Египет: как выйти из заколдованного круга?

13.02.13
Эксклюзив

Египет: как выйти из заколдованного круга?

Эксперты МГИМО: Федорченко Андрей Васильевич, д.экон.н.

Директор Центра ближневосточных исследований Андрей Федорченко считает, что наиболее благоприятный и реальный для Египта способ выйти из кризиса — начать предложенный президентом Мурси общенациональный диалог.

У многих наших соотечественников Египет ассоциируется с пирамидами, Хургадой, теплым климатом и дайвингом. Все это так, но не стоит забывать, что Египет — центральная страна Арабского Востока с многомиллионным населением и большим политическим и экономическим весом. Бывая в других арабских странах, я часто отмечал, с каким пиететом их жители отзываются о Египте, называя его «Умм аль-арабийя» (дословно «Мать арабского мира»). От того, насколько быстро здесь стабилизируется политическая ситуация и когда начнется поступательное развитие экономики, во многом будет зависеть обстановка во всем ближневосточном регионе.

Становление новой системы государственной власти в Египте затягивается. Это не удивительно — революции на Востоке чаще всего происходят быстро, но за ними следует длительный переходный период. Во многих арабских странах начавшаяся более полувека назад эпоха государственного и экономического строительства, отправной точкой которого послужили антиколониальные и антимонархические революции, к концу прошлого века исчерпала имевшийся потенциал общественного развития. Признаки политического и социально-экономического застоя долго игнорировались главами «монархических республик», в том числе в Египте, но в начале 2011 г. волна народных выступлений привела к смене государственного руководства.

К власти демократическим путем пришли исламистские партии, с которыми миллионы египтян связали свои надежды на восстановление социальной справедливости и политических свобод, повышение жизненного уровня, искоренение коррупции. Накопившиеся в египетском обществе проблемы системного характера и протестный потенциал населения обусловили противоречивость действий новых властей. С одной стороны, парламентские и президентские выборы прошли на демократической основе. Аналогично был проведен референдум по одобрению новой конституции. Сама конституция, по мнению экспертов, в целом соответствует нормам демократических государств. Правда, в тексте основного закона отмечается, что права и свободы исходят от Аллаха, шариат является источником законодательства, а исламский Университет Аль-Азхар получил исключительное право толковать все вопросы, связанные с шариатом.

С другой стороны, смена политического уклада и создание новой модели развития — весьма сложный и болезненный процесс (можно привести аналогию с современным переходом к новому технологическому укладу в мировой экономике через кризис, застой, падение жизненного уровня). Учитывая неоднородность населения страны, противоречивые интересы различных его слоев, президент М. Мурси для переустройства страны на исламских принципах стремится выстраивать жесткую вертикаль власти, что чревато усилением раскола в обществе и возвращением к авторитарным методам управления, применявшимся прежним режимом.

Возобновление народных волнений в Египте в ноябре 2012 г. продемонстрировало начало кризисной фазы в переходном процессе. Вместо ожидаемой широкими массами либерализации политической жизни Мурси издал конституционную декларацию, направленную на введение норм авторитарного режима правления. Не имея опыта государственного управления, не пользуясь поддержкой половины населения страны, армии и значительной части мусульманского духовенства, египетский президент попытался получить исключительные властные полномочия. Египетское общество оказалось расколотым по конфессиональному и социальному принципам, по вопросу о дальнейшем политическом развитии страны.

Декларация разобщила общество на два лагеря: исламистов в лице «Братьев-мусульман», а также поддержавших их салафитов и других религиозных течений, с одной стороны, и гражданской оппозиции — с другой. Политический кризис начал негативно сказываться на экономике, что в свою очередь усиливает недовольство оппозиционных сил, накаляет политическую атмосферу и тормозит хозяйственную динамику, ухудшает инвестиционный климат. Налицо заколдованный круг политико-экономических проблем.

Таким образом, предложенный новыми египетскими властями вариант реформирования страны на основе исламизации и возвращения к авторитаризму стал пробуксовывать уже в самом начале перестройки системы государственного управления.

В результате египетский президент и его окружение оказались в ловушке — сразу между несколькими огнями. Можно определить несколько линий раскола и противоречащих друг другу целей:

  • Острые противоречия между «Братьями-мусульманами» и политическими силами — противниками исламизации, среди которых следует выделить Фронт национального спасения (три с половиной десятка партий и движений либерально-светского направления, их финансовая основа — олигархи «мубараковской» эпохи) и «Черный блок» (молодежная протестная группа, которую некоторые СМИ связывают с коптскими организациями).
  • Наметившийся раскол в рядах исламистов. Салафитская партия «Ан-Нур» постепенно переходит в оппозицию «Братьям-мусульманам». Усиление контактов «Ан-Нур» с лидерами ФНС привело к бойкоту партии со стороны движений «Салафитский фронт» и «Салафитская проповедь». Дезинтеграция салафитского блока, имеющего широкую поддержку в провинции, может сильно ослабить позиции «Братьев-мусульман» на предстоящих парламентских выборах.
  • Найденный при Мубараке баланс военно-гражданских отношений также находится под угрозой. Армия не против диктаторских отклонений в политике нынешнего президента, но при условии выполнения трех ее требований: высшее командование назначается армейскими кругами, вооруженные силы получают автономный бюджет, военные сохраняют свои значительные экономические активы. Для достижения полной договоренности по этим пунктам гражданское руководство страны требует участия военных частей в подавлении массовых оппозиционных выступлений, чему армейское командование упорно сопротивлялось. Наконец, компромисс (очевидно, временный) был достигнут. 30 января этого года Мурси подписал закон, согласно которому армия в определенных ситуациях по решению Национального совета обороны должна выполнять полицейские функции.
  • Конституционная декларация, отмененная в декабре прошлого года, успела испортить отношения президента с судейским корпусом страны. А ведь сильная независимая судебная власть — одна из особенностей авторитарных режимов на Востоке.
  • Находясь в сильной зависимости от субсидий, кредитов и инвестиций стран Запада и аравийских монархий, египетское руководство вынуждено проводить многовекторную внешнюю политику, даже вопреки настроениям своих избирателей, — поддерживать связи и с США, и с Западной Европой, и с странами Персидского залива, включая Иран (вспомним недавний саммит Организации исламского сотрудничества в Каире), и соблюдать условия мирного договора с Израилем.

Очевидно, что, лавируя между этими силами, пытаясь достигнуть противоречащих друг другу целей, М. Мурси оказывается в заколдованном кругу. В этой ситуации теоретически возможны несколько вариантов развития событий:

  • Падение режима. Для осуществления этого сценария сейчас нет того набора предпосылок, который существовал накануне январской «революции» 2011 г.
  • Подавление оппозиции. Режим не пойдет на это без поддержки армии, которая предпочитает дистанцироваться от прямых столкновений с протестантами. Зарубежные страны-доноры и международные экономические организации наверняка применят финансовое оружие, чтобы не допустить гражданской войны.
  • Наиболее благоприятным и вполне реальным представляется начало предложенного президентом общенационального диалога, в ходе которого будут согласованы устраивающие все стороны поправки к конституции, разработан закон о выборах, сформируются партийные коалиции, на основе чего пройдут парламентские выборы. Можно предположить, что после завершения формирования органов государственной власти, в том числе правительства в составе не имеющих партийной принадлежности технократов, снизится накал политической риторики, и руководство Египта приступит к решению накопившихся острых социально-экономических проблем.

Если третий из перечисленных сценариев сработает, Египет послужит своего рода моделью для остальных арабских стран, где сейчас происходят (или назревают) трансформационные процессы. Так, в области экономики у Египта есть чему поучиться арабским странам, не обладающим весомыми запасами углеводородов. Любопытно, что 23 января 2011 г. — за два дня до начала волнений — эксперты МВФ, в том числе работающие непосредственно в Египте, дали в целом высокую оценку результатов проводимой модернизации. Накануне «революции» эта страна приводилась чиновниками МВФ в качестве положительного примера выполнения рекомендаций фонда.

До начала мирового финансово-экономического кризиса арабские государства с диверсифицированной экономикой (в том числе Египет) демонстрировали высокие темпы прироста ВВП, улучшение состояния государственных финансов, ускоренное наращивание экспортного потенциала. Прирост ВВП в 2005—2008 гг. составил в Египте около 7% в год (4,5% в расчете на душу населения). Экономические успехи, признаваемые авторитетными международными организациями, стали результатом либерализации национальных экономик (в Египте проведение реформ было возложено на сформированное в июле 2004 г. правительство А. Назифа) и благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры. Объем египетского экспорта увеличился в 2000—2008 гг. в 7,4 раза. ПИИ в 2007/2008 финансовом году составили около 10 млрд. долларов. Были сокращены госрасходы и бюджетный дефицит — до 3,3% ВВП, осуществлено оздоровление банковской системы, продолжалась приватизация.

Последовавший мировой кризис Египет пережил легче, чем его западные партнеры и новые индустриальные государства. Это было связано с сохранением государственного контроля над финансовой системой и невысокой степенью глобализации экономики страны. Во время кризиса прирост ВВП снизился, но оставался на достаточно высоком уровне — 4,7%.

При благоприятной политической обстановке были бы целесообразны продолжение экономических реформ (приватизация, либерализация рынков капитала, труда, системы внешнеэкономических связей, модернизация финансовых институтов); повышение роли государства в стимулировании прогрессивных структурных сдвигов; усиление экспортной ориентации обрабатывающей промышленности и услуг; социальные реформы (переориентация национальных систем образования на удовлетворение кадрового спроса отраслей с повышенным технологическим уровнем, совершенствование сферы медицинских услуг, переориентация грантоориентированной системы социального обеспечения на стимулирование участия в производственной деятельности, увеличение экономической активности женщин).

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу