На пути к новому формату финансового регулирования в России

30.12.12
Итоги года

На пути к новому формату финансового регулирования в России

Эксперты МГИМО: Столбов Михаил Иосифович, д.экон.н., доцент, профессор РАН

Доцент кафедры прикладной экономики Михаил Столбов — о создании в РФ единого регулятора финансовых рынков на базе Банка России.

Одним из ключевых событий в российской экономике в 2012 году стало решение о создании единого регулятора финансовых рынков на базе Банка России. Оно пришлось на середину декабря и пока не получило необходимого юридического оформления. Возможно, по этой причине это событие сравнительно мало обсуждается в СМИ. Вместе с тем, по словам министра финансов А. Силуанова, план действий, обеспечивающих формирование мегарегулятора, одобрен. Поэтому с высокой степенью вероятности можно говорить, что «политически» вопрос решен окончательно и не будет пересматриваться.

План предполагает интеграцию Федеральной службы по финансовым рынкам (ФСФР) в структуру Банка России. В результате в рамках ЦБ будет функционировать специальный комитет по регулированию финансовых рынков, курируемый первым заместителем Председателя Банка России. План должен быть полностью реализован к 2015 году, при этом в первой половине 2013 года предполагается принять необходимую нормативно-правовую базу, а оставшиеся полтора года отводятся на практическое «встраивание» ФСФР в структуру Банка России.

Подход, направленный на консолидацию финансового регулирования, в целом заслуживает поддержки. Взаимопроникновение финансовых рынков и институтов еще до начала кризиса 2008—2009 гг. достигло такого уровня, что появление лакун на стыках компетенций центральных банков и регуляторов финансовых рынков стало неизбежным. Уже к середине 2000-х гг. крупнейшие финансовые компании мира стало сложно классифицировать в рамках традиционной дихотомии «банк — небанковский финансовый институт». Корректнее стало говорить о финансовых конгломератах. Не случайно этот термин закрепился в первых директивах Еврокомиссии по регулированию финансовых рынков. Помимо масштабов взаимопроникновения рынков и институтов, изменилась и его форма: многократно возросли забалансовые операции с деривативами даже у традиционных коммерческих банков. Возникло такое явление, как shadow banking. Финансовый кризис частично скорректировал эти дисбалансы, но не устранил. Даже для посткризисной российской банковской системы характерен довольно заметный объем обязательств по срочным сделкам, не отражаемых на балансах. В течение 2012 года он устойчиво находился в пределах 10–15% от совокупных активов банковского сектора. Недвусмысленно в поддержку комплексного подхода к финансовому регулированию говорят и положения новой версии Базельского соглашения (Базель III), основным лейтмотивом которого можно считать выявление и адекватный надзор за системно значимыми финансовыми институтами (SIFI, systemically important financial institutions).

Вместе с тем, «растворение» ФСФР в структуре Банка России вызывает вопросы и вряд ли может быть объяснено только за счет выраженного тяготения отечественной финансовой системы к «континентальной», банкоориентированной модели. Международный опыт построения финансовых мегарегуляторов также не свидетельствует о безальтернативности предложенного Правительством РФ формата. В Великобритании, например, мегарегулятор (Financial Service Authority) отделен от Банка Англии и является саморегулируемой организацией. К слову, в поддержку «английского» варианта в ходе дискуссий высказывалось и Министерство экономического развития РФ, но он был отклонен.

Следует учитывать и тот факт, что Банк России с учетом персонала территориальных учреждений является одним из самых многочисленных ЦБ мира. Весьма специфична и межподразделенческая коммуникация в Банке России, что позволяет считать его «закрытым» учреждением. Это ставит под сомнение ускоренное возникновение синергетического эффекта от «поглощения» Банком России ФСФР, в состав которой сравнительно недавно был еще включен Росстрахнадзор. В условиях сохраняющейся неопределенности в развитии мировой экономики построение подобной регулятивной «матрешки» выглядит неоднозначно.

Вместе с тем, особый правовой статус Банка России и вытекающая из него возможность издавать собственные инструкции и положения может открыть перспективы более динамичного совершенствования нормативно-правовой базы финансовых рынков, прежде всего, в части регулирования оборота производных инструментов. Как обычно, время покажет, будет ли использовано это «окно возможностей» и перевесит ли оно риски, связанные с созданием громоздкого мегарегулятора.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу