«Южный поток»: битва за Сербию

18.03.13
Эксклюзив

«Южный поток»: битва за Сербию

Эксперты МГИМО: Пономарева Елена Георгиевна, д.полит.н., профессор

Профессор кафедры сравнительной политологии Елена Пономарева — о строительстве газопровода «Южный поток» и «явном интересе» к нему со стороны Сербии.

Утверждение, что энергетика — основа мировой экономики, вряд ли у кого-нибудь вызовет сомнение. Однако не только наличие у страны ресурсов определяет сегодня ее экономическую мощь и политическое влияние. В современном мире значение энергетических ресурсов приобрело транснациональный характер. Фактически это означает, что роль и влияние обладателей стратегического сырья напрямую зависит от рынков сбыта и наличия возможностей их доставки.

В условиях глобализации происходит «смычка», сложнейшее переплетение геоэкономики с геополитикой. Иными словами, транспортировка ресурсов непосредственным образом зависит от политического (а зачастую и силового) обеспечения этого процесса. Именно с этих позиций следует оценивать ситуацию вокруг «Южного потока» (ЮП), которая в сербской его части серьезно осложнилась с момента формирования в июле 2012 г. правительства Ивицы Дачича.

Не вдаваясь в историю разработки и продвижения проекта, отмечу, что Россия постоянно сталкивается с разного рода политическими проблемами вокруг ЮП. Как известно, в рамках проекта предполагается прокладка четырех ниток мощностью около 15,75 млрд куб. газа каждая. Коммерческие поставки по этому трубопроводу в Европу предполагается начать в первом квартале 2016 г., а вывести проект на полную мощность — 63 млрд куб. в год — в 2018 году. Общая стоимость ЮП — на сегодняшний момент самого дорого проекта в Европе — оценивается в 16,6 млрд евро.

«Газпром» заинтересован в том, чтобы проект «Южный поток» получил статус трансграничной европейской сети (Trans European Network, TEN). Статус TEN позволил бы вывести ЮП из-под действия такого «вредного документа» (В. Путин), как Третий энергетический пакет ЕС. Напомню, что этот пакет требует предоставлять доступ к трубе третьим лицам, а точнее подразумевает разделение бизнеса по продаже и транспортировке энергоносителей для работающих в Европе компаний. Подобное положение вещей по очевидным политическим и коммерческим рискам не устраивает «Газпром». К тому же статус трансграничной европейской сети уже имеют два трубопроводных проекта «Газпрома» — «Северный поток» и «Ямал-Европа», а также проект Nabucco, который является конкурентом ЮП.

Дополнительным фактором в пользу решения о TEN станет присвоение участкам газопровода статуса «национального проекта» в странах, по территории которых они будут проходить. Первой из стран ЕС в конце 2011 г. статус проекта национального значения «Южному потоку» предоставила Болгария, а в июне 2012 г. аналогичное решение было принято правительством Республики Сербской (энтитет Боснии и Герцеговины). Правда, в настоящий момент в связи с кризисом в Болгарии, отставкой правительства и досрочными парламентскими выборами ситуация вокруг ЮП опять осложнилась. Однако болгарский фактор проекта заслуживает отдельного разговора.

Как известно, важнейшим субъектом ЮП была и остается Сербия, которую с Россией связывают особые — исторические, культурные, экономические и политические — отношения. Не углубляясь в историю российско-сербских отношений, отмечу лишь некоторые принципиальные моменты.

Во-первых, Россия — единственная в мире страна, которая не только не признает «независимость» Косова и Метохии (таких достаточно — 68 государств), но ведет активную деятельность по раскрытию правды о том, что на самом деле представляет собой криминальное новообразование под названием «Республика Косово». Не говоря уже о той позиции, которую занимали российское государство и общество в период интервенции.

Во-вторых, Россия — не просто важнейший экономический партнер Сербии, но фактически ее экономический спаситель. Достаточно вспомнить, что из затяжного кризиса, настоящего коллапса, ставшего результатом многолетних санкций и агрессии НАТО в 1999 г., экономику страны оживили именно российские инвестиции. Больше всего от бомбардировок натовской авиации пострадала нефтегазовая отрасль. Натовцы уничтожили около 70% хранилищ нефти и нефтепродуктов, серьезно повредили нефтегазовые промыслы и транспортную инфраструктуру. Эти действия альянса журналисты окрестили стратегией «вдалбливания в каменный век». Действительно, сил и средств на полномасштабное восстановление у побежденной и, по сути, оккупированной страны (край Косово и Метохия с 1999 г. находится под международным — читай, американским — управлением) не было. Российские кредиты и проекты стали стартом восстановления и развития экономики сербского государства.

В-третьих, это тесные связи, в том числе гуманитарные, не только между политическими кругами, но и народами наших стран, которые служат препятствием окончательного включения Балкан в зону НАТО.

Все это в комплексе сформировало представление у российской стороны, что сербский участок ЮП окажется самым непроблемным. Однако, как говорится, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Обещания предоставить ЮП статус национального проекта давали многие сербские политики. В ряду последних можно вспомнить заявления министра природных ресурсов, добывающей промышленности и территориального планирования Сербии Милана Бачевича (ноябрь 2012), а также министра финансов и экономики — Младжана Динкича (январь 2013).

Сроки постоянно сдвигались, сначала это был декабрь 2012 г., затем январь 2013 года. Наконец, 7 февраля 2013 г. на встрече с председателем правления ОАО «Газпром» Алексеем Миллером генеральный директор ГП «Сербиягаз» Душан Баятович пообещал, что «в ближайшее время Скупщиной Республики Сербии будет принят законопроект о присвоении „Южному потоку“ статуса проекта национального интереса».

И вот, 20 февраля 2013 г. Скупщина (парламент) Сербии приняла Закон «Об утверждении общественного интереса и специальных действий экспроприации и получения документации в целях реализации строительства системы транспортировки природного газа „Южный поток“». Документ содержит очень важные положения по вопросам управления и финансовых отношений, необходимые для реализации проекта. Однако вопрос о том, получил ли ЮП статус национального проекта, до сих пор остается открытым. И вот почему.

Если в высказываниях официальных лиц Сербии до принятия закона неоднократно звучало, что он предоставит ЮП статус «проекта национального значения», то в тексте принятого документа говорится о проекте как о представляющем «jавни интерес» (явни интерес). Проблема заключается в том, что в зависимости от контекста «jавни интерес» может быть переведен как общественный, государственный или публичный интерес. Понятие «национальный проект» на сербском языке буквально будет звучать как «национални проjекат». Как говорится, почувствуйте разницу.

Формулировка, представленная в законе — «јавног интереса…за транспорт природног гаса „Јужни ток“» — может быть истолкована (в зависимости от ситуации, конъюнктуры рынка, давления еврочиновников и т. п.) как не предоставляющая «Южному потоку» статус «проекта национального значения». В свою очередь Еврокомиссия сможет настаивать на невозможности применения для него изъятий из Третьего энергетического пакета. Такая двусмысленность формулировки укладывается в развернутую евросоюзовскими чиновниками кампанию накануне принятия закона, в ходе которой сербской стороне настоятельно рекомендовалось не присваивать ЮП статус «проекта национального значения».

В тоже время, по словам коллег из Белградского университета, а также ряда специалистов МИД РФ, принятый закон предоставляет «Южному потоку» статус «проекта национального значения», и поэтому ЮП может быть выведен из-под юрисдикции Третьего энергетического пакета Евросоюза. Однако это лишь предположения. Так или иначе, Белград сознательно оставил именно такую формулировку.

В подтверждение сложной геополитической игры под названием «битва за Сербию» следует напомнить про, мягко говоря, странные, а фактически, антироссийские политические шаги нынешнего сербского руководства. Так, 8 августа 2012 г. Сербия на Генеральной ассамблее ООН проголосовала за резолюцию, осуждающую режим президента Сирии Башара Асада, в то время как Россия вместе с Китаем голосовала против этой резолюции. 13 сентября 2012 г. Сербия проголосовала за резолюцию Парламентской ассамблеи ОБСЕ под названием «О политическом использовании правосудия в России», которая осуждала, в частности, «несоразмерно жесткий приговор» в отношении Pussy Riot. В ноябре 2012 г. Сербия поддержала санкции ЕС против Ирана, хотя Россия выступила их принципиальным противником.

В ряду таких «странностей» необходимо напомнить еще один факт. В сентябре 2012 г. Президент Сербии Т. Николич и Президент РФ В. Путин во время встречи в Сочи не смогли подписать договор с российскими партнерами о поставках газа по причине… отсутствия необходимых документов у сербской делегации (!). Оказывается, как сообщала сербская газета «Блиц», министр энергетики Сербии Зорана Михайлович подменила (sic!) документы окончательного варианта договора, пытаясь устранить из текста одного из участников проекта — «Югоросгаз». Относительно З. Михайлович следует отметить, что она неоднократно выступала против прокладки трассы «Южного потока» через Сербию. И это при том, что только за транзит газа после запуска ЮП Сербия ежегодно будет получать около 500 млн евро. Очевидно, что подобные действия демонстрируют либо некомпетентность, либо являются защитой интересов конкурентов ЮП.

Однако вернемся к принятому закону. Как бы мы ни трактовали понятие «jавни интерес», документ важен экономическим наполнением — закон призван ускорить экспроприацию около 10 тыс. земельных участков и подготовку к строительству магистрального газопровода через Сербию. Получателем по экспроприации станет Промышленное общество «Южный поток» Нови Сад — совместное предприятие «Сербиягаза» и «Газпрома». Хозяевам экспроприированных земельных участков будет выделено 24 млн евро за выкуп 8 000 га земель. Деньги для Сербии колоссальные! Однако это вовсе не означает легкого пути. К настоящему моменту лишь владельцы четырех из десяти тысяч участков согласились продать свою землю государству. Так что и в этом вопросе сложности «Южному потоку» обеспечены.

Совокупность политических и коммерческих проблем может затянуть и начало строительства газопровода через Сербию, которое планировалось на первый квартал 2013 года. Подобная задержка в первую очередь отразится на слабой сербской экономике. В текущем году в строительство планировалось вложить 105 млн евро, а любая задержка, как известно, ведет к минимизации и недополучению прибыли, сокращает налоговые выплаты и т. п. Однако и «Газпром» в таком случае понесет убытки. Причем самыми болезненными станут не коммерческие, а политические и репутационные издержки.

В сложившейся ситуации вывод очевиден — «битва за Сербию» еще далека от своего завершения.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Портал МГИМО
Коммерческое использование данной информации запрещено.
При перепечатке ссылка на Портал МГИМО обязательна.
Распечатать страницу