Фолклендская борьба: на чьей стороне правда?

08.02.13

Фолклендская борьба: на чьей стороне правда?

Эксперты МГИМО: Мартынов Борис Федорович, д.полит.н.

Между Аргентиной и Великобританией возобновился спор за Фолклендские (испаноязычный вариант — Мальвинские) острова. Аргентинский президент Кристина Фернандес де Киршнер обратилась к премьер-министру Великобритании Дэвиду Кэмерону, фактически, с требованием вернуть их, мотивируя это резолюцией Генассамблеи ООН полувековой давности

Перца добавил министр иностранных дел Аргентины Эктор Тимерман, который в ходе недавнего официального визита в британскую столицу пообещал, что через 20 лет острова вернутся под контроль его страны. Дипломат крайне нелестно отозвался о нынешних хозяевах архипелага, назвав их «фанатиками» и «колонизаторами». Ещё до своего прибытия в Лондон аргентинец в жёсткой форме отклонил предложение своего британского коллеги Уильяма Хейга о трёхсторонней — с участием местных жителей — встрече по островам.

Мнение островитян хорошо известно и Лондону, и Буэнос-Айресу. Как заявил член Законодательной ассамблеи Фолклендских островов Барри Элсби: «Мы не колония. Наши отношения с Великобританией являются результатом свободного выбора. В отличие от аргентинского правительства, Великобритания уважает право народа на самостоятельное решение своих вопросов».

По мнению британского правительства, фолклендцы продемонстрировали «явное желание оставаться британцами» и премьер-министр Кэмерон будет делать все, чтобы защитить их интересы. В марте состоится референдум, на котором фолклендцы смогут выразить свое желание по этому вопросу. Ожидается, что большинство из них предпочтёт британский паспорт. Лондон советует Буэнос-Айресу смириться с результатами голосования: «Народ Фолклендских островов — это британцы, и так он решил сам. У него по-прежнему есть выбор, чтобы определить свое будущее и право на самоопределение, как это предусмотрено Уставом ООН. В этом споре есть три стороны, а не только две, как этого хотелось бы Аргентине. Никаких переговоров по суверенитету Фолклендских островов не будет до тех пор, пока сами жители островов не захотят того».

Многие эксперты полагают, что в деле замешаны отнюдь не высокие идейные соображения, а инстинкт политического самосохранения. По их мнению, президент Киршнер нагнетает атмосферу вокруг спорных территорий, чтобы отвлечь свой народ от внутренних проблем и повысить свой авторитет на региональном уровне, среди стран, выбравших, как и Аргентина, «левый поворот».

Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Фёдор Лукьянов отметил:

«Аргентина — это страна разочарования. В 30-е годы по экономическому развитию она опережала большую часть европейских стран. А с тех пор как Аргентина увлеклась харизматическими лидерами, начиная с генерала Перона (и дальше его блеклые копии воспроизводились неоднократно), она из регионального лидера, из многообещающей страны постепенно превратилась в государство с очень уязвлённым сознанием. Прежде всего в связи с тем, что традиционное соперничество за лидерство в Южной Америке с Бразилией Аргентина проиграла вчистую. Бразилия сейчас признанный лидер континента, „восходящая звезда“ мирового порядка. На неё многие возлагают надежды. И она проводит независимую, но неконфронтационную политику. Аргентина потерялась полностью. Их это очень удручает. И последние десять лет после дефолта начала двухтысячных, после очень своеобразного президентства Карлоса Менема, в Аргентине управляют левые. Сначала был Нестор Киршнер, потом — его супруга. Сказать, что это та же левизна, что у Чавеса в Венесуэле, конечно, нельзя. Но Аргентина пытается выйти на авансцену посредством проведения гораздо более левой политики, чем та же Бразилия».

Оппоненты Киршнер обращают внимание на антирыночные законы, в числе которых — запрет на покупку валюты и вывоз капитала за границу; на высокую инфляцию, которая, по официальным данным, за прошлый год составила 10,8%, а по подсчетам независимых консалтинговых агентств — 25,6%; на сомнительные в правовом и политическом отношении решения аргентинских властей. Всё это в итоге, по мнению экспертов, приводит к тому, что аргентинские граждане отказываются инвестировать в свою страну. Более того, внутренняя политика Кристины Киршнер ведёт страну к мировой изоляции. Некогда процветающая страна отвернулась от США и Евросоюза и выбрала стратегических союзников в лице Венесуэлы и Ирана, заключают аналитики. О развороте во внешней политике Аргентины рассказал эксперт Института Латинской Америки РАН Петр Яковлев:

«Этот процесс связан с теми изменениями, которые произошли в экономике и внутренней политике Аргентины, в эволюции её национальной модели развития. Главное — это упор на повышение роли государства в экономике и в общественной жизни, это массированная материальная поддержка бедных слоёв населения, резкое повышение заработной платы, прежде всего малоимущим. И на всё это правительству нужны очень значительные финансовые ресурсы. Их нынешняя аргентинская экономика обеспечить не может. Поэтому правительству приходится искать дополнительные источники финансирования. Предпринимаются разные шаги. В частности, национализируется собственность иностранных компаний. В прошлом году были национализированы активы испанской нефтегазовой кампании Repsol. Это породило острый конфликт не только с самой компанией, которая подала в Международный арбитраж иск с требованием компенсации, но и с испанским правительством, с Европейским союзом в целом, осудившим этот шаг Аргентины.

Таким образом, отношения Запада и Аргентины дали трещину. Непросто складываются отношения Аргентины и с МВФ. В своё время объявив дефолт, потом Аргентина пыталась урегулировать вопрос долгов с иностранными инвесторами. Но этот процесс охватил не всех держателей аргентинских долговых обязательств. И часть их до сих пор продолжает через международные суды требовать компенсации. МВФ на стороне инвесторов, а не Аргентины. Кроме того, МВФ подозревает Аргентину в манипуляции статистическими данными, касающимися состояния национальной экономики, в частности уровня инфляции. То есть происходит отдаление Аргентины от партнёров на Западе. Вместо западных стран главными партнёрами Аргентины становятся развивающиеся государства. Прежде всего, это Венесуэла. И последний случай, который приобрёл скандальную окраску, это сближение Аргентины с Ираном. По существу, аргентинские власти сейчас пытаются слепить какую-то новую социально-политическую в том числе внешнеполитическую реальность. И здесь есть определённая опасность одиночного дрейфа Аргентины в современном мире».

Таким образом, по мнению экспертов, Киршнер стряхнула пыль с территориального спора, подталкиваемая в спину логикой своего политического курса. Собственно, аналогичная ситуация складывалась и 30 лет тому назад, когда в Аргентине к власти пришел очередной полувоенный режим с предвыборными лозунгами и обещаниями националистического толка, среди которых фигурировало и возвращение Мальвин. С другой стороны, нынешнее поведение Аргентины можно объяснить разочарованием в Западе как таковом. Политолог, профессор МГИМО Борис Мартынов пояснил:

«Дело в том, что в своих антизападных выступлениях президент Аргентины Киршнер опирается на вполне реальные исторические факты. Всё последнее десятилетие прошлого века Аргентина являлась витриной неолиберального пути развития. Она очень скрупулёзно следовала всем рецептам МВФ. А потом, когда в результате следования абсолютно неприменимым к конкретной реальности экономическим курсом Аргентину постиг жесточайший в её истории кризис 2001 года, Запад пальцем не пошевелил, чтобы как-то ей помочь. Сейчас США, Запад в целом далеко не в лучшем состоянии. Так что же на них ориентироваться и привязываться к модели, которая буксует? Вся Латинская Америка сейчас находится в интересном периоде апробирования собственной модели развития. Кому-то она больше удаётся, например Бразилии, Колумбии, Перу. Кому-то — меньше. Кто-то продолжает экспериментировать. А эксперимент — это всегда и право на ошибку, и ошибка как таковая.

В этом плане Аргентина пока не блещет особыми успехами. Правда, Аргентина при Кристине Киршнер всё-таки ближе к радикальному крылу. И отчасти её политика может быть названа популистской. Поскольку происходит национализация, огосударствление, повышение налогов. Это, в свою очередь, раскручивает спираль инфляции. Это порождает определённую неэффективность. Как я уже сказал, идёт поиск собственной модели. Посмотрим, что будет дальше. Во всяком случае, Аргентина довольно крепко встроена в латиноамериканские структуры — экономические, политические. Её соседи в случае каких-то срывов придут ей на помощь. В отличие от западных стран в начале первого десятилетия ХХI века».

Однако пока соседи Аргентины предпочитают наблюдать. И у Буэнос-Айреса попросту не хватает ресурсов. А те, что есть, ускользают из рук. Речь, в частности, идёт о богатом углеводородами островном шельфе. Работающие там британские нефтяники говорят, что начнут качать нефть уже лет через пять. Объем запасов, по оценкам британских экспертов, может составить около 60 миллиардов баррелей. В аргентинском конгрессе прозвучали более скромные цифры — от 6,5 до 9 миллиардов. Но и этого количества достаточно, чтобы обеспечить Аргентину нефтью на целых девять лет. В случае успеха Фолклендские острова могут превратиться в пятый по значению в Америке источник нефти (после Венесуэлы, США, Бразилии и Мексики) и даже стать южноатлантическим Персидским заливом.

Официальный Буэнос-Айрес требует привлечь британские компании, работающие на островном шельфе, к суду. Однако это не слишком заботит последних. Их оптимизм зиждется, как можно себе представить, на силе британского оружия. Без сомнения, Аргентина сегодня не имеет такой военной мощи, чтобы попытаться вновь занять архипелаг. Главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Фёдор Лукьянов отметил:

«Я думаю, что в реальности Аргентина ничего не добьётся. Англия не видит предмета для разговора. Никаким военным путём — один раз попробовали — этого делать не будут. Я думаю, что пока Киршнер управляет, Аргентина будет пытаться адаптироваться к более левой Латинской Америке, где, впрочем, тоже происходят изменения. Неминуемый уход Уго Чавеса приведёт к тому, что попытка выстроить левую альтернативу начёт „скисать“. А в Аргентине на следующих выборах, я думаю, победят правые. И тогда будет попытка вернуть страну к традиционной ориентации на США.

Хотя Латинская Америка в целом вряд ли вернётся к той ситуации, которая была там четверть века назад. Во-вторых, аргентинцы очень обижены на американцев. Потому что американцы в своё время не поддержали их в истории с Фольклендами. И вряд ли поддержат когда-нибудь. В целом роль и место Аргентины в мире сейчас незаметны. Постоянно идёт речь о том, что надо реформировать Совбез ООН и ввести туда новые страны, в частности представителя Южной Америки. Раньше Аргентина конкурировала с Бразилией за право занять место в Совбезе. Сейчас об этом даже никто не вспоминает. Понятно, что если Южная Америка, то, конечно, Бразилия. И Аргентине это очень обидно».

Насколько сможет Аргентина справиться со своими амбициями и не входить в клинч из-за потерянных Фолклендов, покажет будущее. Есть надежда, что в этот раз история пойдёт не по кругу, чтобы вновь упереться в вооружённый конфликт с очевидными последствиями. Компромисс достижим только при движении по спирали, когда стороны находят в себе силы приподняться над своим прошлым, оценить его с высоты настоящего и, если компромисс всё ещё не достижим, вновь положить дело «под сукно», делегировав будущим поколениям право поставить окончательную точку в этой давней истории.

Сергей ДУЗЬ

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: РГРК «Голос России»
Распечатать страницу