспертов считают, что России и Турции необходимо координировать усилия по борьбе с распространением влияния Китая на Центральную Азию и Сибирь. Однако таким образом получается, что мы оказываемся на «передовой» Запада в борьбе с Китаем, что, бесспорно, выгодно США и ЕС, но противоречит интересам наших государств. Более того, нельзя не отметить, что подобного рода использование России уже встречалось в прошлом: Киевская Русь сдерживала агрессоров с Востока, Российская империя останавливала и брала на себя основной удар Наполеона, Советский Союз отражал наступление Гитлера. В свою очередь, Запад таким же образом пытается использовать Турцию для борьбы с сирийским режимом. Турция стремится стать великой державой, используя ресурсы США и не выходя за пределы американской иерархии в международных отношениях, поэтому вынуждена мирить и сталкивать, помогать и использовать. В этой связи подталкиваемые Штатами турецкие власти находятся на грани перехода к использованию силы в отношении Сирии, но, судя по всему, так и продолжат висеть над этой «пропастью».

При создании нового евразийского центра, сердце которого будет биться в Москве, придется решать непростые вопросы взаимодействия на Кавказе и в Центральной Азии, где на протяжении последних лет вновь вышел на повестку дня мировой политики конфликтный многоугольник России, Турции, Ирана, Китая и Запада. И если Россия хочет стать центром притяжения, то именно ей предстоит выступать с инициативами, формировать информационное поле и рычаги воздействия, в том числе образовательные и аналитические. В противном случае, как говорится, свято место пусто не бывает, и уже очень скоро и Кавказская платформа, и тюркский союз, и неоосманские идеи могут стать ближе к реальности. За ними проснутся и китайские специалисты, которым действовать будет еще проще, чем турецким коллегам — в связи с наличием человеческих и экономических ресурсов.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу