«Учусь быть Таней»

02.04.13

«Учусь быть Таней»

Эксперты МГИМО: Гуменский Антон Владимирович

Автор курса «Социальные коммуникации в контексте постиндустриального общества», консультант по корпоративной культуре, преподаватель МГИМО Антон Гуменский провел в лаборатории социальных инноваций Cloudwatcher семинар «Что такое медленное общение и чем оно отличается от дауншифтинга?». Slon публикует основные тезисы семинара.

В том, что сегодня мы живем быстрой жизнью, ничего странного нет. Энтони Гидденс начинает свою книгу «Ускользающий мир» с цитаты «Мир движется стремительно и приближается к концу». Эти слова произнес архиепископ Вульфстан во время проповеди в городе Йорк в 1014 году. XI век.

Любые разговоры о вреде интернета сегодня попахивают луддизмом. Человечество всегда боялось прогресса и новых технологий. В свое время люди ломали паровые прялки — а теперь мы точно так же боимся интернета, считаем, что он нас закрепощает. Мои студенты из семестра в семестр пишут работы, в которых излагают свои апокалиптические мысли о том, что интернет приведет нас всех к концу, фейсбук убивает живое общение и так далее. Забавно, что работ, в которых рассматриваются новые возможности интернета, намного меньше, чем работ, в которых говорится о его вреде. Вместе с тем есть подозрение, что нынешнее ускорение действительно чем-то отличается от того ускорения, в котором человечество жило прежде.

Скорость убивает?

В конце концов, время было придумано для того, чтобы вещи происходили не сразу, а что же сегодня? Мы слишком торопимся: мы набираем номер телефона и нервничаем, если нам не сразу отвечают; мы платим кредитной картой и нервничаем, когда чек не сразу вылезает; мы стоим, мнемся около кассы и не понимаем, что сигнал должен улететь в космос к спутнику, получить одобрение, вернуться обратно на эту кассу — и это огромное расстояние вообще-то от спутника до нашего магазина — но нам некогда, мы стремимся все успеть.

Конечно, коммуникация — это движение. Не важно, чего движение: мысли, атома, гормонов, электрического тока — главное, что это движение. И это движение не может остановиться, мир без коммуникации не может существовать. И, вроде бы, нет ничего удивительного в том, что она происходит все быстрее, но нам это почему-то не нравится. То есть понятно — почему: например, все проблемы, которые сегодня существуют в экологии, вызваны, конечно же, ускорением и расширением производства.

Можно привести массу примеров того, как скорость убивает. Катастрофа «Челленджера» была хорошо изучена, 1986 год. По мнению комиссии, проблема была только в том, что слишком торопились. Приближался неблагоприятный сезон для полетов, поэтому необходимо было запустить «Челленджер» вот прямо тогда, а не в другой день — иначе полеты пришлось бы отложить на несколько месяцев. А тут Советский Союз, который запускает свои, что там у нас летало, «Союзы» — и важно было не проиграть эту гонку. В итоге погибли люди.

Ускорение вызывает желание ему противостоять. Есть, например, slow-food движение, появившееся в 90-х годах и противопоставившее себя фастфуду. Нет, они не громят «Макдональдсы» — они говорят о пользе собственноручного приготовления еды и об удовольствии от ее медленного и вдумчивого потребления. Есть движение «Сделай сам», «Do it yourself» — это когда мы все делаем своими руками: например, ремонтируем дом, кривенько как-нибудь, грязненько, зато сами. «Медленное чтение» — движение, которое появилось в России сравнительно недавно, организуются летние школы по медленному чтению. Участников этих школ учат читать медленно и вдумчиво, хотя еще сравнительно недавно, буквально лет 20–30 назад, очень популярно было движение скорочтения: тогда люди проглатывали книги по несколько штук в день, и это считалось достоинством, интеллектуальным умением. Сегодня нас наоборот учат читать медленно. Медленные деньги, медленная недвижимость — все это очень интересные движения; наверное, большинству из нас это не особенно грозит, но в странах, где рынки недвижимости развиты, люди стали говорить: «Хватит наживаться на ренте, хватит наживаться на ставках. Вы купили домик — не надо ждать, пока он подрастет в цене, продавать его и переезжать дальше, прекратите суетиться, живите себе спокойно в этом домике». Ну и так далее, подход «лучше помедленнее» может распространяться на все.

Границы рухнули, контроль невозможен?

Беспрерывное, постоянное, нарастающее ускорение меняет наш с вами облик. С одной стороны, нет ничего плохого в том, что мы учимся быстрее все успевать. Но есть ощущение, что тут существуют некие физические пределы. Публицист Геннадий Бочаров, писавший о скоростных «Конкордах» и ТУ-144, говорил: «Вы найдите хотя бы одного здорового летчика-испытателя, их нет. Скорость действует разрушительно на физическом, на физиологическом уровне». То есть у этого постоянного ускорения все-таки есть пределы. Самое главное последствие ускорения, которое мы ощущаем на себе постоянно, — это информационная перегрузка, неспособность обрабатывать возрастающие объемы информации. Медиа не просто говорят с нами хором, они кричат. Более того, сегодня с нами разговаривает все вокруг.

Мы видим прекрасный солнечный день и говорим: «О, надо же, солнце прям как в рекламе такого-то товара». Мы видим пляж, мы стоим на нем и говорим: «О, надо же, прям как в таком-то фильме». С нами сегодня разговаривают все объекты, которые мы так или иначе наделяем смыслом. Так любая мелодия у нас вызывает какие-то ассоциации — мы затыкаем уши, но это не помогает. Интернет превращается в один сплошной глобальный реферат, в котором все повторяется; новой информации очень немного, намного больше копипаста, и это в конце концов нас оглушает. Бесконечное повторение одного и того же — попробуйте под вечер найти в новостях за сегодняшний день то, чего вы еще не видели на других сайтах, это непростая задача. Я бы отметил и тиранию прозрачности. Мы все с вами сегодня понимаем, что теперь от нашего взаимного любопытства никуда не скрыться, нет частной жизни, нет никаких границ, все абсолютно прозрачно; мы можем вторгаться в чужие пространства безнаказанно.

Не было бы проблем, если бы вокруг нас была бы только сплошная бесполезная информация, — мы бы считали, что это все чушь, и не обращали бы на нее внимания. Однако мы знаем, что в этом хаосе есть бесконечный объем очень полезной, очень важной, очень ценной для нас информации — вот что не дает нам покоя, вот что мешает нам жить. Была бы там просто ерунда — но нет же, там есть новейшие исследования, данные об экспериментах, столько всего интересного — и все, мы пропали, нам никогда не успеть.

Бесконечный выбор, который нам предлагает окружающее, — это тот фактор информационной перегрузки, от которого мы никуда не денемся. Причем этот выбор касается абсолютно всего: товары, идеи, тексты, книги, люди, профессиональное самоопределение, личная жизнь — и самое ужасное, что мы понимаем, что всегда существует лучший вариант. Ну, правда ведь? У этого поиска лучшего нет границ, и как только мы делаем выбор, мы сразу прогадали. И как тогда остановиться?

Контроль — это такая абсолютно естественная, спонтанная реакция на весь кошмар, который происходит вокруг. Мы стараемся обрести контроль над миром и над нашей жизнью, и это колоссальное напряжение создает дополнительные проблемы. Мы не можем просто так это отпустить, чтобы оно куда-то двигалось без нас. А как же мы? А как же «управляй своей жизнью»? Есть еще поговорка «Ты сам кузнец своего счастья». Какой кузнец? Тут столько всего, выплыть бы, не утонуть, но нет, ты кузнец своего счастья, и надо брать ситуацию под контроль. Все это приводит к тому, что мы ломаемся.

Мы перестаем себя слышать

Люди в шоке, на эмоциональном уровне это стресс. Стресс переходит в невроз, социологи говорят: «Современный человек-невротик — это нормально, успокойтесь, тут нечего стесняться». То есть совершенно все нормально, любой современный человек — невротик, едем дальше. Но куда едем? Как ехать дальше, если мы толком не можем ни с собой общаться, ни с окружающими? Есть уже проблемы на уровне смысла, ощущение утраты уникальности, чувство закрепощения, неспособность принимать самостоятельные решения. Есть исследования, проведенные Мартином Селигманом, в которых он разработал концепцию «выученной беспомощности» (или наоборот, «врожденного оптимизма»). В целом речь там о том, что если ребенку долго говорить «Ты — идиот», то он вырастет идиотом, а если собаку долго бить током, то в конце концов она перестает сопротивляться. Современный человек живет в состоянии вот этой самой выученной беспомощности: мы обучаемся тому, что не надо дергаться, все равно толку не будет, все равно вокруг все уже решено.

Мы к этому адаптируемся, это тоже естественная реакция человека. Например, мы занимаемся тайм-менеджментом. Работодатели любят тайм-менеджмент и ругают подчиненных за неэффективность в том, что касается времени. Но есть одна проблема. Изначальная посылка тайм-менеджмента — «Все важное успеть можно, надо просто правильно организовать время. Возьми себя в руки, ты должен научиться правильно себя организовывать». Но это неправда, все важное успеть нельзя. Вы можете использовать тайм-менеджмент, но исключительно в качестве инструмента манипуляции, особенно если вам надо кого-то пригвоздить. По сути, тайм-менеджмент — это просто удобная идея управления людьми.

Мы выставляем всевозможные барьеры и фильтры, мы заводим себе несколько телефонов, ставим фильтры на почту и так далее — в конце концов мы начинаем фильтровать себя, своих близких, начинаем фильтровать свои чувства, не так ли? Как давно вы в последний раз задумывались о том, где у вас что болит и чего вы на самом деле хотите? Мы перестаем себя слышать.

Есть несколько очевидных областей нашей с вами жизни, в которых процесс имеет основное значение, а результата не существует. Да и вообще, результат — это всегда утопия, цель никогда не достигается, мы всегда приходим к некой другой цели. Например, отношения — какого результата мы добиваемся в отношениях? Куда мы бежим в отношениях? В отношениях главное — процесс, точно так же, как и в искусстве, и в познании, и в развитии. Махатма Ганди говорил: «Не думайте о целях, позаботьтесь о средствах». Если вы выбираете правильные средства, то они приведут вас туда, куда нужно, независимо от того, что вы задумывали изначально.

Мы пытаемся убежать

Существует феномен дауншифтинга. Чем дауншифтинг отличается от медленной коммуникации? Тем же, чем отличается фрейдизм от логотерапии Виктора Франкла. Фрейд полагал, что основной мотив человека — это избегание напряжения, в то время как Франкл полагал, что основным мотивом человека является поиск смысла.

В дауншифтинге основная цель — это убежать, а целью медленной коммуникации является поиск смысла. Первое, что возникает в голове при слове «дауншифтинг», — это Гоа: бросить все, умотать на Гоа и там с помощью интернета зарабатывать себе на жизнь, можно еще в Москве сдавать квартиру. Дауншифтинг, если угодно, это такой слабый выход из ситуации.

Я бы сказал, что существует три этапа освоения медиа. Под «медиа» мы понимаем и паровую прялку, и интернет, и, скажем, новую идею. Так вот, первый этап — это шок: мы сталкиваемся с новой технологией, ничего не понимаем, смотрим на нее как на чудо. На втором этапе нам кажется, что мы уже более-менее разобрались, уже все тут понимаем. Мы находимся в плену новой технологии, мы очарованы. Вот очарование медиа — самая чудесная стадия, самая радостная. Третья стадия — та стадия, на которой мы уже объелись нового, и тут мы можем убежать на Гоа, выбросить телевизор, разбить компьютер. Но это означает, что мы толком эту новую технологию так и не освоили. Потому что на третьей стадии возникает и другая возможность — это возможность самоактуализации и реализации тех возможностей, которые нам предлагает медиа.

Так вот, дауншифтинг — это избегание. Но возможно и позитивное освоение медиа. И здесь самое главное, к чему мы должны стремиться, — это к осознанности нашей жизни, нашего существования. Для того, чтобы разобраться в себе, нужно время; для того, чтобы понять то, что мы прочитали, что мы услышали, — нужно время. Мы должны замедлиться для того, чтобы жить осознанную жизнь, а не автоматическую. Цельность — это еще один принцип, к которому мы в конце концов должны прийти.

И здесь мне хотелось бы процитировать строчку из Бориса Гребенщикова — «Учусь быть Таней». В интернете есть сообщество, которое называется «О чем ваши песни, Борис?». Очень полезное сообщество, там пишут, что же Гребенщиков имел в виду в той или иной песне. Так вот, строчка «Учусь быть Таней», оказывается, отвечает на слова отца Иоанна Крестьянкина, обращенные к одной прихожанке. Он сказал: «Есть Таня, которую знает семья, есть Таня, которую знают друзья, есть Таня, которую знает Бог, есть Таня, которую знает она сама, а Таня должна быть одна — вот тогда все встанет на свои места. Таня должна быть одна». Гребенщиков хотел сказать именно об этом.

Может, лучше остановиться?

Остановиться и даже притормозить очень трудно. Но есть несколько простых правил, с помощью которых мы можем останавливаться. Самый главный человек, с которым вы общаетесь, находится здесь и сейчас перед вами. Самое главное место, которое только есть на Земле, это место, в котором вы сейчас находитесь. Самое главное дело — это то, которым вы занимаетесь сейчас. Не надо разрываться на миллион разных Тань, Таня должна быть одна. Конечно, останавливаться важно потихоньку, это трудно. Но мы можем начать хотя бы вот с таких простых вещей: вы заговариваете с человеком, а в это время он за компьютером, шлет SMS по телефону, он еще где-то в телевизоре… Но вот этот человек откладывает все, смотрит на вас и отвечает: «Да, я тебя слушаю», — и все, вы сражены наповал, вам больше ничего не надо, живой человек, живая Вселенная обратила на вас, на вашу Вселенную взор — это самое лучшее, что может произойти в жизни, правда? И мир в телефоне, в интернете, в телевизоре — он не рухнет. Этот мир подождет.

Возможно, нас дергают за ниточки те, кому за это хорошо платят. Понимаете, никому не выгодно, чтобы мы себя ограничивали. То есть никому не нужно, чтобы мы сами добровольно отказывались от потребления чего бы то ни было: информации, товаров, идей, услуг. Никто за нас эту работу не сделает, наоборот, все будут дергать нас в разные стороны, рвать на части и говорить: «Давай-давай, здесь тоже интересно, и тут интересно». Единственный способ прийти к самому себе, единственный способ обрести себя — это самоограничение. Это, может быть, парадоксально в каком-то смысле, а в другом смысле это очень просто: мы останавливаемся потому, что мы можем это сделать, мы ограничиваем себя сами потому, что мы можем проявить нашу свободную волю от чего-то отказаться. В этом и есть высшее проявление воли — а не в том, чтобы везде успеть. Важно, чтобы критерии успеха и вообще любые критерии вы определяли для себя сами.

Мы с вами живем в городе, и город предоставляет множество творческих возможностей, возможностей для самореализации. Но мы же понимаем — может быть, не всегда, но все же мы понимаем, какую цену мы платим за вот эту нашу жизнь. Если человеку так хорошо, то прекрасно, но время от времени необходимо себя перепроверять, задавать себе вопрос «Это действительно то, чего я хочу? Или я пробежал поворот, где надо было свернуть?». У Тома Стоппарда в произведении «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» ближе к финалу один из героев говорит: «Наверное, где-то в начале была возможность сказать „нет“, но мы этот момент пропустили». Очень важно не пропускать такие моменты.

А что же бизнес?

Я думаю, роскошь, которую могут себе позволить компании, это роскошь выбора, роскошь отбора из хороших идей лучших идей, роскошь, связанная с тратой времени на то, на что действительно это время нужно тратить. Если компания придумывает нечто, о чем мы потом все с вами узнаем, значит, эта компания просто позволила себе не торопиться и хорошенько подумать. Какой кейс вы ни приведете, если мы говорим о бизнесе, там везде будут отличные идеи, а вот что касается денег, то денег обычно изначально вложено совсем немного. Так что здесь опять мы приходим к тому, что нужно время на то, чтобы хорошенько подумать, вместо того, чтобы и дальше нестись в этом колесе. Мы остановились, подумали, мы не пожалели времени на разработку классной идеи — все получилось, получилось прекрасно. Эффективность компании зависит от ее творческих возможностей, а для творчества нужно время. Алексей Герман-старший, которого недавно не стало, говорил: «Я вообще могу снимать и быстро, и медленно. Но когда можно снимать медленно, я снимаю медленно, потому что снимаешь медленнее — сделаешь лучше».

Если говорить об уровне не отдельного сотрудника, а бизнес-процессов, уровне компании, то компания должна определиться с приоритетами. Что важнее: шашечки или ехать? Что важнее: добиваться результатов, производить что-то новое, рождать какие-то новые идеи или те формальности, которые мы с вами должны соблюдать? То, чего у нас нет в компаниях, — это культуры использования свободного времени. Для творчества, для поиска нового нужно свободное время. Корпорации боятся свободного времени у сотрудников. Какой вопрос мы слышим, как только у нас заканчивается один этап работы и мы сидим расслабившись? «Ты что, всю работу сделал? Тебе больше нечем заняться?» Компания боится свободного времени у сотрудников, у компании возникает идея «Мы зря платим им деньги, что-то они многовато бездельничают. Надо остальных сократить, а этим дать больше работы». Но если нет свободного времени, то ничего нового в такой ситуации возникнуть не может. Когда мы узнаем, что Google оставляет сотрудникам четверть рабочего времени свободной, мы воспринимаем это как революцию. Очень не многие компании пытаются вести себя подобным образом.

Сегодня компания, замедляясь, может позволить себе взаимодействовать с аудиторией более индивидуально, то есть может сегментировать аудиторию правильнее, лучше, интереснее. И если раньше нам на все вопросы отвечала печально известная пирамида, не будем ее называть, то что же сегодня? Какие маркетинговые исследования мы проводим? Что мы с вами знаем о наших клиентах, о наших потребителях, кроме базовых социально-демографических показателей? Что мы знаем об их образе жизни? Что мы знаем об их целях и предпочтениях? В России с этим просто беда, ну, то есть это вообще не делается. А ведь в результате такого рода исследований можно было бы получать действительно ценную информацию и использовать ее для создания чего-то совершенно нового.

Анна КУЗЬМИНСКАЯ

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

Источник: Slon.ru
Распечатать страницу